.
Добыв у хозяйки «Смоляной розы» котёл, воду и дрова (постояльцам, тем более артистам, хозяйка одолжила всё бесплатно), новоявленные сёстры Радос устроили большую стирку. Припорошенные пылью костюмы, на удивление, оказались целыми, разве что с мелкими прорехами, которые легко зашить. Из хорошего прочного полушелка, размером, в основном, на высоких мужчин, отмытые от пыли, они засияли яркими красками.
Женских нарядов было только два. Громоздкое парчовое платье на шнуровке, которое собиралось из частей: рукава, лиф, воротник, нижние юбки, — всё накладное и скреплялось булавками. К такому платью полагалась диадема из огромных граненых стекляшек с зеркальным блеском на тонком золоченом обруче и белокурый парик с раз и навсегда завитыми локонами. Эта роскошь совершенно покорила Лумери. Она хотела немедленно примерить наряд, но чистюля Таисса настояла, что всё нужно почистить, выбить пыль, а всё, что можно, лучше постирать.
Второй наряд состоял из крошечного, словно детского, трико из сине-белых ромбов. Лумери уже знала, как здорово растягивается безразмерный костюм. Дополняли трико пышный воротник, нарукавники и длинная пышная юбка, всё из многослойной белой вуали с блестками и золотой нитью. Вопрос, в чём будет выступать Таисса наверху рамки, решился сам собой.
Мужских нарядов было больше. Широкополая разбойничья шляпа, матросский берет, цветная клоунская шапочка с бубенцом на острой макушке, складные шелковые цилиндры — черный и белый, к ним черные плащи, один с алой, другой с белой подкладкой. Огненного цвета смешной необъятный комбинезон с невероятно пышными манжетами и жабо, с огромными, как блюдца, блестящими пуговицами, и к нему туфли с накладными носами, вдвое увеличивающими размер ноги, с помпонами, как на домашних тапочках. Кричащих расцветок и невероятных покроев штаны и фраки, сорочки в яркую клетку, чулки и в цветную полоску, смешные галстуки — ничего скучного и скромного. Из этого богатства можно было собрать наряд для клоуна и для надменного богатого жениха, причем, неизвестно, чья роль получится смешнее. Две потертые мантии — небесная, со звездами, и темно-фиолетовая, с вышитым золотым драконом, одинаково подходили для образа чудака-учёного или коварной ведьмы.
Кроме одежды в мешке, заменяющем сундук-гардероб, нашлись несколько седых париков, накладных носов и бород, для тех самых жутких ведьм и стариков звездочетов. Была полупустая коробка с сухими красками для лица, которые Лумери не удалось испытать, сколько она ни тёрла пальцем, краска не бралась или сразу осыпалась. Радио сказал, что их можно «оживить» жиром или водой, на первые представления хватит, потом докупят, хотя бы красную, черную и белую краски, их в коробке почти не осталось.
Пока новые «звёзды» выстирали и развесили сушить по всей снятой комнате новые наряды, Корелимон как раз вернулся с красной краской. Но не для лица, а купил на медный таврик баночку и кисточку, обновить надпись «Сёстры Радос». Он старательно восстанавливал буквы на расстеленном брезенте, пока Радио и Бари-Ларч обвивали верхнюю рамку тонким шнуром. На него ушли ещё два последних медяка. Даже начищенные до золотого блеска «звёздочки» для песни о звёздах пришлось потратить.
Всё. Артима храбро начинала выступления с нуля, исчерпав до дна запас денег. Но именно на представлении новые медяки, обычно, и попадали в шляпу, которую нёс Ларчик, так что об этом Корелимон совсем не беспокоился.
Главу артимы волновало, как правильно составить номера, так, чтобы Бари-Ларч и Таисса попали в человеческом обличье на сцену всего дважды: в парад-алле, и для воздушного танца. А в шкурках выступили вместе только раз, в беседе с животными. Потом их нужно чередовать, так, чтобы Ларчик мог прыгать через Ореховую карусель и танцевать с Лумери, а Мамули первая прошла бы по верхней рамке перед танцем. И чтобы Радио ничего не заметил, хотя скрывать от него удивительные способности пары главных артистов очень неловко. Парень сообразительный, уже заметил странности. Но раз это желание принцессы…
Обсудив все номера для вечернего выступления, отрепетировав их, насколько хватило времени, выучив последовательность и подобрав себе костюмы, артисты недолго отдохнули, нарядились и выступили с постоялого двора, покорять Хольмин.
