.

Наутро новоявленная артима покинула серый городок, начав своё странствие с просёлочной дороги. Пока что они наугад шли от сельских ворот, куда вела дорога. Ослик Ося бодро катил тележку, груженную только пакетом с едой и матерчатым мешком со сценическим костюмом Лумери и другими покупками. На подушке важно ехала Мамули в новой атласной жилеточке и ожерелье из голубого жемчуга. Над кошкой диковинным грибом раскрылся зонтик от солнца, закрепленный на борту тележки. Ларч, как обычно, размашисто трусил впереди, поминутно оглядываясь на своих спутников. Лумери вела ослика, Корелимон нёс за спиной футляр с гиталеле. Начищенные звездочки на зеленом футляре сияли, как золотые.

— Нам ведь нужны ещё артисты? — спросила Лумери. — Где ты думаешь их найти?

— Уверен, по дороге мы встретим уйму разных людей. Среди них будут и артисты. Или — будущие артисты, — те, кто этого о себе ещё не знает. Где-нибудь да найдутся.

— А кто нам нужен в первую очередь?

— Найти бы настоящую «звездную» пару — героя и героиню. Для них можно придумать тысячи забавных сценок. Когда дадим первое представление, я объявлю, что мы ищем «звезду» артимы. Не бойся, я не собираюсь тащить в наш тесный круг всех желающих. Только тех, кто по-настоящему впишется в компанию. Не будет мешать тебе и животным.

— А ты разве не можешь быть героем? — удивилась Лумери. — Ты веселый, нравишься людям…

Корелимон скептически вздохнул:

— Язык у меня подвешен, но я не могу стать таким героем сцены, как нам нужен. Найдется кто-то помоложе, ловкий красавчик, чтобы дамы ахали, а мальчишки от зависти бежали следом. А он жонглировал бы острыми кинжалами или горящими факелами и так же на лету ловил и отбивал шутки, читал чувствительные монологи, показывал разных людей или, хотя бы, мог крутить сальто и подбрасывать тебя, как пушинку.

— А ты не можешь?

— Кто же будет играть на гиталеле, если мы оба займемся трюками? Без музыки — никак. Вести представление, объявлять номера я могу, но нам нужны помощники. За тележкой и Осей присмотрит Ларч, но когда пёс будет выступать, сторожить придется мне. Мамули пока что больше украшение артимы, чем артистка. Но если она сможет вот так сидеть под зонтиком среди шумной толпы, это уже готовый трюк! Важно не только, что умеет артист, но как это подать. Придумать красивый номер, привлечь зрителей…

— А ты это умеешь?

— Пока только учусь. Мы будем собирать разные номера, как нанизывают жемчужины. И постепенно составим целое представление.

— Не ври, мне кажется, ты странствуешь всю жизнь! Всё повидал, всё знаешь, — смеялась Лумери.

— Эх, если бы… Хозяином артимы я раньше не был.

— А кем ты был?

— Скучно вспоминать, Лумери. Я был торговым зазывалой и ещё много кем. Иногда зарабатывал хорошо, иногда подолгу сидел на мели. В юности мог, наверно, стать отличным акробатом — прыгал, как кузнечик, ничего не боялся… Но работы для души у меня раньше не было. Моя артистическая карьера всерьез начинается только сейчас, вместе с тобой. У тебя, пожалуй, опыта выступлений побольше.

— Шутишь!

— Вовсе нет. Ты уже была уличной певицей, а нам с Ларчем только предстоит найти своё место в искусстве.

— А Мамули? Думаешь, она ничего не может?

— Ей нужно просто быть и этого достаточно. Но если Мамули сможет поразить зрителей каким-то своим талантом, кроме красоты, я первый крикну «браво!»

Лумери снова оглянулась на спутника, взвешивая, говорить ли ему один секрет.

— Наверно, это глупо, я не маленькая, — медленно начала она, не желая, чтобы друг поднял ее на смех, — но мне приснилось, что Мамули — заколдованная принцесса! Представляешь?

— А Ларчик — принц?

— Ты мне не веришь, а это правда! Про Ларча ничего не знаю, он мне пока не снился.

— Я верю, что ты видела такой сон, — спокойно ответил Корелимон. — И знаю, что Мамули… да вообще эта парочка — загадочные личности. Я верю в заколдованных принцесс. Где-то они, возможно, водятся. Но вот так близко, рядом с нами… трудно представить. Не сердись. Если случается чудо, в него всегда трудно поверить.

— Ладно, я просто так сказала, потому что видела во сне. Но давай вообразим, что это правда! Что бы мы делали?

