Комната, отведенная Инессе, была великолепна.

Обстановка усадьбы в предместьях была поскромнее, чем в особняке, однако низкие потолки и деревянные стены создавали уют. Комфорта добавляла отдельная ванная комната. Вообще, комната напоминала номер в приличной гостинице.

Проблема была только в запертой снаружи двери.

В решетках на окнах.

В наручах из красной осины.

«И в том, что меня похитил сумасшедший чернокнижник!» — подытожила Инесса и пнула ножку кровати.

Мебель здесь была солидная, широкая кровать с балдахином даже не шелохнулась от удара.

Инесса подошла к столу, с хмурым выражением лица съела виноградину. На подносе лежали фрукты и закуски, рядом стояла бутылка вина для, как сказал граф Челищев, комфортного отдыха.

«Отдохните с дороги, баронесса», — так он обосновал похищение.

На ее возмущенные вопли и попытки вырваться он улыбался и качал головой.

А потом ударил ее по лицу пятерней. Удар бросил Инессу на пол, на губах выступила кровь.

Она тогда еще заметила, как оживился его слуга Вавила, стоявший поодаль. Облизнулся, сделал шажок вперед.

«Ведите себя хорошо и скоро вернетесь домой невредимой», — сказал граф Челищев.

«Мой отец убьет вас», — прошипела тогда Инесса.

«Увы, Павел Рюмин захворал, — улыбнулся он. — Помолитесь о его выздоровлении и… благоразумии. О, меня посетила замечательная мысль! Напишите папе письмо. Убедите его отдать голос за мой проект».

«Дайте мне бумагу и чернила, — кивнула Инесса. — Я займусь сочинением вашей эпитафии, граф».

«Не буду вас торопить, — спокойно ответил он. — Выбирайте сами, как долго еще вашему отцу мучиться. День, два, неделю? А вдруг потом уже и поздно будет?»

Сегодня, в полнолуние, Инесса услышала, как граф Челищев засобирался на Арену. Сердце кольнуло от мысли, что Лютиков окажется в опасности, прямо в лапах чернокнижника, с которым не справиться даже ему.

Она ждала, что граф Челищев зайдет в ее комнату. Планировала кинуться на него и… что? Ударить мага седьмого ранга бутылкой из-под вина?

Впрочем, он все равно не зашел. Поболтал с Вавилой у порога и хлопнул входной дверью.

Скрипнули половицы от шагов Вавилы, и наступила тишина.

Прошел час.

Когда опустилась темнота, Инесса подошла к окну и взглянула на небо. Рваные тучи расползлись в стороны, выглянула полная луна. Она вселила в Инессу странную и нелогичную надежду на то, что все будет хорошо. Напомнила о Лютикове.

Инесса протяжно вздохнула.

Вдруг в прихожей раздался грохот, словно пинком выбили дверь. Рык и короткий вскрик. Скрипнула сдвигаемая мебель — пол вздрогнул от опрокинутого шкафа.

Инесса насторожилась, нащупала на столе бутылку вина и взяла ее как дубинку. Прокралась к двери в коридор, прислушалась.

Вздрогнула от стука над самым ухом.

— Инесса, ты здесь? — послышался знакомый голос.

Лютиков!

— Да! — воскликнула она.

В скважине повернулся ключ, дверь распахнулась так резко, что ударилась в стену.

На пороге стоял Лютиков. Точно такой, каким она его запомнила при первом знакомстве. Глаза волчьи, усы гусарские, серый доломан с золотистыми петлями едва сходится на широкой груди.

Он хотела броситься ему на шею, но помедлила. Почему он сам не сгреб ее в объятия как обычно? Уж не ранен ли?

— Как ты здесь оказался? Ты сбежал? Или тебя освободили?

Мелькнула мысль, что граф Челищев каким-то образом прознал о ее симпатии и решил освободить Лютикова в обмен на лояльность отца. Но к чему тогда этот разгром в прихожей?

Лютиков ответил клыкастой ухмылкой.

— Это долгая история. Теперь все позади. Вижу, у тебя вино? — Он кивнул на сжатую в ее руке бутылку. — Налей-ка мне с дороги.

Инесса хмыкнула и прошла в комнату, наполнила бокал.

— Георгий, надо найти ключ от моих наручей. Красная осина блокирует магию.

— Этот?

Она обернулась. Лютиков держал в пальцах ключик и игриво тряс его на колечке.

