Наконец-то нормальный душ и нормальная одежда. Даже волколак порой хочет почувствовать себя человеком!

Я вымылся, побрился, облачился в темно-серый камзол а-ля офицер в штатском, надел фамильное кольцо с волчьей лапой. Палаш лег на пояс привычной и надежной тяжестью. И конечно, финальный штрих — подаренные Репеем темные очки, за которыми не видно волчьих глаз.

Арена с ее кровью, потом и скрипом песка на зубах позади. Впереди — не менее жестокий и грязный цивилизованный мир.

В Тайную канцелярию я пришел раньше положенного срока. Оставалось одно дельце, отложенное на потом.

В вестибюле был другой привратник. Я сдал оружие, получил злосчастные серебряные наручи и отправился в хранилище. Меня проводили в тихий узкий зал с вереницей запертых металлических шкафчиков.

Я нашел тот, что значился за бароном Трубниковым — тем самым бедолагой, что окончил свою службу в подвале сбрендившего «негроманта» Тиноватова.

Шкафчики-ячейки были оборудованы кодовыми замками. Четыре барабанчика с цифрами скупо и поблескивали в тусклом свете магических светильников.

Я вспомнил пароль, который назвал мне Трубников: семь-четыре-пять-два. Барабанчики прокручивались туго, с металлическими щелчками. После введенной комбинации ручка на шкафчике поддалась — я открыл дверцу.

Приятно вскрывать что-то закрытое, извлекать надежно спрятанное. Здесь, конечно, оказались не золотые монеты и даже не артефакты — Тайная канцелярия ценила другое. В Ячейке лежало несколько картонных папок.

Я пролистал их. Вся информация касалась проекта «Черная земля» — тайного исследования темной стороны магии Земли, то есть магии Смерти, она же некромантия.

Проект развернули под эгидой графа Челищева и при содействии самой Канцелярии. Факт сотрудничество мне не нравился, однако мотивация правительства была уже понятной. Пресловутый Тиноватов фигурировал как агент Канцелярии — случайный «везунчик» из обычных магов, кому предложили заняться исследованиями.

В собранных данных новым и полезным для меня оказалось упоминание лаборатории самого Челищева — там же на севере, вдалеке от столицы, у него находилась тайная усадьба в лесу.

Как я понял, именно там и находилось его главное место обитания до тех пор, пока он не обрел влияние и не обосновался в столице. В усадьбе, которую мы с Инессой вчера спалили, не находилось ничего необычного, а вот в тех лесах… Я задумался, глядя на карту с обозначением места.

В отчетах не было подробностей о том, чем там занимался Челищев. На свою территорию он сотрудников Канцелярии не пускал, предоставив им наблюдать лишь за Тиноватовым.

Если где-то Челищев и хранит свои секреты, то там. Где бы он сейчас ни оказался, нужно быть готовым к его возвращению или даже выцепить его самостоятельно. И это главная зацепка.

Я убрал документы на место и захлопнул шкафчик.

Вельяминов встретил меня тяжелым взглядом серых глаз. Казалось, он сидел тут все время, пока я был на Арене.

На нем был все тот же черный мундир без знаков отличия, остатки седых волос над ушами аккуратно подстрижены. Высокий лоб сливался с лысиной и оттого выглядел еще более внушительно.

Лишь одна деталь в кабинете была новой — вставленное окно. Стекла были такими чистыми, что не сразу заметно, есть ли они. Мой нос уловил запах свежей краски на рамах.

— Даже не смотрите на окно, капитан, — сказал Вельяминов. — Присаживайтесь.

Я сел напротив письменного стола.

— Каково положение дел? — спросил я.

— Вы хоть представляете, что натворили? — Вельяминов говорил ровно и спокойно, однако взгляд стал таким пристальным, словно сверлил во мне дырку, причем явно не под орден.

— Вы это к тому, что мой побег был слишком… зрелищным? — сказал я.

— Я представлял побег иначе, знаете ли. Подкупить охранника. Сломать решетку. Притвориться мертвым. А не разнести к чертовой матери всю Арену на глазах тысячи зрителей!

— Помнится, вы сказали, что только отдаете приказы, а исполнители сами выбирают, как их исполнить, — сказал я. — Вот и я… исполнил.

— Подкинули вы нам работенки, капитан, чего уж говорить, — покачал он головой. — Магический Сенат гудит как улей. Все только и говорят о графе Челищеве, хаотических тварях и, представьте себе, о колдуне-волколаке.

— На мой взгляд, произошедшее дискредитирует Челищева, а это нам на руку.

— И это тоже, — кивнул Вельяминов. — Однако проблем могло бы быть меньше, если бы вы действовали изящнее.