— А что это меняет? Мамули для меня и так принцесса. Она достаточно умна и независима, чтобы не делать ничего, что ей не хочется. Раз она едет с нами, значит, это входит в планы её высочества. Если ей понадобится наша помощь, она найдет способ заставить нас помочь. Верно, братец Ларч? Ты знаешь Мамули лучше, скажи, прав я или нет?

— Гав! — в устах Ларча этот лай точно означал: «Прав!»

Лумери засмеялась, протянула руку и нежно погладила кошку по рыжей «шапочке». Мамули слушала этот спор с полным равнодушием, снисходительно щуря лазурные глазки. Почувствовав ласку, она громко замурлыкала.

— Я знаю, у тебя есть тайна, — шептала Лумери, почесывая кошке подбородок. — но ты не скажешь… По крайней мере, не сейчас.

— Муль-муль, — согласилась тай-кошка и «боднула» лбом руку девочки. Мол, продолжай гладить, не останавливайся.

Но если Лумери посвящала всё внимание кошке, то останавливался и оглядывался Ося. Тогда тележка замирала на месте. Юной дрессировщице приходилось разрываться между двумя будущими артистами. Не в силах выбрать, она подобрала короткую палку и убежала вперед, играть с Ларчем. Ослика повёл Корелимон.

* * *

Они прошли, а кошка проехала в тележке, несколько часов полями, среди невысоких холмов. Им никто не встречался, кроме птиц. Даже стада коров и лошадиные табуны мелькали где-то далеко на горизонте. Ося ещё бодро бежал по плотной неширокой дорожке, где двум телегам было очень трудно разъехаться, никто не жаловался на усталость, но солнце сегодня припекало. Корелимон решил сделать привал.

— Давайте посидим возле той рощи, на лужайке. Ося так разогнался, что у нас все шансы к вечеру добраться до деревушки Санамаро.

— Откуда ты знаешь?

— У меня есть карта этой области. Примерно, отсюда — до моря. Это небольшой кусок страны, зато карта подробная. Нам осталось не больше шести миль до Санамаро, точно. А это значит, что придется дать первое выступление ещё сегодня!

— Это здорово, — беспечно откликнулась Лумери, думая только о том, что сможет покрасоваться в новом костюме. — Чего ты хмуришься?

— У нас ничего не готово. Песни выберем и отрепетируем по дороге, но чем нам удивлять публику?

— Ларч отлично научился носить палку, если дать ему в зубы шляпу, он очень смешно собирал бы деньги… Только у нас нет шляпы. И даже миски нет…

— Кожаное ведро годится для сбора, было бы что собирать! — Корелимон оглянулся на распряженного ослика, счастливо пасущегося на лужайке. Ося обкусывал жёсткий кустик, мечтательно жевал, воображая себя бывалым путешественником. Ларч проглотил свою порцию каши с мясом и гонялся за первыми бабочками, Мамули съела вместо мышки целую куриную шейку и старательно умывалась после трапезы.

— Думаешь, они не захотят меня слушать? — слегка встревожилась Лумери.

— Конечно, захотят. Но только песни — это мало. Мы, я надеюсь, соберем кружок зрителей, как на ярмарке. Им нужно показать что-то такое, чтобы запомнилось. Чтобы они смеялись, ахали, вспоминали дома всё, что увидели, пересказывали друзьям. Уверен, публику Санамаро проездом развлекали множество разных балаганов, цирков, странствующих театров и одиночных артистов. Но видят они их в своей глуши достаточно редко, рады любому развлечению… И всё-таки, мы обязаны удивить их! Вот, вспомни, что тебе особенно запомнилось на ярмарках? И что из этого мы можем повторить по-своему?

— Мне всегда нравились танцовщицы-акробатки. И наездницы, которые прыгали в горящий обруч. И, конечно, те, кто выступают с редкими зверями. И те, кто помогают фокусникам. Я бы тоже хотела, чтобы меня закрыли в такой шкаф, а потом он сгорает или взрывается, а меня там нет! Все ахают, и тут я выхожу в другом платье… Вот интересно, как это делается? Думаю, я многому научусь, когда мы будем выступать на больших ярмарках, но чтобы до вечера… — Лумери задумалась. — Я могу перебрасывать два мячика, но у нас их нет… Дома я пробовала кувыркаться и ходить на руках. Но получалось только возле стены, а то я падаю!

— Я могу подержать тебя за одну ногу. Ты не упадешь, а если другая нога будет свободна — это уже трюк! Ещё?

— Я пробовала кувыркаться с ровными руками, знаешь, переворачиваться боком, на руки и на обратно на ноги.