— Не смешно, — сказала она.

— Лови, — он бросил ключ на стол. Тот скользнул по столешнице и остановился на противоположном крае.

Инесса фыркнула и нагнулась над столом, чтобы его достать.

Ей на талию легли горячие ладони.

— Не торопись, — прошептал Лютиков совсем рядом. — Побудь немного в наручниках. Это так возбуждает.

Под мягким давлением ладоней Инесса легла грудью на стол, промурлыкала:

— Правда?

— Да, моя зайка… — Он начал задирать подол платья.

Зайка⁈ От этого прозвища Инессе захотелось плюнуть. Волчица же! Она просила называть своей сукой, а не своей зайкой!

Инесса вывернулась и через плечо глянула ему в лицо. Оно было все таким же, но расплывалось, словно Инесса примерила чьи-то очки.

— Заяц, блядь! — воскликнула она и с размаха ударила его бутылкой по голове.

Бутылка разбилась, остатки вина вытекли ему на лицо и запузырились. На месте удара кожа лопнула как кожура на переспелом банане — трещина вдруг пробежала вдоль всего тела.

Инесса завизжала и отпрыгнула, переворачивая стол.

А кожа сползла двумя жирными лоскутами по бокам вместе с одеждой, словно была с ней единой субстанцией. Внутри обнаружилась человеческая фигура — черная и скользкая, словно вымазанная дегтем.

Поверхность на ней прошла рябью, формируя внешность, и Инесса узнала Вавилу — слугу графа Челищева.

Вавила вышагнул из жирных лохмотьев, будто змей, скинувший старую кожу. Сейчас он не особо заботился о маскараде, лицо висело на черепе наискось. Улыбнулся до ушей — в прямом смысле. Обнажились мелкие острые зубы.

Из позвонков на спине выросли длинные шипы, проткнув кожу. Руки удлинились на один локоть — словно запястья были складным ножиком, который раскрыли.

Такое существо Инесса видела впервые в жизни, поэтому несколько секунд оставалась в замешательстве.

— Дура, — в голосе Вавилы были нотки козлиного блеяния, — ведь могла получить пару минут удовольствия, представляя себя с любимым! Ну и образ у тебя в голове, дорогуша. Это что, волколак был? Фу, извращенка!

Он пнул остатки кожи на полу, которые медленно оплывали и скатывались струпьями.

— Зря только отзеркаливал твои фантазии. А теперь…

Инесса не стала дожидаться, что там теперь. Бросилась в открытую дверь прочь из комнаты. Вавила — за ней. Он захлебывался от хохота.

Она выбежала в гостиную, захлопнула дверь, дернула щеколду.

Первое, что ей бросилось в глаза — оружие на стене напротив камина. Старинные мечи, сабли, секиры…

Выбрала топор. Не для того, чтобы сражаться с этой тварью врукопашную.

Инесса положила запястье на подлокотник кресла, замахнулась топором.

Пару секунд она колебалась, против воли представив, как промахивается и отрубает себе пальцы или всю кисть.

Надо попасть по браслету, это же просто дерево, оно расколется… Но не слишком сильно! А то опять-таки прощай рука…

Инесса закусила губу, уставилась голубыми глазами на браслет. Рука с занесенным топором начала подрагивать от напряжения.

В гостиную ворвался Вавила, растопырил длинные руки и захихикал.

Инесса рубанула топором.

* * *

Челищев смотрел на меня хмуро, с давящей ненавистью, словно хотел вскипятить мою кровь одним лишь взглядом.

Я ощутил какое-то неявное магическое воздействие, но окутывающая меня Ярость погасила его. Никаких мне тут иллюзий — никакой магии!

Челищев досадливо осклабился, обнажив крупные зубы с просветами. Взглянул на дюжину астральных волков, заполнивших балкон, отрезавших ему путь к отступлению.

— Как тебе удалось такое, волколак? — проговорил он. — Ты… ты — Сигмар⁈

Я не стал отвечать и не позволил ему тянуть время. Вместо этого простер руку вперед и произнес фразу, ставшую для меня сакральной:

— Фас!!!

Волки рванулись вперед, Ядро в груди затряслось от всколыхнувшихся цепей.

Челищев выхватил из складок мантии кинжал с волнистым лезвием длиной с локоть. В свете луны сверкнули корявые письмена вдоль клинка. Это не походило на боевое оружие — так мог выглядеть ритуальный кинжал, которым совершают нечто более страшное, чем убийство.

