— Иди ко мне!.. — снова прозвучал голос.

Глубина тембра пробирала до костей, аж зубы ныли от низкой рокочущей вибрации. Казалось, что это говорит сама земля и вот-вот начнется землетрясение. Волосы у меня на предплечьях встали дыбом.

Инесса уставилась на меня округлившимися глазами и прошептала:

— Не надо туда идти, что бы это ни было!

— Но оно говорит о дороге в Бездну, — сказал я. — Я должен туда попасть, чтобы достать Челищева. И я пойду на голос… раз уж приглашают.

— Георг, не ходи! Мы найдем другой способ. У графа тут куча дневников, уверена, в записях найдутся инструкции, он же такой педант, все записывает…

— Не думаю, что тебе следует мараться темной магией. Не беспокойся за меня, я разберусь. А ты отправляйся назад, принеси зелье отцу. Время не ждет.

Инесса хотела что-то сказать, но осеклась. Видно было, что она порывается пойти вместе со мной, пусть даже в Бездну, но сейчас каждый лишний день мог стоит графу Рюмину жизни.

— Ты разрываешь меня напополам, — сказала она, зажмурившись.

Я подошел к ней и мягко положил ладони на плечи.

— Все хорошо. Мы вместе нашли антидот. А теперь у каждого из нас есть свое дело.

— Я понимаю, понимаю. Просто… сначала ты уехал из лагеря, потом был в плену на Арене. И вот сейчас мы наконец-то вместе, все было так хорошо…

— Мы встретимся снова.

Она перевела дыхание.

— Обещаешь? Даешь слово?

Я покачал головой.

— Это лишнее. Каждое слово, которое я произношу, я даю. Может, дипломат из меня так себе, но что сказал — сделаю. Поэтому я должен завершить начатое. И именно поэтому я вернусь.

Инесса аккуратно приподняла мои очки и посмотрела мне в глаза. Не знаю, что она там хотела увидеть, но увиденное ее успокоило. Она кивнула и твердо проговорила:

— Хорошо. Я провожу тебя, а потом отправлюсь в Вельград к папе.

— Уверена? Мы не знаем, что там, а тебе нужно спешить.

— Одна я вернусь быстрее. Воспользуюсь порталом, к слову. — Она чуть улыбнулась. — С тобой-то этого нельзя было, тебя примагничивает к голым бабам.

Я припомнил подробности того события, но вовремя опомнился.

— Это произошло случайно!

— Ну-ну.

— Ты же понимаешь, что на самом деле тогда меня примагнитило к тебе, — сказал я и поцеловал ее. — А теперь пойдем, посмотрим, кто так настойчиво зовет нас в гости.

Инесса напоследок собрала еще стопку исследовательских журналов Челищева, и мы вышли из дома на свежий воздух.

Голос доносился из глубины леса. Мы пошли в ту сторону, и вскоре я заметил, как земля уходит под уклон.

Вдруг я заметил шорох, но не спереди, а сзади. Мгновенно развернулся, готовый ко всему.

За нами шла человеческая фигура. Я узнал нашего проводника — долговязого охотника Кревиса.

Вот только теперь он передвигался не длинными бесшумными шагами, кошачья грация оставила его.

Он брел вперед как лунатик, загребая рыхлую лесную землю носками сапогов. Длинный лук волочился за ним, чудом зацепившись тетивой за кисть руки. Ранее сосредоточенное лицо было расслабленным, рот приоткрыт, с уголка губ стекала нитка слюны. Глаза распахнуты, взгляд пустой и по-детски наивный.

— Эй, Кревис! — позвал я.

Он не отреагировал. Было понятно, что идет он не за нами, а на зов.

Мы с Инессой подошли к нему, преградили путь. Он напоролся на мою грудь, вяло отпрянул и попытался обойти, словно я был деревом, оказавшимся на пути.

— Он под гипнозом, — резюмировала Инесса.

— Вижу, — ответил я.

— Вот как это чудовище приманивает жертв. Ментальный захват разума. Неудивительно, что местные боятся заходить в лес.

