.

Сыщик успел подхватить Корелимона, когда тот потерял сознание. Тут же, расталкивая зрителей, к сцене пробрались два лекаря. Лумери, не закончив последний припев, спрыгнула со сцены и протолкалась через головы зевак в самый центр.

— Что с ним⁈

Её жутко напугало бледное безжизненное лицо друга. Один лекарь поверял его пульс, другой, отвечая не ей, отгонял любопытных:

— Расходитесь, господа, расходитесь! Ничего особенного, обыкновенный сердечный приступ. Всё нормально, представление окончено, расходитесь!

— Простите, не вам это решать, — негромко, но так, что лекарь осёкся, проговорил Радио и обернулся к зрителям: — Почтеннейшая публика! На сегодня мы завершили наше представление, приходите завтра днём, увидите ещё много интересного! У нашего собрата большое чувствительное сердце, которое не мирится с грубым вторжением властей в искусство! Но Корелимон скоро поправится и будет снова блистать на сцене. Пожелайте ему скорей восстановить силы, мы будем вам очень благодарны!

Люди похлопали ещё, выражая солидарность артистам, и разошлись. Номус и Радио быстро нашли комнату в ближайшей гостинице, куда перенесли Корелимона. Сыщик и оба лекаря не отходили от него. Бесстрашная Лумери плакала, не зная, насколько опасен такой приступ. Остальные утешали её, сами не зная, Куда деться от беспокойства. Таисса под личиной старухи особенно злилась, что не могла зайти в комнату и всё выяснить, Радио не пускал её.

— Мы всё узнаем, скоро. Там этот сыщик, тебе нельзя попасть ему в лапы, спрячься! Тру-тру, посмотри, чтобы нас не ограбили, и найди Ларча. Не пускай его сюда, его тоже ищут!

Корелимон вскоре открыл глаза и, лёжа на кровати, без куртки, с высоко закатанными рукавами рубашки, удивленно рассматривал гостиничный номер и слишком много незнакомых лиц. Собственно, всех троих, кто суетился вокруг него, артист видел впервые в жизни, но по серьёзным лицам, точным движениям и запаху камфары легко признал лекарей, и незваного гостя в коричневом сюртуке тоже помнил.

— Не двигайтесь! — увидев, что он очнулся, испугались лекари. — Выпейте воды, капли…

— Благодарю за помощь, — артист попытался сесть. — Сколько я вам должен?

— Не выдумывайте, это наш долг… Ещё не всё, вам нужно…

— Ничего мне не нужно, всё нормально, — Корелимон спокойно отстранил руку лекаря, тянущуюся к его венам. — Мне уже намного лучше.

— Не спорьте! Вы представления не имеете, какой у вас глухой тон сердца, — сердито проворчал лекарь постарше со слуховой трубкой. — Дайте послушать. Нужно…

— Я хорошо осведомлён о тоне своего сердца, — твёрдо ответил Корелимон. — Ваши уважаемые коллеги давно мне всё разъяснили. Ответственность за мою жизнь на мне, а не на вас, не беспокойтесь. Не желаете денег, ещё раз примите благодарность от всех нас. Время уже довольно позднее, вас ждут дома. Позвольте мне остаться в тишине, вы ведь согласны, что мне нужен покой?

— Упрямец, — недовольно буркнул другой лекарь, собирая свой чемоданчик. — Что ж, станет хуже, обращайтесь. Моя карточка на столе. Позвольте откланяться.

Старший лекарь укоризненно нахмурился и удалился молча. Укор относился к коренастому господину с густой непослушной рыже-каштановой шевелюрой и скрытым значком сыщика. Его присутствию ученые мужи приписывали как сам приступ, так и холодность своего пациента, который не мог в полной мере выразить им благодарность при таком свидетеле.

— Что с ним? — под дверью их обступили артисты. Лекари заверили, что приступ прошёл, нужен покой и укрепляющие капли. Радио взял рецепт, обещал заглянуть за лекарством по адресу на карточке.

— Ему не грозит немедленная смерть? — прямо спросила Таисса, скрипучим голосом вредной старухи.

— Немедленная? Гм, как сказать… — замялся лекарь постарше. — Сейчас, насколько я могу судить, ваш собрат вне опасности. Но в то же время… ему грозит внезапная смерть в любой момент. Сердце такой важный орган, и если оно… тогда…

— Спасибо, мы поняли, господа, — проскрипела старуха. — Благодарим за помощь!

— Не за что, — лекари пожали плечами и удалились. Радио всё-таки вручил им по половине серебряного тавра каждому, хотя господа настаивали, что оказали помощь бескорыстно.

