.

Когда артима наконец собралась вместе, все высказали Корелимону, что они думают о таких фокусах. Артисты волновались о здоровье друга, но страха не показывали, только сердито шутили, чтобы на «бис» он такой трюк не повторял! Глава артимы с улыбкой заверил, что ничего особенного не случилось, что «больше не будет», что хотел напугать сыщика, а не их, а получилось как получилось.

— Веселенькое начало гастролей в Серпозерске, — укоризненно прогудел Номус.

— Нормальное, — отмахнулся Корелимон. — Даже удачное. Наших беглецов пока искать не будут, Шершень мне обещал.

— Ты ему веришь? — нахмурился Радио.

— Верю, что ему долго не захочется иметь с нами дело, — усмехнулся Корелимон. — Повторять свой выход на «бис» искатель не согласен. Только если мы сами его заставим.

— Как? — насторожилась Вилора.

— Будем путаться под ногами там, где Шершень не сможет не найти нас.

— Мы не так глупы! — воскликнула Таисса. — Мне тоже показалось, что он готов принять нашу сторону и не преследовать меня и Бари-Ларча. Значит, мы свободны и всё зависит от нас?

— Полностью от нас мало что зависит, — негромко сказал Корелимон, поглаживая сердце сквозь рубашку. — Будем лавировать среди возможностей, как опытные мореходы.

Таисса, уже без грима, пристально уставилась на него синими глазами:

— Отчего же, есть полностью твой выбор. Например и дальше испытывать терпение друзей, или честно всё рассказать.

— Я… — Корелимон пошарил глазами по комнате, он хотел видеть Лумери. Расстраивать её глава артимы хотел меньше всего.

Но Лумери, хотя испугалась за друга больше всех, сразу не пошла в комнату, а проводила сыщика. Они с Шершнем в этот момент стояли возле пустой сцены снаружи гостиницы. Большая Шишка вела собственное расследование. Подозревая, что ей Корелимон не скажет всей правды, Лумери решила выяснить её с другой стороны.

— Вы хотели арестовать заколдованную принцессу? — напрямик спросила Лумери. — Зачем вам это? Вы же видите, ей хорошо с нами.

— Во-первых, дитя, я этого не знал, — терпеливо ответил Шершень, — я должен был проверить. Кроме того, я никого не арестовываю. Мне заказали найти принцессу Лаурелли, в образе кошки или человека — всё равно. Я нашёл, дальше — дело спецслужб её отца.

— Но вы привели с собой людей, чтобы схватить её и передать… этим… сыщикам её отца.

— Я должен был помешать вам скрыться. Моя работа — находить, а не терять подозреваемых.

— Чем это лучше похищения? — пожала плечами Лумери.

— Увы, ничем. Искатель — тот же охотник. Мне заказали добыть редкую дичь — принцессу. Или белую голубоглазую кошку с рыжим хвостом, если угодно. Я собирался выполнить задание осторожно, не повредив её высочеству. Далее — не моё дело. Я получил бы награду, а в Семиранзе, насколько мне известно, нет рабства, принцесса Лаурели могла сама сказать отцу, что не желает более жить взаперти!

— Она бы и сказала! Думаете, от неё бы тогда отстали?

— Думаю, нет, — умудрено улыбнулся Шершень. Лумери вздохнула. Её опыт говорил о том же. Глянув на знаменитого искателя, юная артистка нахмурилась:

— Вы не хотите вредить тем, кого ищете, но сделали бы принцессу несчастной. А что насчёт остальных? Из-за вас Корелимон чуть не умер!

— Не из-за меня, но… ты права, я не хотел такого поворота. Обычно я не применяю грубую силу, только ставлю человека в известность, что бежать ему некуда, ловушка захлопнулась, и добыча добровольно идёт со мной. Если моих средств убеждения не хватает, я вызываю подкрепление. В данном случае, поисковую службу Семиранза.

— Что же не вызвали? Или идёте к ним сейчас? Сколько у нас времени, чтоб убежать подальше? — Лумери с вызовом смотрела на Шершня, как на врага, а он не мог сердиться на девчонку, наоборот, хотел ей объяснить. Впервые.

— Не бойся, я никому не сообщу, где вы. Буду для виду продолжать искать.

— Я не боюсь вас! Что вы задумали? Совесть проснулась?

— Возможно, — усмехнулся Шершень. — Скорей, внутренний голос. Он нашептал мне, что у меня будет больше проблем, если я вас найду и попытаюсь захватить принцессу, чем если не найду.

— Да? — Лумери слегка потеплела. — А почему ваш голос так сказал? Он что-то знает?

— Это и я хотел бы знать. Твой… друг и работодатель сказал, что с тобой можно советоваться в самых сложных вещах. Сейчас у меня нет времени, но на будущее: ты окажешь ответную услугу? Поможешь, если я приду к тебе с просьбой?

