Едва Инесса выбежала из сумрачной пещеры с этим свихнувшимся демоном, так сразу призвала огненного элементаля.
Конь вспыхнул перед ней с огненным треском, тряхнул рыжей гривой, рассыпающий искры. Глаза косили на Инессу, копыта нетерпеливо ударили оземь, взрыхлили лесной ковер.
Под пошлые и богохульные возгласы Катапинона Инесса запрыгнула на элементаля, вжала пятки в горячие бока. Она щедро влила в коня магической энергии, так что он сорвался с места как комета.
Инесса летела сквозь лес, ветер размазывал слезы по лицу.
Если бы она заметила ту надпись на минуту раньше, то вцепилась бы в Лютикова мертвой хваткой и не отпустила бы в Бездну. Плевать на графа Челищева!
Когда Лютиков превратился в огромного мускулистого волка с шикарным серым мехом и полез в пасть Катапинону (как безумный псих, как герой легенд!), огненный шар высветил еще одну надпись:
Ἡμέρα μηνὶ ἴση τυγχάνει
— Хэ́мэра минэ́ и́сэ тюнха́нэй! — прокричала Инесса в лесной чаще. Слова отозвались эхом, спугнули стайку птиц.
Это звучало подобно зловещему пророчеству. «День месяцу равным оказывается»! Без сомнения, это могло означать только одно: за каждый день в Бездне здесь, в нормальном мире, пройдет месяц!
Даже если Лютиков разделается с графом Челищевым за сутки, ждать его возвращения стоит не раньше чем через месяц. Месяц! Целый месяц холодных простыней и неопределенности!
И это в лучшем случае. Что если Лютиков задержится там на неделю⁈ Пройдет… полгода. Инесса всхлипнула.
А как он вернется⁈ Это Бездна, а не соседний городок. По легендам, в Героический век в Бездну ссылали магов в качестве высшего наказания. Бессрочная ссылка без права на возвращение. Попробуй еще вернись оттуда! Это только чернокнижники бегали туда-сюда.
День будет идти за днем, а она даже не будет знать, жив ли Георгий. Пусть надежда никогда не покинет ее, но Инесса, знала, что каждый день будет взращивать отчаяние.
А если он вернется только лет через десять⁈ Для него там пройдет сотня дней, а она уже утратит первую молодость, ей пойдет четвертый десяток! Будет ли он так же рад ей? А если через двадцать…
А он даже не знает этого! Оставалось надеяться, что Лютиков поторопится.
Инесса перевела дух.
Лютиков справится. Найдет графа. Да, справится с магом седьмого ранга. Преодолеет все тяготы Бездны. Найдет способ вернуться.
Каждое это утверждение казалось невероятным. Такое не под силу обычному человеку, не под силу магу. Но если Лютиков сделает это…
А он сделает.
Инесса захотела накинуться на него, обхватить руками и ногами, впиться в его губы, прижаться животом, ощущая отклик, и выть как волчица, верещать как безумная течная сука! Странным образом это придало ей капельку спокойствия.
Она будет ждать его хоть десять лет, хоть сто! А если потеряет терпение, то сама отправится в Бездну, даже если для этого придется принести Катапинону в жертву селянку! Все будет хорошо!
Эмоции подхлестнули магию, конь рвался вперед, приближая ее к отцу.
Бросаясь в глотку чудовища, не ожидаешь ничего приятного, так что эффект портала не стал для меня сюрпризом.
Ничего общего с порталом, которым я воспользовался когда-то со Свиридовым.
Ощущение было такое, словно я нырнул в море, но не поднялся на поверхность: толща воды надавила сверху, меня засосало в пучину, расплющило чудовищным давлением, верх и низ поменялись местами, меня закружил аттракцион, а затем внезапно все прекратилось — меня вышвырнуло.
Я вывалился в неведомое пространство. Первое, что заметил, — особый запах другого мира.
Еще будучи человеком в прошлой жизни, я чувствовал, как по-разному пахнут города даже в пределах одной страны, не говоря уж о загранице. Или взять к примеру запах, закрепившийся в детских воспоминаниях: он несет с собой ощущение определенного периода жизни.
Здесь пахло по-особому. Другой мир, чуждый тому, где я родился, и тому, куда попал после смерти. Запах других органических соединений, другой песок, другой воздух. И над всем этим главенствовал мерзкий запах серы и кислоты, от которого свербило в носу. Для волколака в третьей форме это был удар молотом по башке!
