— Краснозуб, ты дурак? — спросил Слизень, разглядывая разложенное на столе снаряжение.

Полутемную комнату без окон освещал желтый магический светильник. Здесь пахло сухим деревом и маслом для клинков.

— Что тебе не нравится⁈ Я вообще-то большую работу проделал, — помрачнел Краснозуб.

— За голову Лютикова дают пятьсот рублей, — терпеливо объяснил Слизень. — А ты накупил оружия только на несколько сотен!

— Серебро дорогое. Смотри: наконечники для самострелов, стилеты, метательные дротики. А вот сеть с серебряными шипами — особая придумка, хитрая. Каждому из наших выдадим комплект.

— Эх, разоримся мы с тобой, — покачал головой Слизень.

— За живого тысячу дают.

— Допустим, Краснозуб, допустим. Ну а потом куда нам это девать?

— Может, еще заказы на волколаков будут, — с надеждой проговорил Краснозуб.

— Да кому они нужны, старина. Хорошо платят за крупных шишек, а на волколаков охотиться — все равно что бродячих собак отлавливать.

Краснозуб хлопнул себя по лбу и сказал:

— Их же можно на Арену сдавать втридорога!

— М-да, хорошая мысля приходит опосля. Арена-то сейчас закрыта.

— Может, откроют потом.

— Это вряд ли, старина. Ладно, снаряжай и отправляй ребят, — сказал Слизень и положил на стол рядом с оружием стопку листов. — Раздай всем фото Лютикова. Небольсины сделали копию с какой-то старой газеты.

— Мигом найдем гада, — ухмыльнулся Краснозуб. — Они не пожалеют, что обратились к «Лихохватам».

* * *

За Челищевым я мог гоняться сколько угодно — Канцелярия не назначила срок выполнения задания. Скорость зависела только от того, как долго я сам готов ждать своего баронства (а ждать я не собирался).

Иначе дело обстояло с графом Рюминым. По прогнозам лекарей, при таком же развитии болезни ему оставалось жить не больше недели.

Гарантии, что необходимый для антидота яд «Мертвенная капель» найдется в логове Челищева, не было, но имелся шанс. Единственное, что мы могли — поторопиться. Каждый день и даже час были на счету.

Ночью мы с Инессой почти не спали, уделив время сборам, и отправились в путь засветло.

Тайное логово Челищева располагалось западнее тех мест, где мне довелось шастать в середине весны. Путь туда был неблизкий, однако основную часть маршрута можно было преодолеть на общественном транспорте.

Вспомнив уход Репея, я тоже решил воспользоваться рекой. Ветлуга текла через столицу на северо-восток, и это делало ее популярным способом путешествия в северные регионы.

На судне было быстрее, кроме того, для нас с Инессой это был способ передвигаться без привлечения лишнего внимания — на поезде-то постоянные пересадки и смена попутчиков.

Я помнил про охотников за головами, которых с готовностью наняли активисты после произошедшего на Арене. Кроме того, светиться вдвоем с Инессой тоже не следовало — опальный волколак и баронесса известного рода из дома Огня, подумать только! Ужас, ужас, ужас.

Моя маскировка как всегда состояла только из темных очков, а вот Инесса преобразилась.

Пользуясь тем, что погода сменила жару на прохладное ненастье, она переоделась в походный костюм из мягкой кожи и замши, копну рыжих волос стянула в хвост и накинула сверху капюшон. Аристократы так никогда не одеваются, она могла сойти за обычную горожанку, решившую совершить оздоровительную прогулку на природе.

Правда, холеное лицо с чувственными губами и необычные голубые с поволокой глаза осложняли дело — на Инессу поглядывали и мужчины и женщины. Первые с вожделением, вторые с завистью. Следующий взгляд всегда переходил на меня.

Один из плюсов темных очков: окружающие думают, что ты заметил их взгляд и смотришь в ответ. Судя по всему, я выглядел достаточно грозно — то ли рост тому причиной, то ли дух зверя влиял исподволь даже в первой форме, поэтому взгляды тут же становились как будто рассеянными и скользили дальше.

Так мы и добрались до городской гавани, где выстроились пассажирские пароходы разных размеров.

Набережная была вымощена белым камнем и даже в ненастный день словно светилась, чего не сказать о воде. Волны Ветлуги отражали небо и оттого казались свинцовыми.