Челищев взмахнул клинком слева направо — и распорол пространственную ткань на уровне пояса. Края разошлись в стороны с душераздирающим звуком, в котором смешались женский крик и надрывный плач младенца. Контуры раны скомкались изломанными линиями, в образовавшейся бреши показалась непроглядная тьма.

Два передних волка на бегу влетели в разлом и растворились в нем. Связь оборвалась, дернув меня болью, словно у меня вырвали ноготь. Остальные волки остановились, зарычали.

Я направил их в обход препятствия. Один поднырнул под разлом и пополз на брюхе. Я видел Челищева их глазами близко-близко.

Он крутанулся на месте, отчего полы мантии взвились, и сделал несколько продольных разрезов по бокам от себя. Губы его шептали слова на неведомом языке.

Из каждой новой бреши вдруг вырвались щупальца толщиной с водосточную трубу. Длинные, извивающиеся, словно дождевые черви на на сухом асфальте, они были телесного цвета.

Щупальца схлестнулись с волками. Астральные челюсти грызли противное чуждое мясо, щупальца изворачивались, душили, норовили столкнуть с балкона вниз, на арену. А падать тут как с пятого этажа!

Одно щупальце изогнулось через верх, минуя волков, и потянулось в мою сторону.

Мне пригодились бы сейчас когти, но с браслетом из лунного серебра я не мог видоизменять тело. Повинуясь старому рефлексу, рука шлепнула по поясу. Как же не хватало старого доброго палаша!

Волки упорно прорывались. Еще один канул в бездну, другого скомкало и потушило, когда он попал под расширяющийся край бреши.

Челищев вырезал перед собой настоящую ограду из пространственных ран, словно сумасшедший хирург, рисующий скальпелем на живой плоти. Он добавил продольных разрезов, вызывая новые и новые щупальца.

Очередной волк сорвался вниз, не в силах отбиться от атак с трех сторон. Я перестал его чувствовать, когда цепь из моей груди стала слишком длинной.

— Тебе еще повезло, что я уставший после призыва халазии! — смеясь прокричал Челищев. — От такой магии тебя не спасет иммунитет!

Назначенное лично для меня щупальце приблизилось, заколыхалось в воздухе, пытаясь сориентироваться.

Из моей груди вырвался новый волк, прыгнул на него и повис, вцепившись зубами. Щупальце задергалось из стороны в сторону, словно хвост взбешенной кошки. Волк держался крепко, не позволяя себя скинуть.

Создание нового волка далось мне уже тяжелее. Я не мог производить их бесконечно — в отличие от Челищева, который обращался не к собственной силе, а только призывал. Он тоже понимал это и проговорил надтреснутым голосом:

— Не на того ты напал, волколак. Меня больше!

Одним из волков я совершил прыжок, минуя пространственные баррикады. Челищев словно ждал этого — одно из щупалец метнулось наперерез и сшибло волка в сторону.

Числом ублюдка не возьмешь.

Оставалось рискнуть и пойти ва-банк.

«Ко мне!» — резко скомандовал я и мысленно натянул все цепи-поводки.

Все волки, что не были связаны боем, рванули назад и прыгнули в Ядро, на лету превращаясь во вспышки Ярости. Меня тряхнуло так, что я едва устоял на ногах.

Я снял браслет из лунного серебра.

Ощущение было такое, словно кровь вернулась в затекшую конечность, и этой конечностью был я целиком! Все тело охватил зуд, пробирающий до костей — я передернул плечами. Ярость заструилась свободными потоками.

Не теряя драгоценные секунды, я побежал вперед, прямо к Челищеву, не обращая внимания на черные провалы впереди и тянущиеся ко мне щупальца.

Челищев прищурился и приоткрыл рот, стараясь понять, что я задумал.

Алая вспышка — и в следующую секунду я превратился в астрального волка, одного, но огромного, пылающего концентрированной Яростью.

Прыгнул вперед и вверх. Щупальца бессильно хлестнули меня по бокам в тщетной попытке сбить траекторию прыжка. Те, что метнулись навстречу, смялись о мою грудь и морду, как вареные спагетти.

До Челищева оставались считанные метры — еще немного, и я обрушусь на него и сомкну пасть.

Он поднял голову вверх и вытаращил глаза. Отпрянул к перилам балкона, но места больше не было.

Я напрыгнул сверху, намереваясь одним укусом превратить всего чернокнижника в фарш.

