.

Корелимон и Лумери шли к одной из сельских застав, на самую окраину Гриссена. Лумери на ходу жевала горячие пироги и запивала соком из зимних яблок. Они перешли древний крепостной вал, поросший травой и почти сросшийся с обычной уличной обочиной. Остатки каменной кладки не давали ошибиться, в далекие времена тут проходила граница города. Теперь впереди маячили ещё несколько кварталов. Но кроме кузнецов, мастерских по выделке кожи и починки телег, ремесленников тут не было, здесь жили те, кто занимался исключительно сельскими промыслами. Те, кто пас скот на пригородных лугах, возил хворост из ближнего леса, возделывал поля, торговал молоком и зерном, разводил кур и кроликов, молол муку и прочее.

— Спасибо! Давно не ела таких вкусных, — Лумери проглотила последний кусочек пирога, допила сок облизнулась и была бы не прочь облизать пальцы, на них ещё осталась сладость яблочной начинки, но не решилась. Она старалась вести себя прилично, чтобы Корелимон не счёл ее совсем неотесанной.

— На здоровье! Ты правда больше любишь пирог с капустой, чем другую начинку? Или выбрала его, а на сладкое — яблочный, только потому что, они дешевле?

— Я правда выбирала что повкуснее для меня… но, если совсем правда, я просто других пирогов там не пробовала, хотела взять что-то знакомое, но такие большие куски, чтобы наконец наесться! Так что не думай, я не из экономии! Хотя…

— Боишься, мы разоримся? — подколол глава артимы.

— Боюсь, — вздохнула Лумери. — Ты слишком шикуешь!

— Ничего подобного. Я покупаю только крайне необходимое. Я же говорил, моих сбережений должно было хватить на покупку двух артистов. Но искать обезьянку пока незачем. И у меня уже трое артистов! Причем, платил я только за тебя, а наша кормилица Мамули пополнила казну на целых пять золотых! Разве не удача? Мы выбрали хороший музыкальный инструмент, купим обновки для артистов, но всё равно я должен выложить кругленькую сумму, не меньше золотого, за своего помощника, которого наметил с самого начала. После этого у нас останется только на скромную еду и ночлег — здесь и в дороге. А там придется работать, чтобы как-то пополнить наш запас. Не бойся, уж тебя-то я прокормлю! Это легче, чем кормить нежную обезьянку! А новый участник нашей артимы и вовсе, я надеюсь, сможет кормиться в дороге сам. Это большая экономия, моя строгая финансистка!

— Не обзывайся, — мордашка Лумери расплылась с довольной улыбке. — Кого ты хочешь купить в сельском квартале? Кролика, чтобы доставать его из шляпы? Но у тебя и шляпы нет!

— Ты почти угадала, наш друг будет травоядным и сможет пастись на привалах.

— Хочешь купить козу, чтобы в дороге у нас всегда было молоко и сыр? Умно́!

— И как я не подумал! — воскликнул Корелимон, хлопнув себя по лбу. — Просто я не рассчитывал, что у меня в артиме будет такая умная и юная артистка и кошка! Обещаю, козу тоже купим, чуть позже. И, возможно, курочку. Но сейчас ищу не еду, а транспорт.

— Ты хочешь купить лошадь? — удивилась Лумери. — Но это очень дорого.

— Поменьше. Как лошадь, но поменьше. Зато ушки — побольше, — подмигнул Корелимон. Тогда девочка догадалась.

— А, ослик! Мы ищем ослика? Вот это дело! Он будет нести поклажу и… Смотри! Там во дворе в загородке кто-то ходит, меньше лошадки! Ослик?

— Сейчас проверим.

Во дворе действительно оказался загончик для ослов. Там стояла в тени шелковицы большая серая ослица с сильно округлившимся животом. И рядом с ней пасся маленький бурый ослик. Ему было года два, не больше.