Вместе с тем была тонкая узнаваемая нотка: так пахнет летний вечер в городе, когда ты зашел в квартал, где открыт канализационный люк. А еще запах пыли, теплого асфальта, смога, выброса с металлургического завода, выхлопных газов с трассы…
И заходящее солнце после июльской жары. Оно тоже как будто пахнет — понятное дело, не само по себе, а вызываемый им конденсат и прочее. Вот только то, что я принял за закатное солнце, находилось сейчас в зените.
Вокруг возвышались покосившиеся каменные руины, обломки колонн торчали как обломанные клыки.
В тот же момент, как я вывалился на каменную площадку, я услышал сухой щелчок. Он напомнил мне щелчок арбалетной тетивы, на который у меня уже выработался рефлекс.
Я без раздумий бросился в сторону, упал.
Воздух пронзили десятки стрел. Они разошлись широким веером, некоторые ударились в каменные обломки стен и раскололись, другие со свистом улетели вдаль.
Я заметил, что лежу в куче хвороста. Связанные пучки сухих веток громоздились повсюду, устилая пол разрушенного храма.
Услышав подозрительное шипение, я вскочил на ноги. В расширенном ракурсе зрения мелькнул огонек, ноздри затрепетали от острого запаха дыма.
Огромным скачком я выскочил за пределы заваленного хворостом круга. Увидел натянутую под ногами веревку — видимо, такую же я зацепил, когда вывалился из портала. На этот раз я ее перепрыгнул, отбежал на безопасное расстояние.
Огонь побежал по хворосту, и за считанные секунды то место, где я недавно стоял, вспыхнуло. Горячая волна ударила в морду.
Я непроизвольно зарычал, отступил на несколько шагов, приложив лапу к глазам.
Хворост сгорел быстро. Очевидно, так же быстро должен был погибнуть тот, кто воспользуется порталом в Бездну.
Сгорели растяжки, активировав еще несколько ловушек. Во все стороны брызнули стрелы. Летящую прямо мне в грудь, я поймал на лету.
В моих лапах стрела казалась зубочисткой, но вообще-то была полметра в длину. Без наконечника — просто заостренный колышек, обожженный на конце для твердости. Так выглядит ловушка, сделанная из подручных средств.
Я перевел дыхание, огляделся в поисках других ловушек, подозрительно принюхался, но на этом сюрпризы кончились. Зловонный ветерок растаскивал по камням серый пепел с редкими искорками.
Осторожными шагами я вернулся к каменной площадке между обломков колонн.
На каменной стене был барельеф с изображением демонической рожи, которая напоминала Катапинона. Ладно хоть не изображение его задницы и на том спасибо!
Судя по руинам, когда-то эти места были хорошо освоены магами, в частности чернокнижниками. Когда-то давно.
А вот ловушки поставили недавно. Есть в Бездне не только твари, но и разумные существа с человеческой логикой. Вряд ли это демоны так встречают гостей — скорее кто-то, ведущий на чернокнижников охоту.
Я усмехнулся. Это напоминало партизанскую борьбу.
В третьей форме дышать воздухом Бездны было совсем невыносимо. Я скинул с плеча узел с одеждой и крутанул Ядро в обратную сторону.
Как всегда превращение в человека стало сенсорным шоком — я лишился расширенного зрения, запахов, силы, звериных ощущений, которым сложно подобрать название.
От ядовитого ветра кожу пощипывало. Я поспешил одеться. Да уж, местечко не из приветливых, однако дышать можно, света достаточно. Нормально — и не такие метели в харю летели.
Оставалась одна маленькая задача: найти во всем этом бардаке старого говнюка Челищева. А потом убить его. А потом каким-то образом вернуться…
Крава, Жоряныч — устроил себе жопу на ровном месте! Мог бы уехать в Красные Родники, прихватив Инессу, и сидеть там как барин.
Я придушил в себе этот гаденький внутренний голосок. Я переродился не для того, чтобы выйти на пенсию!
Итак, с чего начнем? Я огляделся.
Вокруг простиралась пустынная местность. Холмы, барханы, фрагменты руин. Пустыня до горизонта, уходящая в необозримую бесконечность, что терялась в красноватой мгле недостаточного, словно умирающего света.