— Это называется «колесо». Покажи-ка!

— Ну, я так не могу, нужна очень пышная юбка, чтобы переворачиваться вверх ногами при людях!

— Для того и придумано цирковое трико, чтобы красиво дрыгать ногами. Переоденься, попробуем.

Лумери вытащила из багажа только трико и юбку в ромбах. Туфельки пожалела, а прочие «пышности» костюма сейчас мешали. Сбегала в рощу, переоделась и вернулась на лужайку. Она продемонстрировала довольно кривое «колесо», кувырок вперед, призналась, что «шпагат» ей пока не удаётся, но она постарается. С поддержкой Корелимона она легко встала на мостик и даже, взмахнув ногой, смогла сама перевернуться и встать. После нескольких попыток у нее стало это получаться вполне уверенно. «Колесо» тоже быстро выровнялось, Лумери стала изящно тянуть носочки, выпрямила спину и ноги. Встала на руки. Корелимон поймал ее за левую щиколотку. Начинающая акробатка, покачивая согнутой в колене свободной ножкой, пошла по кругу, куда партнер неуловимо направлял ее. Ларч сильно заинтересовался и бежал рядом, заглядывая в непривычно низкое лицо девочки. Лумери дула на него, смеялась, пёс смешно тряс ушами, но не отставал.

— Вот это дело, — одобрил постановщик трюков. — Это смешно. Ну-ка, давай ещё раз «мостик». Ларч, будь другом, пробеги под мостом, ага… а перепрыгнуть можешь? Браво! Лумери, встань и сделай свой фирменный реверанс! Так, это уже красиво! Ну-ка, найдем крепкую длинную палку…

— Ты хочешь, чтобы Ларч прыгал через палку?

— Не только он, ты тоже! Сейчас увидишь, — глава артимы обходил рощу в поисках орешника, откуда можно вырезать ровный длинный шест. Выровняв концы полутораметровой палки карманным ножиком, Корелимон снял ровные колечки коры в паре дюймов от края, с одного и другого конца.

— Зачем эти полоски? Что отмеряют?

— Место, где мы привяжем ленты, для красоты, — глава артимы, сидя, ловко завертел шест над головой, потом встал, вращая перед собой, как мельницу, передавал из руки в руку, внезапно остановил, держа невысоко над землей, как барьер: — Прыгай, Ларчик!

Пса немного испугало стремительно движение палки, но сообразив, что от него хотят, он перепрыгнул шест. После двух-трех повторов, стал делать это моментально, как только палка останавливалась перед его грудью, и получал порцию ласки и восторга Лумери.

— Всё понимает! Вот это талант!

— А теперь — ты! — подзадорил Корелимон.

— Мне прыгать?

— Да. Если палка низко — просто прыгай, а если на уровне твоего пояса, попробуй кувыркнуться через нее. Не бойся, упирайся руками в землю и успевай подогнуть голову, чтобы не удариться! Молодец! А теперь вместе с Ларчем!

Бешеная пляска орехового шеста напоминала урок фехтования. Ларч и Лумери азартно перепрыгивали препятствие. Корелимон решил проверить, не будет ли пёс бояться развевающихся лент. На оба конца шеста привязали по пять отрезков разноцветных лент. Теперь сказочная мельница стала настоящим зрелищем.

— Здорово! Высший класс! — Лумери села на траву, чтобы отдышаться. — Но только мы должны выступать на мягкой лужайке, вроде этой. Я не хочу кувыркаться в пыли, костюм жалко! И на кого я буду похожа?

— Значит, будем выступать на лужайке. Мы выманим публику из селения, предоставь это мне. Как назовем этот номер?

— Ореховая карусель!

— Годится! Теперь попробуем сделать самую простую пирамиду. Я подниму тебя на плечо, а ты подними руки… Отлично. Ты не тяжелая, я могу пронести тебя по кругу, а если будешь держаться за мою шею или плечо, даже могу нести тебя и продолжать играть на гитилеле. Попробуем? Ты не боишься летать? Тогда, пожалуй, я могу ещё покрутить тебя. Давай руки, держись крепко!

— Ух ты! Я прямо как Женщина Пушечное Ядро! — восхитилась Лумери, перестав визжать от восторга. — Жаль, что у нас нет пушки! Или хотя бы лестницы! Ты бы ее держал, а я залезла высоко-высоко…

— Попробуй влезть на шест. Держись, становись на моё колено, потом на плечо, возьмись за шест и взбирайся по нему. Нужно крепко обвить его ногами, иначе свалишься. Влезешь на самый верх, помаши одной рукой.