— Ждете пополнения семейства? — завел Корелимон беседу с владельцем ослов, рослым, толстым фермером в красно-полосатом жилете. — Эх, а мы как раз ищем смышленого рабочего ослика… Жаль, не сможем поторговаться за вашу красавицу. Сразу двух нам не нужно. Да и вы не согласитесь.

Фермер мигом проглотил наживку:

— Так возьмете ее сынка! Он готов к любой работе! Я как раз хотел бы его продать. Гляньте, какой малыш! Он очень смышленый, уверяю вас!

Корелимон внимательно рассмотрел мохнатые ушки, мечтательные глазки с густыми ресницами, крепкие ножки с блестящими копытцами, хвост с кисточкой. Ослик был светло шоколадным, светлее Ларча, но с более темным «ремешком» вдоль хребта и мелкими полосочками на ножках, до колен. Казалось, ослик в полосатых чулочках.

— Хорош, — задумчиво признал Корелимон. — Но слишком мал. Нет, не годится… Мне нужен крепкий работник, чтобы мог нести весь наш багаж.

Лумери давилась от смеха, хозяин ослов разгорячился:

— Он может! Он крепкий, ему как раз исполнилось два года! Это горная порода, его папаша такой же бурый, вдвое меньше мамаши, но силища! Может тащить огромный воз, полный дров! Да он живёт тут за углом, у моего соседа, пойдемте, глянете, если не верите! Малыш будет таким же! Он и сейчас легко повезет вашу девочку и весь багаж!

— Верхом? Нет, что вы, это слишком тяжело, я не могу так нагружать малыша.

— Зачем, верхом? В тележке! У меня есть отличная тележка! Очень узкая для двух взрослых, но для одного, или для небольшого ребенка и большого дорожного сундука — в самый раз! Глядите, вон она, возле сарая. Уступлю недорого.

— Спору нет, ослик хорош… Да, Лумери? Но я хотел купить ослицу, они покладисты в работе и более ласковы. А этот проказник, сразу видно, упрямец! — либо поскачет галопом, либо встанет и ни с места! Куда нам это счастье… нет, не годится.

— Да он кроткий, как самый верный пёс! А умный! — распалялся хозяин, обиженный недоверием «городских». Круглое лицо фермера уже горело, как солнце на закате.

— Ребенок легко с ним справится! Поди сюда, девочка. Хочешь прокатиться? Давай-ка, я запрягу его в тележку. Нет-нет, это бесплатно, просто проверим. Садись сюда, на подушку, бери поводья и командуй! Как? Да как угодно, ты слегка тяни повод, чтобы он вёз тебя по двору и поворачивал, когда ты хочешь. Вот, видели! Умнее осла вы не найдете, и всего за шесть тавров! Да что вы, серебром!

— Он очень мил, но, боюсь, быстро устанет. Нам предстоит долгий путь…

— Устанет? Выносливей его я не видал! И не лентяй. Ему как воздух нужна нагрузка! Ладно, отдам за пять.

Лумери объехала полный круг по двору, выпрыгнула из тележки и гладила ослика по мягкому носу. Ей так хотелось вмешаться, сказать, какой он замечательный и как ей нравится, но нельзя перебивать торг. Корелимон знает, что делает!

— Да, моей девочке он очень понравился, что скрывать. Но есть ещё большой вопрос: подружится ли осёл с нашими кошкой и собакой. Я сомневаюсь…

— Да они будут жить душа в душу! — яростно потряс кулаками хозяин, чтобы подкрепить вес своих слов. Смотрите, ваша кошка уже в тележке! И не боится! А пёс ни разу не залаял на осла, что ещё нужно?

— Это потому, что они очень хорошо воспитаны, но что скажет по поводу такой компании сам ослик? Эй, малыш… у него есть имя?

— Пока нет, я ведь хотел его продать. Мы его дома так и звали ослёнком, больше никак. У меня сын, знаете ли, очень его любит. От сердца отрываю! Если бы не ожидал со дня на день появления его братцев или сестриц — сказали, у нас будет двойня, редкая удача! — ни за что не продал бы! Ну как, берёте?