В последний момент он метнулся в сторону, взмахнул кинжалом в мою сторону.

Это ему помогло, но не шибко.

Мои челюсти сомкнулись не на голове, а на руке с кинжалом. Локтевой сустав размозжило в зубах, я рванул мордой в сторону.

Раздался вопль, в котором не было боли — только злость и ненависть, возмущение, какое может быть только у человека, который считает себя сильнее, но терпит поражение.

Челищев не выпустил кинжал из руки, пальцы продолжали крепко сжимать рукоять — вот только рука Челищеву уже не принадлежала. От от нее остался только плечевой сустав и короткий обломок кости.

Я поперхнулся то ли от кинжала на языке, то ли от мерзопакостной крови, чей вкус напоминал прогорклое масло. Выплюнул.

Челищев воспользовался этим моментом. Шипя от боли, он шагнул к краю балкона, глянул вниз, где до сих пор колебалась мембрана открытого для халазии портала. Неуклюже помогая себе одной рукой, Челищев вскочил на перила и — прыгнул.

Мои челюсти клацнули вслед, но поймали лишь край мантии. В пасти остался шелковый лоскут.

Поставив передние лапы на перила, я свесил морду вниз.

Челищев падал в зияющую черноту портала. В его глазах не было страха — только ненависть.

— Я вернусь за тобой! — прокричал он. — И за всем вашим племенем!

Голос стремительно удалялся, Челищев исчез в клубящемся портале.

Без него бреши в реальности начали стягиваться, безжалостно перекусывая вытянувшиеся щупальца. Дрогнул и главный портал, скомкался до одной точки и мигнул нестерпимо яркой звездой, после чего пространство вновь стало нормальным.

Слова Челищева ясно дали понять, что помирать он не планировал.

«Бляха!» — вырвалось у меня.

Но как скоро он сможет вернуться? Это надо будет обсудить с начальником Канцелярии Вельяминовым или хотя бы с привратником. Задание еще не выполнено, однако я сделал нечто большее, чем устранил Челищева — растоптал его репутацию, прилюдно доказал несостоятельность его идей.

Я окинул взглядом опустевшие трибуны. Лишь иногда мелькала чья-нибудь спина, чтобы тут же скрыться в проеме выхода.

Одна фигура осталась сидеть в секторе для аристократов. Ранее я не видел этого мужчину. Он спокойно сидел на кресле под навесом и взирал на происходящее, словно представление ни на секунду не прерывалось и все шло как надо.

Когда портал Челищева окончательно погас, мужчина степенно зааплодировал. Кто бы это ни был, он видел все произошедшее от начала до конца. Оставалось только надеяться, что он принадлежит к дружественной мне стороне.

Впрочем, сейчас это значения не имело.

Я превратился в первую форму, то есть в человека, которого выдают лишь глаза и клыки. После астрального превращения одежда сохранилась на мне — уже неплохо.

Подобрав браслет из лунного серебра, я побежал вниз.

Не забыл прихватить и лоскут мантии Челищева. Даже обычный волк сможет по запаху восстановить путь владельца, а уж астральный волк в полнолуние — тем более. В гости к чернокнижнику я собирался, чтобы найти Инессу.

Я выбежал из стен Арены — впервые с момента как попал сюда.

По запаху пороха легко учуял Репея, крадущегося через кварталы с компанией уцелевших контрабандистов. Нагнал их.

— Каково, а? — спросил я.

Репей приглушенно рассмеялся, обнял меня и похлопал по спине.

— Честно тебе скажу, отрадно вольным воздухом дышать! Хоть и столичным. Я думаю слинять на барже, по Ветлуге на северо-восток.

— Снова в Камскую губернию? — кивнул я.

— Дык. Айда с нами?

— Пока не могу, дела.

— Узнаю Георгия, — ухмыльнулся Репей. — Вечно куда-то спешит.

— Засиделся я на Арене. Встретимся на севере, я там обосновался в Красных Родниках. У нас с тобой еще оружейный вопрос открыт.

— Само собой.

— Бывай! И не вздумай после всего этого снова попасться!

— В плену был, женат был… Но дважды не попадусь! — хохотнул он.

Проводив Репея, я отошел в переулок и обратился астральным волком. Втянул носом запах мантии Челищева. В сознании прорезалась карта запахов всего города, протяженная во времени.

Вычленив из всего этого путь к последнему месту пребывания Челищева, я сорвался с места.