От реки дул ровный свежий ветер с особым запахом — не знаю, что в нем такого, отчего чувствуешь глубину и простор. К нему примешивался запах дыма и дегтя. Чайки кричали протяжно, словно зевая поутру.

Среди пассажиров виднелись не только горожане, но и служилые в черных бушлатах с двумя рядами пуговиц, явно несущие службу во флоте. Утро было зябким, и они подняли воротники.

Мы зашли в здание речного вокзала и изучили расписание. Искали рейс, который следует достаточно далеко на северо-восток, поближе к месту назначения.

Подходящим оказался только один пароход, сворачивающий на северный рукав реки и делающий остановку в Раменье. Судно называлось «Серебряный». Я усмехнулся и сказал:

— Отличное название для волколака.

— Георгий, давай поспешим! Отправление вот-вот.

Мы подошли к одной из касс и встали в длинную очередь. Инесса заметно нервничала и переминалась с ноги на ногу.

— Очередь большая, — сказала она. — Вдруг билетов не хватит…

— Хватит, — уверенно сказал я. — А если нет, то перекупим. Я уже проделывал такой фокус, когда спешил.

— И получилось?

— Нет, — я улыбнулся, вспоминая Свиридова, — меня арестовали и заморозили при попытке к бегству. Но билеты я получил! Не беспокойся.

На вокзал ввалилась компания из четырех матросов лет двадцати. Бушлаты распахнуты, на плече у каждого продолговатый уставной мешок. Чутким обонянием я сходу почувствовал запах кислого винного перегара и табака, цена которому полкопейки.

Выражение их лиц было красноречиво. Эти лица были бы заспанными, но их умыли ледяной водой, наспех побрили, а затем отшлепали по щекам обжигающим одеколоном. Так выглядит матрос, чья увольнительная закончилась внезапно и бескомпромиссно.

Компания оглядела длинные очереди, издала дружный недовольный стон. Один из матросов уверенно повел сослуживцев к началу нашей очереди.

Я сделал шаг в сторону, наблюдая за ними.

— Тетя, — сказал матрос женщине, которая стояла вторая от кассы и ждала, когда перед ней закончат покупку. — Мы за вами встанем, лады?

— Ой, ну я…

— Нам отчаливать срочно пора, ждать не вариант.

— А зачем вам билеты, молодые люди? — нахмурилась она. — Вы же матросы, как мне кажется.

— Да не здесь наш корабль, тетя! — повысил голос матрос. — Ну мы встанем, да?

Не дожидаясь ответа, вся компания втиснулась за ней, заставляя стоявших сзади попятиться. Из очереди вышел старик в шляпе, одернул помятый пиджак и шагнул к матросам.

— Я не разрешал вклиниваться передо мной! — заявил он. — Займите свое место…

— Не ори, — оборвал его матрос. — Че те, жалко что ли?

— Дело не в жалко, молодой человек. Я не разрешал!

Матрос глянул на него в упор осоловелыми глазами.

— И че? Обрыбишься, дедуля.

— С тебя минута, старый, а нам полчаса стоять, — добавил второй матрос. — Войди в положение, не барагозь.

Третий подошел к старику вплотную, смерил взглядом и развернулся, демонстрируя широкую спину в бушлате.

Старик поднял руку, собираясь дернуть его за рукав, но передумал.

— Ну, раз минута… — пробормотал он. — Но все равно это как-то…

Очередь выгнулась дугой, приняв пополнение, и молча застыла.

— Подожди меня здесь, — сказал я Инессе и направился вперед.

Я подошел к матросам в тот самый момент, когда окошко кассы освободилось. Преградил путь главному, у которого в руке уже были монеты.

— Ребята, идите в конец очереди, — сказал я.

— Э? — опешил матрос и сделал попытку оттеснить меня плечом, чтобы добраться до свободного окошка.

На движение его плеча я отреагировал зеркально, но резче. Матрос пошатнулся и отпрянул.

— Да, бля, я уже покупаю! Ты че!

— Ваша очередь, — кивнул я оттесненной ранее женщине, и она с готовностью заняла окошко, бросив на матроса короткий торжествующий взгляд.

— Не мешай, мужик. Тебе че, больше всех надо? — сказал матрос.

— Какой я тебе мужик?