— За пять? Ну… если только уступите с тележкой.

— Отдам с тележкой! За восемь! Не пожалеете! По рукам?

— Да что вы, за восемь! Тележка совсем старая, рассохлась, а нам далеко ехать. Ее починить дороже встанет!

— Тележка крепкая, ее только покрасить и заблестит, как новенькая! Гляньте, подушку даже перетягивать не нужно!

— Опилки?

— Что вы, конский волос! Обшита воловьей кожей, прослужит не один год! Тут в двух кварталах мой шурин держит мастерскую, он вам проверит и заново подобьет железом ободы колёс, смажет, ошкурит, покрасит — всё в лучшем виде! За семь берёте?

— Беру! — они ударили по рукам. Корелимон незаметно подмигнул своим спутникам. Лумери полностью одобряла представление, Ларч, слишком честный и бесхитростный, чувствовал себя неловко, по его морде всякий догадался бы, что тут идёт игра. К счастью, фермер не смотрел на пса. Мамули снисходительно улыбалась в усы, щурясь на солнышко, обернув лапки рыжим хвостом.

Сторговавшись, они ещё уточнили все повадки ослика, что он ест, сколько пьёт, легко ли переносит жару и холод, приучен ли чистить копытца, словом, как за ним ухаживать, какая сбруя, какая щётка для шерсти ему нужна…

В итоге Корелимон заплатил всё-таки восемь тавров серебром, но получил массу полезных сведений и «приданое» для ослика. В приданое входила сбруя для тележки, складное кожаное ведро, жесткая щетка, почти новая, крючок для расчистки копыт, и очень старая детская соломенная шляпа с прорезями для длинных ушей. В ней ослику не страшен летний зной и не грозит получить солнечный удар в дороге. Хозяин был доволен и покупатель тоже.

— Мы заберем его завтра рано утром, пусть эту ночь ещё проведет с мамой, — сказал Корелимон.

— Это как вам угодно, но пусть довезет новую хозяйку до мастерской, — предложил фермер. — Шурин приведет ослёнка домой, а вы прокатитесь, проверьте, какой он сильный!

— Можно? Вот здорово! Поехали, пожалуйста! Н-но! Или как говорят ослам? Йо! Йо!

Лумери ловко правила тележкой, кошка с важностью восседала на подушке рядом. Ларч трусил впереди, поминутно оглядываясь. Пёс был уверен, что только он правильно понял адрес мастерской и чувствовал себя проводником для остальных.

* * *

— Как мы его назовём? — совещались по дороге глава артимы и юная певица. — Просто Ослёнок? Этого мало, тем более, он вырастет, что же тогда звать его Ослом?

— Пусть будет Ося! — осенило Лумери. — Ослик Ося, по-моему звучит!

— Самое имя для артиста. Думаешь, и он сможет выступать?

— Пока не знаю, но попробуем, он же всё понимает! — Девчонка была в полном восторге от помощника, который мог везти ее или хотя бы Мамули и все тяжелые вещи. — Такой хорошенький! И стоит меньше золотого!

— Это как посмотреть. Починка-покраска тележки меньше двадцати не обойдется. А вместе как раз будет целый золотой.

— Так ведь это с тележкой и «приданым»! У него такие смешные ушки, такие пушистые внутри! А как торчат! В шляпе Ося просто красавец, правда? А подковы ему нужны?

— У осликов копытца тверже лошадиных, их труднее сточить. Ослы могут ходить по сухим дорогам и горам, даже по щебню без подков. Нашему малышу подковы пока не нужны. Если не загонять его в болото, где копыта раскиснут, и не гонять по мостовой, сбивая их до крови, можно и не ковать. До первого большого города на сельских дорогах мы его проверим, а там отведем к специалисту, пусть посмотрит и скажет, как лучше.