— Я просто сделал все что мог, ваше сиятельство, — пожал я плечами.

Это была правда.

Вельяминов хмыкнул.

— Так говорят и герои, и неудачники. И те и другие, говорят, что сделали все, что могли. Только у первых это про победу, а у вторых — про поражение.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил я.

— Что Канцелярии не важно, что вы сделали. Нам нужен результат. И он у вас есть. Мне остается только поздравить вас, капитан. Вы успешно выполнили задание и заслужили обещанную награду. Мы начинаем процесс по вашей реабилитации, по окончании которой вам будет пожалован титул барона.

Сказав это, Вельяминов замолчал и внимательно на меня посмотрел.

Я покачал головой.

— Челищев остался жив. Задание еще не выполнено.

— Вы так считаете? — прищурился Вельяминов.

— Я так уверен, — сказал я.

— Это хорошо капитан. Я знаю, что граф остался жив и сбежал через портал. Но я хотел посмотреть, как вы отреагируете на подвернувшуюся возможность закрыть дело и получить награду.

— Проверяли меня, — кивнул я.

— Считайте, что проверка пройдена.

— Чисто ради интереса. Если бы я согласился с вашими словами, вы дали бы мне награду?

Вельяминов неожиданно кивнул.

— Графа действительно нет. Официально он считается погибшим. Я бы дал вам награду.

— Но… — продолжил я.

— Да, здесь есть «но». На этом бы наше сотрудничество закончилось. Нам нужны верные люди. Хитрые, но не обращающие свою хитрость против начальства.

— Так что с моим статусом? Я говорю не про титул, а про побег с Арены.

— Сейчас всё в подвешенном состоянии, Лютиков. Процесс начался. Как я и сказал, граф Челищев считается погибшим от вашей руки. Вместе с тем он считается виновником катастрофы с призывом хаотической твари. Для вас всё складывается лучше, чем мы планировали, ведь вы теперь не мстительный волколак-убийца — считается, что вы сражались против преступника, атаковавшего граждан.

— Я вам больше скажу: не считается, а так оно и было.

— Значение будет иметь то, как считается, — тонко улыбнулся Вельяминов. — В этом и состоит загвоздка. Идет расследование по делу графа Челищева. Это не быстрый процесс. Будь граф действительно мертв, я бы вам рекомендовал залечь на дно примерно на месяц.

— Я в розыске?

— Нет. Канцелярия вмешалась и отменила ваш розыск. Со стороны властей вам ничего не угрожает. Однако некоторые роды, например, Небольсины, проявили частную инициативу. За вашу голову объявлена награда.

— Чудесно, — мрачно кивнул я.

— Как только расследование закончится, подобные инициативы потеряют легитимность. А пока — будьте осторожны и завершите начатое.

— Я так понимаю, вам нужны веские доказательства смерти графа? — сказал я и ухмыльнулся. — Мне что, принести его голову?

— Да, — без всякой иронии кивнул Вельяминов. — Это чернокнижник, владеющий магией Смерти и прочим дерьмом. Нужна гарантия, что он действительно мертв.

— Разберемся.

* * *

Челищев пошевелился и издал протяжный стон.

Он лежал на теплом песке, запрокинув голову, а по красно-оранжевому небу плыли рваные черные облака, похожие на дым. Песок пощипывал кожу, от сернистого воздуха свербило в носу.

Первым делом Челищев обратился к магии Крови и запечатал сосуды на оторванной руке. Боль от раны расползалась по телу пульсирующей кляксой. Он принял эту боль и поглотил, переплавив в силу.

Поднялся, пошатнулся. Потеря крови так или иначе давала о себе знать. Оглядевшись, он вырвал из песка корягу и оперся на нее единственной рукой, сгорбился.

Судя по небу, сейчас в Бездне был день. В обычном мире так выглядит ранний закат. Как же давно он здесь не был…

Челищев огляделся: песок, руины, остатки древней дороги. Хвала Разрушителю, что его не забросило прямиком в гнездо тератов, откуда он призвал халазию.

Да уж, обосрался он с этим призывом, ничего не попишешь. Теперь Магический Сенат ни за что не пойдет на легализацию темной магии. Лояльность императора, над которой Челищев так кропотливо работал последние годы — тоже коту под хвост.

Чертов волколак! Нет, это не мог быть сам Сигмар — слишком молод. Но откуда такая сила? И прямо у него под носом, на Арене! Куда только смотрел Аверий? Челищев хмуро усмехнулся. Уж не этот ли волколак стал причиной его гибели?

Эх, Аверий, самонадеянный идиот — забыл, что Арена служит высшим целям, это не зверинец с подопытными! Ладно, хрен с ними с обоими. Сейчас есть дела поважней.