— Я и двумя могу!

— Это неплохо. Можно показать. А сможешь стоять у меня на плечах в полный рост? Я буду держать тебя за ноги, но балансировать тебе придется самой. Готова? Бросай палку!

— Только ты осторожно, не ходи быстро, — предупредила Лумери. — Я, знаешь, что придумала? Я возьму зонтик! Так всегда делают те, кто ходит по канату! Опусти меня. А ещё я, знаешь, что думаю… — она что-то шепнула ему на ухо. — Вот это будет смешно, правда?

— Годится, — одобрил Корелимон. — Ты прирожденная артистка. Ладно, давай я что-нибудь сыграю, ты покажи, как ты танцуешь.

Лумери изящно кружилась под вальс и лихо отплясывала зажигательный танец, перепрыгивая с места на место и взмахивая юбкой. Она уверяла, всё дело в новой юбке. Она так здорово выписывает волны, что танцевать в ней одно удовольствие. Поддавшись вдохновению, девчонка подхватила за лапы Ларча, и оказалось, что, стоя на задних лапах, пойнтер с ней как раз одного роста — прекрасный кавалер! Они кружились в паре. Лумери станцевала и с Мамули, подхватив кошку на руки и нежно держа на груди. Ларч синхронно ходил рядом, словно оберегал подружку. Корелимон одобрил и этот номер. Они договорились, что после песни «Жила-была девчонка», Лумери сразу начнет танцевать на последнем припеве. Музыка будет продолжаться, а Ларч составит ей компанию в танце.

— Раз братец Ларч так тебя слушается, ловит на лету все команды, покажите мне отдельно номер с дрессированной собакой, — сказал Корелимон. — Придумай что-то интересное.

— Если бы у нас был столик с кукольной посудой, я бы посадила их с Мамули пить чай, уверена, это очень смешно. Они были бы как знатные особы, а я бы им прислуживала, наливала чай в чашки, ставила тарелки… Но это не получится. Наряжать Ларчика в мой воротник или юбку слишком просто… Может, научить его считать?

— До вечера не успеешь. Для выступления на публике нужно долго тренироваться. Все знают, что ты сама считаешь и подаешь собаке знак, когда остановиться. Люди будут тебе мешать.

— Правда? А я думала, звери считают на самом деле.

— Считают, но только до шести. Думаю, мы отрепетируем этот номер позже, сегодня обойдемся без счета. Может быть, Ларчик готов не только танцевать, но и петь? Эх, будь у нас губная гармошка, она отлично действует на нервы музыкальным собакам!

— Ларчик, спой! Ла-ла-ла-ла-ла… — просила Лумери. Но пёс только поскуливал и вилял хвостом в такт. Довольно музыкально, но не так, чтобы впечатлить зрителей. — Ладно, спасибо, пока отдыхай, Ларч. Может, и к лучшему, что ты не воешь, едва заслышав музыку, как бы я тогда пела?

— И то верно, — кивнул Корелимон.

— С Ларчем я что-нибудь придумаю. Ты ещё непременно попроси его встать и положить на мой «мостик» передние лапы. Все будут ждать, что он запрыгнет мне на живот, и я свалюсь, а он лихо перепрыгнет. Ларчик, слышишь? Только не перепутай! Перепрыгни, пожалуйста! Корелимон, а что ещё ты умеешь? Можешь показывать фокусы, например?

— Честно говоря, я знаю пару фокусов с картами и монетками, даже ношу колоду карт в кармане. Но эти трюки очень уж детские. Боюсь, они не впечатлят даже простаков.

— Детские? Тогда показывай их мне! И. Ларчу! И Мамули! Это будет у нас комическая сценка. Ты будешь папочка, а я доченька. А зрителям я уж найду как объяснить, почему это самые лучшие чудеса! Они поверят, и сами захотят попробовать! Ты знаешь такой фокус, чтобы дама появлялась и исчезала? А угадывать загаданную карту? Ну вот, этого хватит! А можешь достать из воздуха монетку?

— Я соберу все медяки, которые у нас остались, и буду доставать их у тебя из носа и ушей! Вот какой ты у меня золотой ребенок! — засмеялся Корелимон.

— Правильно! А сделай так, я покажу точку в воздухе, а ты достань монету именно оттуда! Ещё! Ещё! Динь, динь, динь… Я говорила, нужно было оставить денег побольше!

— Вот всё, что есть, — Корелимон ссыпал перед помощницей горсть мелочи. — Начисти медяки, чтобы сверкали! Я видел тут поблизости ручей, пора напоить Ларча и остальных. И нам пора в дорогу.