— Обещаю, — кивнула Лумери. Шершень пожал ей руку и невольно дёрнулся. Их ладони, соприкоснувшись, выбили сильную искру. — Ай! Что за шутки? Вы меня ужалили! — хмыкнула Лумери, тряся пальцами.

— Прости, по-моему, это ты на меня напала, при исполнении! — парировал Шершень. — Что это? Там скрыт разряд? — он кивнул на темное полотнище, за край которого Лумери держалась другой рукой, беседуя с искателем.

— Это наш занавес. Просто брезент и краски… ну, и железные петли для крепления. Посмотрите, вам нравится, только честно? — Шершень видел занавес только с тёмной стороны, Лумери показала ему роспись. В тусклом свете уличных фонарей трудно было разобрать что-то, но сыщик мигом извлёк из кармана яркий газовый фонарик и внимательно рассматривал картину на занавесе.

— Любопытная работа… след сильного волшебства… вот, что меня ударило.

— И меня, между прочим!

— Да, раз уж мы оказались в единой цепи… — Шершень смотрел на отдельные элементы росписи именно как на зашифрованную карту. — Оригинальный стиль совмещения пространства. Видишь, все части связаны общим узором. Мне кажется, между нами тоже есть такая связь, вот эти искорки… Кто рисовал? Краска совсем свежая.

— Да, нарисовано несколько дней назад, мы по дороге познакомились с художником. Он начинающий, как думаете, у него большой талант?

— Определённо! — Шершень чуть ли не с лупой исследовал каждую картинку.

— А это — я. Похожа?

— Да. А это кто? Кому танцовщица протягивает руку?

— Клоуну, сами видите. Вообще-то, это будто наш Тру-тру, тот, кто играет на трубе, помните? Видите, он толстый и с желтыми поперечными полосами на майке. Но лицом непохож. Художник, по-моему, хитро изобразил себя рядом со мной, — лукаво улыбнулась Лумери.

— На него клоун похож больше?

— Ну, если знать… Художник немного старше меня, а тут нарисован взрослый. Это… вы⁈ — осенило Лумери. — Ваша прическа, и брови… — Узнавание пронзило её так, что она снова дёрнулась, как от маленькой молнии, прошившей все её нервы с макушки до пяток.

— Похоже, это я, — не менее пораженно признал Шершень. — Крупная голова, коренастая фигура, желтые полосы на брюхе… символ шершня. А вот та искра, которая проскочила между наших пальцев.

— Зелёная. Считаете, это хороший знак? — шепотом спросила Лумери, резко почувствовав, что у нее со знаменитым искателем наметилась общая тайна.

— Надеюсь, да. — Шершень помотал большой круглой головой, отгоняя настойчивый шепот тайны: — Хватит, беги, тебя все ждут. Если этой искре суждено вырасти и создать новую связь, — он провёл пальцем по искристому узору, переплетающему всё островки на занавесе, — мы ничего не сможем сделать, это случится в своё время. Не стоит торопить события. Спасибо тебе, беги.

— Спокойной ночи, — благовоспитанно кивнула ему Лумери. — Прощайте и удачи вам.

— И вам, — кивнул Шершень.

Лумери убежала, знаменитый искатель остался стоять за сценой, глядя на обратную сторону занавеса.

— Спокойная ночь, это вряд ли, — пробормотал он про себя. — Но уж теперь-то я уверен, что сделал верный ход, оставив вас в покое. Предоставленные своей судьбе, вы приведёте меня в точку, куда мне самому путь заказан из-за проклятого заклятья. Ты, девочка, — мой проводник. Невероятно, но теперь это очевидно. Катитесь, куда пожелаете, не стану вам мешать. Но и глаз не спущу, даже не надейтесь скрыться от Шершня!

Заглянув под сцену, сыщик вытащил большой круглый прожектор. Покрутив колесо сжатия газа, заставил прожектор ярко вспыхнуть. Установил его на камнях мостовой под стеной гостиницы, чтобы свет падал на занавес, освещая всю роспись, как днём. Отступив на пару шагов, полюбовался яркой картиной, достал из кармана коробочку с порошком и дунул щепотку с ладони так, чтобы облако широко разлетелось. Блестящий порошок не падал, а застыл в воздухе. Танцующие пылинки приняли цвет и очертание рисунков на занавесе. Теперь в воздухе искрилась и колыхалась точная тень рисунка на брезенте.

Шершень большим пальцем откинул крышку коробочки. Вся картина из множества пылинок мигом втянулась обратно, как прозрачное шелковое покрывало. Крышка со щелчком закрылась. Шершень бросил невесомую копию занавеса в карман дорожного сюртука и унёс с собой.