Пока артисты волновались о здоровье Корелимона и обсуждали, что делать дальше, чтобы спрятать беглецов, в гостиничном номере глава артимы и сыщик продолжили прерванную беседу.

* * *

— Приношу свои извинения, — коротко склонил голову господин из тайного сыска. — Я не хотел столь глубоко ранить вас.

— Разве вы не хотели убедиться, что это не обман с моей стороны? — Корелимон передвинул подушку, удобнее сел в углу дивана, прислонившись к спинке.

— Я убедился, поэтому прошу извинить. На чём мы остановились?

— Вы — ловите принцесс, если мне не приснилось. У нас нет пары лишних. Это всё?

— Я не представился, — вкрадчиво возразил сыщик, дав понять, что беседа только начинается. — Возможно, вы подумали, что я служу у владыки Семиранза или ещё в каком-то ведомстве? Это не так, я — частное лицо. Хотя и состою в почётных сыщиках почти во всех краях, при очень многих службах сыска королевских дворов и магистратов вольных городов.

— Вы искатель? Частный охотник за головами?

— Да, — слегка хрипло подтвердил господин в коричневом сюртуке. — Довольно успешный, как считают все мои наниматели. Вероятно, вы или хоть один из вашей актерской компании слышали обо мне. В кругах беглых преступников и газетных сенсаций меня зовут Шершнем.

Корелимон на секунду опустил взгляд, никак не выдавая, произвело ли это имя на него хоть малейшее впечатление. Шершень проницательно ухмыльнулся:

— Вы догадались раньше. Знали мои приметы?

— Видел ваш портрет в старой газете. Точно не помню дело, но сенсационное, разумеется. Похищение, выкуп, никто не мог найти следов, но вы нашли. Вернули живым похищенного и деньги и, кажется, нашли бандитов?

— Да, нашёл. Взял их на передаче выкупа. Старая история, десять лет прошло. Иметь дело с поклонником моего таланта очень приятно. Это всё упрощает.

— Что именно? — холодно уточнил Корелимон.

— Вы понимаете, что сбежать от меня невозможно и бессмысленно. Я веду вас от вас от самого Пристанца. Мои агенты ждали вас в каждом городе. И когда сегодня днём я получил известие, что вы в новой повозке прибыли в Серпозерск и показываете заморский дворец с кошками, я понял, что пора нам познакомиться лично. И моментально отправился сюда.

— Вы были так близко? Редкая удача.

— Нет, я умею быстро перемещаться. Это полезное умение для искателя, — сдержанно похвастался Шершень. — Всё ещё будете отрицать, что знаете, где находится принцесса Лаурелли?

— Не буду, — после паузы ответил Корелимон, не поднимая глаз на собеседника. — Но утверждаю, что вы её не получите. Вы выдающий детектив, знаменитый искатель, но… здесь в номере вы один, и вы не всесильны. А у меня есть друзья.

— Ещё скажите, что провернули весь этот спектакль, чтобы выманить меня с площади! Ваш сердечный приступ был непритворным.

— Да, потому что я могу вызвать его почти по желанию, — уголки рта Корелимона дернулись в жёсткой усмешке, между бровей пролегла тонкая стрелка. — С добычей вы отсюда не выйдете, господин Шершень. Сейчас решается, выйдете ли вообще.

Искатель демонстративно сплел руки на груди:

— Очаровательная наглость! Это угроза моей жизни?

— Пока не знаю, зависит от вашего благоразумия. Простите, вам случалось не найти тех, кого вы упорно искали?

— Нет, я успешно выполнял все заказы, — слишком раздраженно с нажимом ответил Шершень.

— Значит, терпели поражение только в личном поиске… Понятно. Репутация для вас — всё, вы хотите взять реванш у судьбы. Но вам, случайно, не было предсказания, что вы должны отпустить кого-то по доброте душевной, а за это… найдёте то, что безуспешно ищете?

— Как вы… — искатель сделал шаг вперёд. По тому, как он процедил сквозь зубы начало фразы, казалось, знаменитость сейчас возмутится: «Как вы смеете⁈» Но Шершень прошипел: — Как вы узнали?

— Я⁈ — искренне засмеялся Корелимон. — Я фантазирую. Это было всего лишь предположение, клянусь! В точку?

— Да, — Шершень скрипнул зубами.

— Тогда не буду вам мешать, — артист расслабленно откинулся на подушки и устало провёл рукой по лицу. — Решайте сами, что вам дороже? Репутация или неведомая мне цель. Но я предупредил, без боя вы принцессу не получите.

Шершень мерил шагами комнатку, стискивая кулаки, выдавая внутренние колебания.