Если у пустыни может быть лицо, то у нее было лицо старика, который ощерился в улыбке, и ты с тревогой обнаруживаешь, что зубы он не потерял, напротив, они острые и в три ряда.
В одной стороне виднелась темная стена леса. Я присмотрелся. Деревья выглядели как-то не так, но с большого расстояния было не понятно, в чем дело.
Однако смотреть по сторонам глазами — это человеческая привычка, а я не совсем человек. Все-таки придется понюхать Бездну по-настоящему. Ядро трепыхалось в груди с любопытством щенка, запущенного в новое место. Оно с радостью откликнулось на команду превратиться во вторую форму.
Меня выгнуло дугой в судороге и приступе боли — ну не может лицо превратиться в волчью морду безболезненно, как ни тренируйся. Зубная боль? А как насчет перестройки челюсти, когда она с хрустом выдвигается вперед, а зубы превращаются в клыки⁈
Камзол натянулся на груди от мышц. Волчий нос обожгло противными запахами, однако шерсть защищала кожу от враждебной среды — хоть какой-то плюс.
Я осторожно принюхался. Волк может унюхать добычу на расстоянии пяти, а то и десяти километров, если это специфическая сильная вонь. Конечно, наивно было надеяться, что Челищев где-то поблизости, однако…
Я абстрагировался от запахов серы и кислоты, а также гари от недавнего костра. Лес пах непривычно, словно это были не деревья, а чьи-то пальцы, высунутые из земли.
Со стороны пустыни тянуло легким ветром. Я разложил его на запахи. Закрыл глаза для лучшей концентрации.
Кое-что показалось смутно знакомым. Я вычленил из памяти запах хаотических тварей, которых призывал Небольсин. Он присутствовал в общем фоне. Надеюсь, мне не придется ими питаться — мяско так себе.
Еще один запах ассоциировался у меня с черным и липким. То черное существо, которое я размазал об камин, когда прибежал к Инессе, а потом оттирал от него руки алкоголем. Что-то такое доносилось со стороны пустыни.
Получается, в особняке Челищева был представитель этого народа. Местные аборигены. Это разумные существа, значит, от них можно получить информацию что почем. Вряд ли они окажутся дружелюбными, однако хоть какая-то зацепка.
Я с шумом выдохнул воздух, фыркнул.
Решено, пойдем туда, где пахнет аборигенами. Потолкуем.
Возможно, Челищева здесь даже знают, он персона запоминающаяся. Теперь узнают и обо мне!
Я отряхнулся в тщетной попытке избавиться от противного духа Бездны и направился в пустыню.
В голове навязчиво вертелась фраза из книги Кинга: «Человек в черном ушел в пустыню, и стрелок двинулся следом».
Подобрав под себя ноги и выпрямив спину, Навьяр сидел на плоском камне, выступающем на мелководье озера. Он был обнажен по пояс, в скупых лучах солнца Бездны его татуировки, покрывающие грудь и спину, казались угольно-черными лабиринтами.
Рядом с камнем было воткнуто костяное копье-посох.
Веки Навьяра были закрыты, он слушал тихий шепот воды. Это было одно из немногих озер с чистой водой в Бездне. Здесь он восстанавливал силы, залечивал раны и проводил время в размышлениях.
Неподалеку стоял его шалаш, вдоль берега и на опушке леса разлеглись волки. Сейчас они отдыхали после недавней расправы с перерожденным чернокнижником, двое лакали воду. Часть стаи охотилась в Костяном лесу, несколько разведчиков бродили по маршрутам.
От одного из них пришел сигнал.
Навьяр нахмурился — во время дивленья не полагалось его беспокоить.
Сигнал повторился. Волк-разведчик был взволнован, посылал тревожные эмоции. Это был всего лишь зверь, он не мог сказать, что случилось, или показать видение. Ясно было только, что сигнал шел от одного из храмовых порталов.
Навьяр открыл глаза: желтые, с широкой радужкой, из-за которой не видно белков. Волчьи глаза.
Он не глядя протянул руку вправо и выдернул из мелководья копье. Поднялся на камне во весь рост. Волки, лежащие на берегу, подняли головы.
— Какой-то залетный маг воспользовался старым порталом, братцы, — проговорил Навьяр. — Пойдем проведаем, что от него осталось, и поставим новые ловушки.