В мастерской родич фермера мигом сообразил, что нужно странствующим артистам. Обещал привести тележку в готовность до завтрашнего утра. Корелимон заказал покрасить колёса в алый и позолотить спицы, чтобы сверкали на солнце. Потертую подушку тоже покроют особой обувной краской для кожи, только не черной, а коричневой, под стать самому ослику. Всю тележку можно было выкрасить в зеленый или коричневый цвет. Лумери выбрала светло-зеленый, как молодая травка, хотя ещё больше она хотела видеть тележку голубой, как небо. Но лазурной краски-эмали в мастерской не нашлось, неходовой цвет для телег и колясок.

— Осенька, не скучай, мы скоро вернемся за тобой! Завтра! — Лумери чуть не плакала, прощаясь, ослик послушно кивал и терся о ее ладонь мягким носом. Ларч вертелся рядом и как-то смог объяснить Осе, что его не бросают — покатались и ушли, как он, вероятно, подумал. Он завтра отправится с ними в путешествие.

— Осталось только приодеть тебя и Мамули. Вернёмся в город, нам нужны магазины, которые есть только в центре.

* * *

Пока растущая артима добралась до гостиницы, звери уже падали с ног. После ужина кошка и пёс мгновенно завалились спать. Люди оказались выносливее.

Лумери все не могла налюбоваться на свой «багаж». У нее сроду не было столько новой одежды сразу. А теперь появилось дорожное платье глубокого изумрудного цвета, как сочный темный мох. С юбкой ниже колен — на вырост, удобным пояском, плотным корсажем на шнуровке, чтобы точно подгонять размер, и с большими карманами. Это не говоря уж о чулках, ночных сорочках, крепких, но легких кожаных башмачках на высокой шнуровке, почти как летние полусапожки. В перспективе значился шерстяной плащ с капюшоном, который может раскладываться как плед. Пока был только легкий дождевик и очень старая шерстяная шаль, единственное «приданое» Лумери из дому.

Старое платье тут же отдали в лавку старьевщика, выручив за него пару медяков. Но, главное, у певицы появился костюм для сцены!

После магазина готового платья, Корелимон узнал, где найти мастерскую театральных костюмов. Две хорошенькие бойкие девицы ту же выпорхнули им навстречу, сразу, без объяснений, признав артистов.

— Что желаете? Мы выполним любой заказ! Вам мантию короля или доспехи гладиатора? Наряд принцессы или нищенки?

— Спасибо, — сморщила нос Лумери. — Нищенский наряд у меня уже был, еле избавились!

— Нет ли у вас, случайно, готового платья поярче, нечто вроде костюма Коломбины, который подойдет для девочки? — спросил Корелимон.

— А, вы о тех заказах, что не забрали! У нас есть домино в клеточку и костюм Пьеретты, тоже очень эффектный.

— Черно-белый — не наш вариант. Нужно поярче, с блестками и золотой каймой.

— Вы посмотрите вон тот ряд цирковых костюмов. Может, там что-нибудь подберете, — девицы сразу утратили интерес к клиентам, поняв, что заказа не будет. А зря, Корелимон сумел их удивить.

— Лумери, ты умеешь шить?

— Да.

— Сможешь красиво и крепко пришить золотой галун?

— Конечно, смогу!

— Барышни, на минутку, требуется ваша помощь… Ты пока поищи, что в цирковом ряду тебе приглянется… Нужен отрез самого плотного атласа, небесной лазури.

— Пожалуйста, сударь, выбирайте! Сколько метров?

— Мне нужен образец на пробу. Отрежьте кусочек, примерно такой ширины, — покупатель растопырил до отказа большой и указательный пальцы. — Длиной пятнадцать дюймов. Да, пятнадцати точно хватит.

— И всё? — хором изумились продавщицы.