— Я могу задать пару вопросов? — наконец остановился он. — Принцесса и ее телохранитель попали под заклятье. Почему они с вами?

— Мы случайно подружились, и вскоре выяснилось, что её высочество не желает возвращаться во дворец к обязанностям выгодной невесты.

— Какого рода ваша связь?

— Как вам не стыдно, — покачал головой Корелимон. — Дружеская. И… профессиональная, коль скоро её высочество выступает в моей компании.

— Артиме? — сделал ударение Шершень. — Мда, господин Корелионе, я собрал о вас кой-какие сведения, но недооценил серьезность вашего состояния. Где вы встретились с принцессой?

— В Гриссене.

— Проклятье! — Шершень с досадой щелкнул пальцами. — Второй просчёт! Я предполагал, что этот серый городишко — точка отсчета нового пути принцессы после ее побега от тайной полиции Семиранза. Но не предполагал, что там она найдёт нового покровителя. Ведь в тот момент заклятье ещё действовало? Вы подобрали белую кошку?

— Не совсем. Ларч и Мамули стали моими спутниками по своей воле. Я всего лишь не смог им отказать.

— Почему, если заклятье пало, принцесса то человек, то кошка? Что вы сделали для этого?

— Ничего. Она превращается по желанию. Это не моя заслуга.

— Но ведь чья-то? — проницательно прищурился Шершень. — Как вы смогли ее узнать под заклятьем?

— Не я. Моя особо проницательная «звезда», которая по справедливости должна бы работать с вами, а не со мной. Но у неё прекрасный голос и ещё уйма талантов.

— Ей… сколько? Лет одиннадцать?

— Десять.

— Это всё объясняет, благодарю, — сухо кивнул Шершень. — Больше вопросов нет. Почему-то я чувствую, что не должен мешать вам. Сейчас — не должен… Но впредь, если положение изменится, я буду вынужден арестовать вас всех и передать принцессу официальным представителям её отца, владыки Семиранза. Пусть сами разбираются в своих семейных делах. Договорились? Разойдёмся мирно на этот раз?

— А что вы скажете заказчикам? Что не нашли принцессу? Как ваша репутация великого искателя переживёт это?

— А я нашёл, — широко ухмыльнулся Шершень. — Но заказчику об этом пока можно не знать. Я просто поищу вас в другом месте, не в Серпозерске.

Корелимон протянул ему открытую ладонь, скрепляя договор.

— Что ж, намекните, куда не следует соваться, чтобы случайно не столкнуться с вами?

— Не пересекайте границ королевства Мурмонд, и вам практически ничего не грозит с моей стороны, — Шершень пожал руку артисту. — Да вам и не удастся пройти эту границу, с кошками туда въехать трудно.

— Благодарю за ценный совет. Удачи в поиске, господин искатель.

— Гладкой дороги, господин Корелионе.

— Это имя в прошлом, — слегка поморщился Корелимон.

— Когда у человека сердце льва, вряд ли это легко отменить, — Шершень многозначительно двинул бровью. — Последняя просьба. Позвольте мне краткую встречу с принцессой. Я только хочу её увидеть.

— Если узнаете её, позовите сюда. Думаю, они все там, под дверью. Встречный вопрос: кого вы ищете, но не можете найти?

— Тех, кто мне очень дорог. Сами понимаете, я хорошо знаю приметы и прилагаю все старания… много лет. Но тут дело в заклятье. Поэтому для меня так важно, как вы узнали заколдованную принцессу.

— Не я, — повторил Корелимон. — Спросите Лумери, возможно, она скажет то, что никогда не придёт в голову самому великому искателю.

— Ценный совет. Но я пока проверю предсказание сам, — Шершень вышел в коридор и попросил старуху в сером плаще снять грим и показать своё настоящее лицо, заверив, что ей ничего не грозит, они с главой артимы заключили договор.

Таисса вошла в комнату, убедилась, что друг вне опасности, смыла грим и позвала искателя. Они с Шершнем беседовали несколько минут, решая, какие сведения можно передать в Семиранз о пропавшей наследнице, и сыщик откланялся, напомнив, чтобы сами не совались в ловушку.

— Если наши пути пересекутся и вас узнают, я буду вынужден…

— Я поняла, господин Шершень, — Таисса сделала церемонный королевский реверанс с прямой спиной. — Я постараюсь не дать вам повода сожалеть о вашей доброте.

— Я полагаюсь на осторожность вашего высочества. Прошу, не приезжайте в Мурмонд. Иначе отступать нам всем будет некуда.

— Постараемся избегать этих краёв. Возможно, мы ещё увидимся при более благоприятных обстоятельствах?

— Кто знает, — поклонился Шершень. — Не поминайте лихом.