— Знаешь, я и сам своего рода гипнотизер.

Я вспомнил, как воздействовал на охранников в палате для вивисекции. Тогда я был на пике силы, однако сейчас мне не требовалось что-то приказывать, только развеять чужое присутствие. Клин клином.

— Проснись, Кревис, — сказал я и похлопал его по щеке.

Он повторил попытку двинуться дальше, но я удержал его, уперев ладонь в грудь. Я сосредоточился на Ядре, направил Ярость в новое для себя русло — не в руки, а к горлу.

В ямочке под кадыком возникло жжение. Я не узнал свой голос, в котором слышался рык:

— Кревис! Вспомни лес, вспомни, как гудит тетива на луке.

Инесса от моего голоса тихонько ахнула и затаила дыхание, прижав ладошку к губам.

Кревис повернул ко мне лицо. Что-то мелькнуло в его глазах, он нахмурился, словно в хлам пьяный человек пытается сосредоточиться.

— Ты — охотник, а не дичь! — рявкнул я.

Он вздрогнул и отшатнулся. Резко огляделся по сторонам, уставился на меня с изумлением. Медленно поднял руку и вытер слюну на губах.

— Что вы здесь… — начал он. — О, Небеса! Я слышал зов!

Ярость медленно отхлынула от горла. Я сглотнул, чувствуя першение, словно долго орал на ветру.

— Теперь ты проснулся, — кивнул я. — Возвращайся в деревню. Сможешь найти путь?

Он мельком глянул на солнце, сориентировался.

— Обижаете, ваше благородие. Я эти леса знаю, как… А что же вы? Вы тоже подчинились зову?

— Меня никто не звал, я сам пришел, — ухмыльнулся я. — Поспешите назад. В следующий раз меня может не оказаться рядом.

Кревис посмотрел на меня с удивлением, которое быстро уступило место уважению.

— Ваше благородие, если изволите, я могу пойти с вами и помочь.

— Спасибо, но не стоит, — сказал я. — Вы проводили нас к нужному месту, на этом ваша работа выполнена. Я буду рад, если вы вернетесь в безопасное место.

Подумав, он с достоинством кивнул. Перехватил лук, на прощание приложил два пальца к шляпе и бегом направился в сторону деревни.

— Как ты это сделал? — спросила Инесса.

— Иногда я бываю чертовски убедителен.

— Ну правда? Может, ты и меня загипнотизировал?

— Само собой, — хмыкнул я и шлепнул ее по ягодице. — Особая лесная магия.

Голос чудовища раздался вновь — словно земля вздохнула:

— Хм-м-м-м-м-м…

— Идем, — сказал я.

Через пару сотен шагов обозначился спуск начался каскадами. Деревья поредели. Вместо них я начал замечать вертикальные каменные обломки стен. Кивнул Инессе на утопленную в земле колонну, которая поросла мхом и напоминала поваленный ствол огромного дерева.

Спуск превратился в ущелье, заросшее кустарником. Под ногами мелькали остатки каменных ступеней, похожие на обнажившиеся кости в старых деснах, лишенных зубов.

Мы опускались все ниже, по бокам поднялись стены огромного оврага. Солнечные лучи уже сюда не попадали, в рассеянном свете казалось, что здесь преждевременно настали сумерки.

Стало сыро, повеяло холодом, но в воздухе проскальзывали теплые пласты, несущие в себе запах чего-то живого. Я нахмурился — запах был незнакомый, животные инстинкты не находили аналогов.

Наконец овраг сузился до коридора, идущего между скалистой породы вниз, в пещеру.

— Ты что-нибудь видишь? — спросила Инесса, прижимаясь к моему плечу.

— Я вижу все. Проход углубляется, там своротка. Идем.

Мы спустились. Теперь отчетливо слышалось утробное дыхание. Каменные стены были влажные от конденсата.

За углом открылась просторная пещера, величиной с актовый зал.

— Назад! — воскликнул я, увлекая за собой Инессу.

— Сюда! Сюда! Сюда! — загромыхал голос, от которого заложило уши.