Другой матрос оглядел мой тренч, заметил ножны с палашом на поясе, после чего фыркнул и сказал:

— Служилый, но не с флота. Отвали, или мы тебя проводим отсюда и туда.

Остальные два в перепалку не лезли, мялись рядом, поглядывая на более бойких товарищей. В их эманации я не чувствовал агрессии, только беспокойство. Это позволило мне окончательно сориентироваться.

Одним движением я схватил каждого говоруна за ухо, выкрутил хрящ, заставив их согнуться.

— Пусти!

— Э, бля!

Мешки сорвались с их плеч, повисли на лямках, зацепившись за предплечья.

— Рыпнитесь — останетесь без ушей, — сказал я и повел их в конец очереди, которая уже успела увеличиться человек на десять.

Двое других последовали за нами, не решаясь меня остановить — то ли оробели, то ли опасались за уши товарищей. Мешки ведомых мной за уши волочились по полу.

Ядро принялось подпрыгивать в груди, словно выпрашивая вкусняшку.

«Оторви! Оторви!» — ясно читалось в исходящих от него импульсах.

«Цыц, — мысленно ответил я. — Знаю я тебя! Будь твоя воля, я бы ходил уже в ожерелье из ушей, как туземец». Ядро улеглось с разочарованным урчанием.

Проходя мимо Инессы, я подмигнул.

— Дипломатия, — напомнил я ей.

Она проводила странную процессию взглядом округлившихся глаз.

В конце очереди я отпустил матросов, они тут же схватились за красные распухшие уши, проверяя, остались ли те на месте.

Один рванулся было на меня, но двое других удержали его за плечи.

— Легко отделались, — сказал я. — Неужели хотите настоящих проблем?

— Всё, всё, замяли, — пробубнил один из красноухих.

— Зачем вы вмешались? — добавил второй. — Никто не против был.

— Все были. Зачем ты дедуле хамил?

— Не буду больше…

Я молча оглядел их и вернулся на свое место.

— Мой герой, — сказала Инесса, привстав на цыпочки и ткнувшись губами в щеку.

— Просто не люблю, когда наглеют.

Инесса глянула по сторонам и проговорила тихонько, чтобы слышал только я:

— Честно говоря, я впервые в таком месте, среди народа. Нет, я, конечно, видела рядовых солдат в лагере Корнилия, но там другое. Я совершенно не знаю, как здесь принято себя вести.

— Так же, как ты привыкла на светских раутах, — пожал я плечами. — Разве что без лишних реверансов. Ты удивишься, Инесса, но горожане и сельчане — такие же люди.

— Хм.

— Это просто. А вот ты меня научи интригам и… дипломатии. В смысле, нормальной дипломатии. Мне тут недавно сказали, что я, гм, не великолепен в тайных переговорах.

— О, я тебя научу… — плотоядно потерла ладони Инесса. — Аристократы почти всегда говорят одно, а подразумевают другое. Громоздят один смысл на другой, намекают и секретничают.

— Ужас. Мне понадобится словарь переводов с аристократического на волчий…

К нам подошел старик, который ранее препирался с матросами, и деликатно кашлянул. Я повернулся к нему.

— Ваше благородие, — сказал он. — Я хотел сказать спасибо, что проучили этих малолетних разгильдяев.

— Дело житейское, — кивнул я, — не стоит благодарности, старче.

— Отнюдь. Мне нечем вас отблагодарить, но очень уж хочется хоть чем-то ответить. Я прошу вас поменяться со мной местами в очереди.

Инесса с надеждой глянула на меня.

— Хорошо, — улыбнулся я и пожал протянутую руку. Хватка у старика оказалась неожиданно крепкой.

Так мы с Инессой выиграли около получаса и еще кое-что. Когда мы выбирали билет, оказалась свободна каюта на двоих в первом классе.

— Последние два места в первом классе, — уточнила кассирша, — остальные билеты во втором и третьем.

— Берем! — выпалила Инесса вперед меня и достала из кармана нужную сумму.

Я к этому времени уже издержал свои запасы наличности, на первый класс мне бы не хватило. Когда мы отошли от касс, Инесса сказала:

— Баронесса я или не баронесса? Нам повезло попасть в первый класс — уверена, в очереди кто-нибудь купил бы эти билеты.

— Действительно повезло, это будет настоящий круиз!