Опираясь на корягу, Челищев двинулся по древней дороге, частично занесенной песком. Ветерок был легкий, но все равно пощипывал лицо ядовитыми газами. Вот уж где действительно есть необходимость в одежде, так это в Бездне!

Челищев оборвал остатки правого рукава и обмотал вокруг головы. Накинул капюшон. Вдохнул сквозь ткань, пропитанную собственной кровью. Так-то лучше.

Ему навстречу вылезли три силуэта. Черные тела, шипы-иглы вдоль горбатой спины, длинные тонкие руки до самых колен. Каликандзары — разумные какотиды, или, как называют всех без разбору обитателей Бездны несведущие олухи — «диавольские твари».

— Агшарал заб! — воскликнул первый.

— Агша чур-чур, — отозвался второй, потирая ладони с длинными когтями.

Все трое захихикали. На шеях у них висели золотые ожерелья со всевозможными самоцветами. Видно, знатные. Челищев сказал на их языке:

— Сладкого огня вам, путники.

— Ха-а-а! Он знает нашу речь, — сказал первый.

— Чернокнижник заблудился на неведомых дорожках?

— Гляньте, человечку оторвали лапку!

Челищев поморщился и сказал:

— Вы знаете, кто я? Я лорд Обакум.

Каликандзары зашлись визгливым хохотом, обступили его с трех сторон.

— Маленький чернокнижник страдает манией величия?

— Как строго он смотрит!

— Как думаете, он подчинял наших братьев?

— Гляньте, у него как раз осталось три конечности — поделим поровну?

— А хер и голова?

— А на хер нам голова?

Они расхохотались.

— Заткнитесь, тупые твари, — процедил Челищев, опираясь на корягу. — Где здесь ближайший Дворец Хаоса? Мне нужно вернуться в верхний мир.

Тот каликандзар, у которого ожерелье было богаче, чем у остальных, указал на Челищева пальцем с длинным черным когтем.

— Ты останешься здесь, человече. Как погляжу, ты живучий. Из тебя получится вытянуть целый мешок страданий!

Другой пробормотал:

— Что-то не так, братья. Я не чувствую его страх…

Но было уже поздно.

Двоих каликандзаров скрючило, скомкало до размеров тыквы прямо в воздухе. Комья не успели упасть на землю — разлетелись черными ошметками, словно гнилые фрукты.

Челищев бросил вперед руку, из ладони метнулось бледно-зеленое магическое щупальце — прямо в рот главному. Извиваясь, оно пробралось внутрь до самых кишок и начало выкачивать жизненную силу.

Каликандзар упал на колени, захрипел. Когтистые пальцы тщетно скребли по лицу.

Челищев выкачивал из него жизнь до тех пор, пока ее не осталось совсем чуть-чуть, не больше, чем в жуке, после чего выдернул щупальце.

Подошел к каликандзару вплотную, взял за подбородок, вздернул вверх так, что у того хрустнули позвонки.

— Веди меня в Дворец Хаоса, ничтожество.

Давно он не бывал в Бездне. Успели подзабыть.

* * *

Вечером того же дня Инесса пригласила меня в свой родовой особняк.

Возвращаясь из Канцелярии, я сразу приметил во дворе своей гостиницы карету со знакомыми красно-оранжевыми знаменами.

Когда-то эта расцветка меня раздражала и ассоциировалась с язвительным ротным маг-куратором Корнилием Рюминым, а потом в лагерь приехала Инесса, и с тех пор этот красный стал для меня страстью, а оранжевый — теплом и лаской.

Вот и сейчас я поднимался в номер с предвкушением романтического вечера, но Инесса приехала с намерением тут же уехать.

— Я рассказала папе о том, как ты меня спас. Он был так рад моему возвращению, что решил лично поблагодарить тебя.

— Он разве не болен? — спросил я.

Инесса посерьезнела.

— Болеет. После исчезновения Челищева ему действительно полегчало, но все-таки это не проклятье, а отравление.

— А что медики? В смысле, лекари.

— Давай это дома обсудим? Отец ждет тебя.

Я вздохнул.

— Поехали.

Впервые я оказался в квартале дома Огня. Было ощущение, что я приехал в элитный поселок в стиле «только для своих». Фонари горели ярким бездымным пламенем, даже плитка на тротуаре была из красной яшмы.

Рюмины проживали в четырехэтажном особняке, перед которым лился фонтан. Точнее сказать, горел, потому что вместо воды было жидкое пламя. Красиво.

Инесса с гордым видом взяла меня под локоть и повела к крыльцу. Цокот каблучков раздавался в сумерках.