В такт словам клацали исполинский зубы. Прямо из стены торчала огромная ярко-красная морда с зубастым ртом. Челюсти были как кузов самосвала. Каждый зуб — остроконечный конус с Инессу ростом!

Я всмотрелся и остановился. Морда была словно вмонтирована в стену, чудовище щелкало зубами, но не двигалось вперед ни на миллиметр.

Оно высунуло язык, вытянуло его метра на два. Влажный кончик нетерпеливо замахал, пытаясь нас загрести. Вязкие капли слюны шлепнулись на каменный пол.

С хлюпаньем чудовище втянуло язык, снова щелкнуло челюстями. На нас уставились желтые глаза.

— Чего встали, человеки? — сказало оно уже не таким громыхающим голосом, без гипнотических ноток. — Почему не подчиняетесь?

Инесса создала огненный шар и запустила его под потолок зала, стало светло. Теперь и она смогла разглядеть морду. Судя по сдавленному вскрику, увиденное ей не понравилось.

Чудовище проследило за фонарем глазами и сказало:

— Ах вот в чем дело. Вы не какие-то там ебаные простолюдины, а ебаные маги! Одаренные! Белая кость, голубая кровь… — Оно перевело взгляд на Инессу. — Розовые соски!

Инесса непроизвольно глянула на свою замшевую курточку.

— Откуда такие ругательства, морда? — спросил я, оглядывая зал.

Здесь было пусто, только одну стену целиком закрывало это малиновое лицо с желтыми клыками. Губы изогнулись, то ли изображая улыбку, то ли демонстрируя частокол зубов.

— Я порождение клоаки клоак, которая и не снилась вашим мудрецам, так с чего же ты помышляешь, что я буду общаться как дева из пансиона, чья девственность сокрыта за семью юбками, аки за семью печатями Апокалипсиса⁈

— Ты сам позвал меня, когда я упомянул Бездну. Так что мог бы быть и повежливей, быдло!

— Я демон, тупой ты урод! Как в твоей человеческой черепушке могла возникнуть идея, что я буду соблюдать с тобой этикет? Здравствуй, добрый путник, не желаешь ли ты отправиться в Бездну? Таков твой был расчёт? Вялым тебе по лбу шлёп!

— Инесса, зажми ушки, — усмехнулся я.

Инесса и не думала смущаться, показала мне ладонью на арку над головой чудовища. Там было несколько надписей, так глубоко вытесанных в камне, что даже время не смогло стереть их. Я бы их и не заметил, приняв за узоры, настолько они были чуждыми:

Τοῦτό ἐστι πύλη εἰς τὴν Ἄβυσσον

Πρόσεχε τοῖς ὀδοῦσι

— Неужели ты можешь это прочитать? — спросил я.

— Это язык Аркадии, мы изучали в Университете, — проговорила Инесса, а потом медленно начала читать, хмуря брови: — Туто́ э́сти пу́ли эйс тин А́бюссон. Про́сехе тойс оду́си…

Демон проговорил с интонациями священнослужителя:

— Женщина, сосуд греха, тебе ли открывать рот? Или желаешь ты пососать мой грех?

— Продолжай, дорогая, — кивнул я. — Перевод знаешь?

— Вот что бы ты без меня делал? — улыбнулась она, вдохновленная своими познаниями. — Здесь говорится: «Это портал в Бездну. Будь осторожен с зубами».

Чудовище в подтверждение слов широко распахнуло пасть так, что раздался влажный хруст. В глотке мерцал голубоватым светом сгустившийся воздух — нечто подобное я видел в портале, который в свое время активировал Свиридов. Пасть захлопнулась, морда выглядела самодовольно.

— Ага! Это лифт, — сказал я. — Живой лифт.

Чудовище подхватило эту реплику, проговорив нараспев смутно знакомые стихи:

— В буре деяний, в волнах бытия, я не подымаю, а лишь опускаю. Смерть без рожденья, жизнь без движенья — в вечном простое.

— Что же ты такое? — спросил я. — Или кто?

— Аз есмь червь — пасть моя здесь, а жопа в Бездне. Мое дело поносить человеков, вот и иди же ты на хуй, ублюдок, мать твою етить семижды.