— Разумеется, нет. Будьте любезны, поставьте на коротких краях с обеих сторон стальные петли, как для корсета, шагом в дюйм. Ещё отмерьте метр золотого галуна, вот этого, самого мягкого и тонкого, и мне нужен прочный тонкий шнур с прочной стальной петлей с одного конца. Метра два хватит. Да, этот подойдет. Сколько всё вместе?

— Этот странный набор обойдется вам в четыре таврика серебром. Если не секрет, для чего вам?

— Это костюм для моей «звезды». Она очень мала ростом и так скромна, что ждет снаружи, но при этом невероятно красива и талантлива.

— А, вы сошьете жилетку для обезьянки! — рассмеялись барышни. — Всё понятно! Что-нибудь ещё?

— Пожалуй, отсыпьте мне для ровного счета на один таврик искусственного жемчуга для бус. Какой цвет? А он у вас не только белый и черный? Ого! Ладно, возьму голубой. Под цвет её глаз. У обезьянок не бывает таких глазок? Вам виднее, — засмеялся Корелимон. — Лумери, ты что-нибудь нашла для себя? Так, посмотрим… Юбка отличная, но к ней нужно подобрать верх! Барышни, снова без вашего опыта не обойтись…

Пока одна продавщица пробивала на специальном станке петли для шнуровки, другая собрала верх платья для Лумери. Он состоял из красно-черного в косую клетку циркового трико, пышных накладных рукавов из золотой тафты и белой прозрачной органзы. Рукава-фонари до локтя топорщились, как крылья бабочки. К этому добавился накладной круглый воротник, тоже бело-золотой. Лумери считала, что он богаче королевского. Кожаный поясок-корсаж на шелковой юбке с большими разноцветными ромбами, плотно шнуровался и делал девочку похожей на диковинный абажур. Юбка сверкала малиновым, зеленым, желтым, не говоря уж о белых окантовках ромбов и многослойной нижней юбке из той же органзы.

— Есть ещё атласные туфельки с золотой шнуровкой. Циркачки их всегда берут. Нельзя же летать под куполом шапито и танцевать на проволоке в обычных башмаках!

— Летать я пока не умею, — смутилась Лумери, не признаваясь, что она — певица. Боялась, что тогда ей не видать циркового костюма.

— Берем и туфельки. Пригодятся, — решил Корелимон. — Сколько за всё?

— Ваш заказ — пять, и здесь ещё пятнадцать… Два тавра серебром.

Лумери тихо ахнула. Запас их денег таял, как лёд в жару.

— Спокойно, — шепнул Корелимон. — Заверните, пожалуйста, костюм и прочее. Ох, чуть не забыли. Нужны ещё атласные ленты разных цветов. Не самые широкие, по два дюйма пойдет. Лумери, выбери хотя бы пять цветов, какие тебе нравятся.

— Я не могу выбрать! — пожаловалась Лумери. — Все такие красивые! Нам точно нужна малиновая лента, под цвет моей юбки. А что ещё — не знаю!

— Тогда возьмем, огненный, малиновый, лазурный, изумрудный, лиловый и желтый. Они быстро выгорают на солнце?

— Что вы, краска очень стойкая! Заморская! Эти ленты к нам везут из самого Семиранза! Смотрите, какое качество атласа! По медному таврику метр! Сколько вам?

— Пять метров каждого цвета. Это тридцать?

— Двадцать пять, для оптовых покупателей скидка.

— Отлично! Заверните. Секундочку… впрочем, этого у вас, наверное, нет. Нам бы ещё ошейник для большой собаки и три маленьких колокольчика. Лучше — круглые бубенцы. И бумажный зонтик от солнца. Вот такой, красно-желтый, с цветами.

— Пожалуйста! Бубенцы у нас есть! Пара за таврик. А ошейник… я вам укорочу любой пояс, выбирайте!

— Вот этот, кажется, достаточно прочный и мягкий. Натуральная кожа? Бубенчиков давайте пять. Благодарю за помощь.

— Поздравляем с удачной покупкой! Заходите ещё!