Дворецкий глянул на меня с подозрением, особенно на мои темные очки, но вежливо поприветствовал и проводил нас с Инессой в спальню.

В комнате пахло цитрусовыми эфирными маслами и сладким дымом. Граф Рюмин лежал на широкой кровати с балдахином, укрытый до подбородка.

Лицо было настолько бледным, что сливалось с белоснежными простынями. Рыжие с проседью волосы разметались по подушке. Вокруг рта была бородка с двумя седыми до белизны полосками, расходящихся от уголков губ.

Увидев нас, граф Рюмин чуть оживился, сухие тонкие губы разомкнулись. Голос его был слабый, но отчетливый, словно у военного:

— Так вот вы какой, капитан Лютиков. Наслышан. Рад встрече.

— Взаимно, ваше сиятельство, — я поклонился.

— Благодарю вас за спасение моей дочери, Георгий. Хотелось бы пожать вам руку, но прошу извинить меня в моем положении.

— Надеюсь, вы скоро поправитесь. Граф Челищев не может вам больше навредить.

— А больше мне и не надо, капитан. Боюсь, что только Челищев мог меня исцелить.

— Что ты такое говоришь, папа? — удивилась Инесса.

— Лекари собрали консилиум и сказали свое слово. Это магия Смерти. Для приготовления антидота нужен образец яда. Это «Мертвенная капель». А такой яд сумеет приготовить только чернокнижник. Но не будем об этом…

— Минуточку, — сказал я. — Как насчет провести обыск у Челищева?

— Знать бы, где у него лаборатория, — вздохнул граф Рюмин. — Сейчас ведется расследование. У него ничего не нашли.

Я вспомнил про тайную усадьбу Челищева в северных лесах.

— Я знаю, где его можно поискать, ваше сиятельство. У меня есть координаты его тайного логова.

Инесса глянула на меня, раскрыв губы в удивлении. Граф Рюмин усмехнулся.

— Вы ставите меня в неудобное положение. Я и так ума не приложу как вас отблагодарить за спасение дочери, а вы еще и меня собрались спасать. Совсем обнаглели, капитан?

Узнаю Рюминых. Теперь понятно, в кого пошел характером Корнилий.

— За это мне ничего не нужно, ваше сиятельство, — сказал я.

— Хорошо, что не требуете полграфства и дочь в жены, как в сказке, — чуть улыбнулся граф Рюмин.

Инесса хихикнула. Зеленые глаза графа расширились.

— Черт подери… — проговорил он и перевел взгляд на меня. — О, Небеса! Я должен был сразу догадаться. Инесса и… волколак! Дочка, ну ты… Что, не могла подождать с этой новостью, пока я помру? Недолго же осталось, ну?

— Папа! — воскликнула Инесса. — Не говори так!

— Вот. А могла бы сказать: «Я не понимаю, о чем ты говоришь»! — сказал граф Рюмин и перевел взгляд на меня: — Что же, капитан, я теперь возмущен и обескуражен. — Голос его оставался спокойным, а в глазах прыгали искры. — Теперь я могу вас не благодарить, это вы у меня в долгу. Чтобы хоть как-то реабилитироваться в моих глазах добудьте мне лекарство. Возможно, тогда я сменю гнев на милость.

Я сдержал улыбку.

— Займусь этим завтра на рассвете, ваша светлость.

— То-то же. Скорей несите снадобье. А то помру всем назло. И… благодарю вас, капитан. А теперь правда все уходите и позовите лекаря, мне нехорошо.

* * *

Инесса пошла меня провожать и провожала до самого номера гостиницы.

— Наконец-то мы поедем в приключение вместе! — сказала она, входя в комнату.

— Кто сказал? — я поднял бровь. — Это слишком опасно. Лучше останься с отцом, пока я наведаюсь в логово Челищева.

Инесса резко обернулась, тряхнула копной рыжих волос.

— Нет уж, господин капитан. Ты сказал не обращаться к папе — я послушалась. Я тебе сделала браслет из лунного серебра, и он тебе помог! Я такая хорошая, что мне просто нельзя отказать!

— Не торгуйся со мной, женщина, — сделал я строгое лицо.

— Ой-ой, не буду! Я просто…

Она прильнула ко мне, забросила руки за шею, после чего вдруг подпрыгнула и обхватила меня ногами. Прижалась крепко-крепко и прошептала:

— Ну давай, отправляйся в свой поход. А на меня просто не обращай внимания. Я вот так будут висеть.

Я интуитивно подхватил ее под ягодицы и с деланным негодованием проворчал:

— Вот ведь прилипла, а!

— А ты попробуй меня отодрать, — сказала она и спрятала зардевшееся лицо у меня на плече.