Инесса демонстративно игнорировала мат чудовища, такую надменность я видел в ней впервые. Она направила огненный шарик ближе к стене, огненный свет выхватил еще одну надпись.

Ἀνθροστόμα — Καταπῖνον

— Антро́стома и Катапи́нон, — прочитала она.

— Что значит?

— Думаю, это имена этого существа. Первое означает что-то вроде «пещерной пасти», а второе — буквально «пожирающий вниз».

— Я вам тут не мешаю, а? — осведомился Катапинон. — Эс ко́ракас бинэтэ́йэс!

— Что он сказал? — спросил я.

Инесса нахмурилась.

— Эс ко́ракас бинэтэ́йэс! — повторил Катапинон с довольным выражением морды.

— Говорит: «Иди к воронам, будь ты трахнут», — вздохнула Инесса.

— Кар-кар! — отозвался Катапинон. — Ну и кто тут быдло, не знающее древнего языка высоких знаний?

Инесса прошлась по пещере, предусмотрительно держась противоположной от Катапинона стены. Провела кончиками пальцев по барельефам. Кое-где глянцево поблескивали в огненном свете сохранившиеся фрагменты мозаики.

— Должно быть, это очень древнее место. Времена Героического века, когда первые маги пришли сюда. Чернокнижников тогда уже осудили за гибель Аркадии, но они еще были у власти наравне с другими домами магии. Видимо, это их наследие.

— Видимо! — передразнил Катапинон. — Испокон веков торчу я здесь. Воистину сущий на земле — и срущий под землей!

Отправляться в Бездну таким неприглядным способом мне не шибко хотелось, но сам механизм выглядел, как это ни смешно, довольно надежным.

— Мне нужно в Бездну, — сказал я. — Вижу, рот у тебя и без того не особо закрывается, так что тебе не составит труда открыть его пошире, чтобы я вошел, так?

Катапинон прижмурился и причмокнул.

— Ах, Бездна! Кровь, дерьмо, сернистый ветер, хищные тераты, какотиды! Пытки и оргии! Великолепное место для медового месяца, рекомендую. Однако я не работаю бесплатно.

— И почем билет?

Огромная пасть растянулась в улыбке, желтые глаза алчно блеснули.

— Жертву! Ты ведь очень хочешь туда отправиться? Я вижу, тебе нужно-нужно-нужно. Мне не нужна кровь как таковая, я питаюсь душевной болью. Ты должен заплатить чем-то, что тебе по-настоящему дорого… Она! — Катапинон не моргая уставился на Инессу. — Хочу разжевать на твоих глазах эту сисястую, жопастую нимфу.

— Эй! — воскликнула Инесса.

— Не волнуйся, дорогая, я умею торговаться и найду с ним общий язык, — сказал я и повернулся к Катапинону: — Пошел на хуй.

— Глупый, жадный человече, — ответил он. — Однако без жертвы тебе не обойтись. Это древний завет, по которому я нахожусь здесь.

— А если тебя поджарить? — проговорила Инесса чуть изменившимся от магии голосом. Я знал эти интонации, которое предвещают огненный шар так же, как гром — грозу.

— Девочка моя, меня заточили здесь древние архимаги. Насрать мне на твою магию.

— Какие еще есть варианты? — спросил я. — Золото, артефакты? Может, загадаешь мне загадку, как сфинкс?

Катапинон расхохотался. Эхо заметалось по пещере, в нас полетели брызги дурно пахнущей слюны.

— Только человеческие жертвы! Это самая надежная валюта, проверенная вечностью. Я здесь испокон веков, через меня прошли тысячи! Шлюхи должны поклоняться мне, я бог шлюх! Но я хочу-хочу-хочу в жертву девственницу. Чистенькую, вкусненькую… чтобы кожа такая нежная-нежная и слезинки на ресницах как росинки. Но не девочку! Чтобы с сиськами была!

— Ясно, — сказал я. Прости, но мама меня научила: не открывай дверь незнакомцам и не приноси жертвы демонам.