Однако позже выяснилось, что инцидент в очереди привлек ко мне внимание двух мутных личностей, которые поспешили отправиться на «Серебряном» вместе с нами.

«Серебряный» оказался двухпалубным колесным пароходом. Из труб валил сизый дым, гребные колеса справа и слева по борту, похожие на огромные водяные мельницы, вспенивали воду.

Борта были обшиты деревом, густой лак, словно стеклянный, отражал движение облаков и блики воды. Когда мы приблизились, стали заметны резные перила и медные накладки на поручнях.

Мутных типов я заметил, когда мы поднимались по трапу.

Двое в длинных плащах с капюшонами, надвинутых на глаза, — вполне нормальная одежда для ненастной погоды, однако от обоих исходил едва уловимый запах металла и масла камелии, которое используется для обработки клинков.

Один был щуплый, второй — почти с меня ростом, с широкими плечами, в которых угадывалась немалая сила. Они остановились у сходней, перекинулись парой фраз, поглядывая на меня, и тоже ступили на борт. Отправились на нижнюю палубу в третий класс.

— Георг? — Инесса потянула меня за рукав. — Ты чего застыл?

— Пойдем. Сейчас расскажу.

Мы прошли в каюту.

Внутри пароход выглядел еще уютнее, чем снаружи. Коридор первого класса освещали матовые шары в бронзовой окантовке, под ногами был бордовый ковер с истершимся ворсом. Из-за дверей доносились приглушенные голоса и позвякивание посуды.

Наша каюта располагалась в середине коридора. Я отворил дверь и пропустил Инессу вперед.

Для каюты здесь было довольно просторно: вместо узких коек полноценные кровати, между ними столик и круглый иллюминатор, за которым колыхалась свинцовая вода. В углу был умывальник с медным краном, зеркало и шкафчик.

Стены покрывали деревянные панели с легким запахом лака, магический светильник под потолком давал ровное свечение с теплым оттенком.

Инесса улыбнулась и, подойдя вплотную, положила ладони мне на грудь.

— Мы будем в пути больше суток, Георгий… Может, вовсе не выходить из каюты?

— А завтрак⁈ С утра толком не поели.

— Ненасытный волчара…

— И я подозреваю, что за нами следят.

— Кто? — она огляделась, словно собиралась увидеть их прямо здесь.

— Двое мутных типов. Я их еще у трапа приметил.

— Как думаешь, что им надо?

— Разберемся. Не думай о них, я просто предупредил, чтобы ты была в курсе.

К тому времени, как мы добрались до ресторана, пароход уже отчалил. Над набережной прокатился низкий протяжный гудок, и «Серебряный» начал набирать ход, выбираясь из гавани.

Ресторан занимал носовую часть второй палубы. Здесь было светло и просторно: широкие окна, белые скатерти, тяжелые серебряные приборы. Официанты сновали между столиками, одетые в форменные тужурки с медными пуговицами.

Мы сели у окна. Инесса прижмурилась, когда косые лучи утреннего солнца попали ей на лицо, выбившийся из хвоста локон превратился в огонь.

— Рекомендую уху с ватрушками, — сказал я, изучая меню на плотной лощеной бумаге. — Идеальное сочетание.

— Попробую, — кивнула Инесса. — Но все-таки еще закажу красную икру…

Заказ принял пожилой стюард с бакенбардами. Уху подали в глиняном горшочке: с тающим кусочком сливочного масла, посыпанную укропом. К моей порции полагалась стопка ледяной водки.

— Вкусно, — признала Инесса, съев половину порции. — Наверное, первый раз в жизни я не жалуюсь дорожную еду.

Я жевал молча, поглядывая на вход. Те двое в плащах не появлялись.

После завтрака мы поднялись на корму. Здесь было ветрено, но свежо. За пароходом тянулся белый бурун, расходясь веером.

Берега разошлись в стороны, за свинцовыми просторами реки виднелись луга и леса, остроконечные крыши, столпившиеся в деревеньки. Небо прояснилось, солнце пробилось сквозь облака, вода заискрилась.

Инесса оперлась о поручень.

— Красиво, — сказала она. — И так спокойно. Хоть вода и не моя стихия.

Я хотел бы ее сейчас поцеловать, но видел, как под капюшоном у нее переливается огненными размывами защитный кокон. Во мне же пульсировала Ярость, растягивая секунды втрое. Мы ждали.