— Родители всегда портят жизнь своим детям! Последний вариант — оргия на моих глазах. Вы, человеки, так забавно это делаете, что тоже годится.

Я повернулся к Инессе. Она странно на меня посмотрела.

— Итак, я пошел в Бездну. Возвращайся в Вельград и передавай привет отцу.

Я скинул камзол, принялся расстегивать пуговицы рубашки.

— О, хэ-хэ! — воскликнул Катапинон. — Кажется, сейчас что-то будет.

— Георг… что ты делаешь? — проговорила Инесса. — Мне тоже раздеться?..

— Нет, — усмехнулся я. — Подстрахуй меня.

Я остался без одежды, притянул Инессу и впился в нее долгим поцелуем. Она уже все поняла, и когда я отстранился, коротко кивнула. В глазах была решимость.

— Это разве оргия⁈ — громыхнул Катапинон. — Надеюсь, хоть с языком поцеловались.

Ядро с готовностью откликнулось на мою команду.

Пульсирующая красным цветом Ярость выступила за пределы тела, формируя новые контуры. С хрустом тело начало расти под новые очертания.

Клетки стремительно делились, обдавая меня с головы до ног болезненным зудом, словно я попал под контрастный душ изо льда и магмы. Кости удлинялись и расширялись, обрастали мышечной массой.

Кажется, Инесса никогда не видела меня в третьей форме, да еще и так близко. Вскоре я выпрямился перед ней во весь рост, выше ее почти вдвое. Посмотрел в ее голубые глаза, похожие на родники. В них не было ни капли страха, только восхищение. Я протянул лапу и с филигранной точностью поправил локон на ее лице. Инесса улыбнулась.

— Вот это да! Волколак! — воскликнул Катапинон. — Трахни ее сейчас, парень — и добро пожаловать в Бездну!

Я повернулся к нему и обнажил зубы в оскале. Подобрал узел с вещами и пошел вперед.

— Куда прешь, соба…

Я схватил его за клыки, отчего фраза оборвалась на полуслове. Катапинон гневно заорал — из глотки ударил ветер, настоящий ураган. Полетели сгустки слюны.

Челюсти, каждая как кузов самосвала, дернулись в попытке сомкнуться. Я выпрямился, напряг лапы, словно штангист, поднимающий рекордный вес над головой — зря я что ли на Арене качался?

Мышцы дрожали от напряжения. В какой-то момент челюсти начали смыкаться, сгибая меня, как стальной прут.

Я зарычал. Ядро вращалось в груди, вливая в лапы зверскую мощь. Катапинон издал тяжкий стон. В меня ударил язык, пытаясь вытолкнуть. Мокрый, горячий, но живой и пульсирующий.

Я впился в него зубами. Язык отпрянул под сопровождение вопля. Я рывком выпрямился. Челюсти поддались и ослабли.

Воспользовавшись этим, я прыгнул вперед, в самую глотку, где подрагивал портал в Бездну.

* * *

Инесса облегченно выдохнула, когда Лютиков пропал в портале.

Катапинон размял челюсть, язык ходил ходуном, словно пытаясь достать изо рта навязчивую шерстинку. Кашляя и отплевываясь, он орал:

— Это насилие! Вопиющее нарушение правил! Мерзкие людишки — ни страха, ни уважения. Надеюсь, он сдохнет в Бездне, чтоб его черти выебли предварительно и после!

Отдышавшись, он подмигнул Инессе:

— Вот и остались мы наедине, милочка. Хочешь отправиться за любимым? По глазам твоим блядским вижу, что хочешь! Тебя я пропущу за компанию. Только ты тоже разденься! Зуб ставлю на то, что соски у тебя все-таки розовые…

Инесса пятилась к выходу, не сводя глаз с малиновой морды с желтыми клыками. Голос Катапинона снова стал низким и рокочущим:

— Иди ко мне!.. Иди ко мне… Иди, блядь!

Достигнув выхода, Инесса развернулась и побежала наверх. Вдогонку ей донесся возглас, в котором смешалось возмущение и восхищение:

— Какая жопа!