Толкать уже поставленную развернутую сцену по узким улочкам затруднительно. Но стоило пройти задворки торговых рядов, и прямо перед ними открывалась рыночная площадь. Там и решили дать первое представление. Если будет успех, завтра или послезавтра можно собрать повозку и доехать до площади Ратуши. Пока — Лумери танцевала по центру движущейся сцены, они с Таиссой при этом пели хором. Правда, без музыки, ведь Корелимон и Радио оба толкали сцену, которую тащил Бари-Ларч.
Ося бежал рядом, между ними, что давало Традиону повод для шуток. Мол, ослик прохлаждается, а люди впряглись за него. Ося капризно «отвечал», что он — артист, ему негоже тянуть повозку, как простому ослу. Ну, ничего, бездельник отработает на выступлении, обещал Радио. Так же, они с Корелимоном по очереди зазывали публику посмотреть выступление несравненных сестёр Радос, которые покажут воздушный танец и ещё многое другое.
Радио и Ося остались охранять сцену и зазывать народ на рынке. На переднюю рамку повесили обшарпанный брезентовый занавес с новенькими огненными буквами. На его фоне Традион обещал невероятное представление. Корелимон взял гитателе, заиграл бодрый марш, и с другими артистами устроил по ближайшим улочкам и площадям парад-алле, зазывая людей на представление.
Бари-Ларч как пёрышко подхватил Лумери, девочка стояла у него на плечах в полный рост и размахивала лентами. Время от времени, силач опускал её, Лумери лихо трижды делала колесо, они с Таиссой пели на два голоса куплет веселой песенки, Корелимон зазывал посмотреть воздушный танец сестёр Радос. Расхваливал своих «звезд», перечисляя, кого люди увидят на сцене, что поразит их воображение. Бари-Ларч крутил над головой Ореховую карусель, а на каждом углу, так же легко, как крутил палку, подхватывал на руки обеих сестёр Радос, они сидели на его руках, а Бари-Ларч вращал их, сам, как живая карусель.
Когда толпа зевак, мальчишек и молодых горожан длинным «хвостом» тянулась за шествием артимы, Корелимон, описав круг, повёл зрителей на рыночную площадь. Там они вместе с Радио быстро сняли занавес, висящий всего на четырёх петлях, Таисса и Лумери с двух сторон взобрались на мачты и сверху замахали лентами, пока Радио объявлял начало представления и первый номер. Ларча Умнейшего в паре с Лумери Радос. Откуда ни возьмись на сцену выскочил Ларчик, хотя до этого Традион бесуспешно высматривал пса и даже не решался его объявлять, но Лумери заверила, что всё в порядке.
Никто не видел, как под сцену возле заднего колеса нырнул Бари-Ларч, а выскочил с другой стороны коричневый пойнтер с белой грудью и белыми веснушками. Тот же фокус позже провернула Таисса, а потом Мамули, снова вернув Таиссу.
Представление действительно разрослось, новые номера и настоящие сценические костюмы придавали блеск маленькой артиме, песенки Лумери, шуточки и чревовещание Радио, их беседа с животными, Ореховая карусель, воздушный танец… Бари-Ларч мерился силами со всеми желающими и у всех выиграл. Благодарю усилителю звука, слышно было каждое слово, крошка гиталеле гремела, как оркестр. Люди хлопали, смеялись, в конце кричали «браво!», «бис!», в шляпе для сбора звенели монеты, и медь, и серебро.
Если бы на верхней раме висели фонарики, представление могло продолжаться и ночью, а так оно закончилось в сумерках, когда Традион жонглировал тремя соляными факелами, рассыпавшими белые искры.
Кольцо зрителей рассеялось, Бари-Ларч остался охранять сцену до утра. Артисты вернулись в «Смоляную розу», заказали роскошный ужин, Лумери отнесла две порции на рыночную площадь и сидела там, составив компанию добродушному великану.
После ужина Радио пригласил Таиссу погулять на площади Ратуши, куда они так и не добрались днём.
— Если вы не очень устали, красавица.
— Честно говоря, я очень устала, — слегка улыбнулась Таисса. — Но отказать собрату не могу. Немножко погуляем, только не до утра.
— Похвальная честность, — усмехнулся Радио, взяв ее под руку. Они медленно шли мимо пустых торговых рядов. — А если я спрошу ещё, ответите?
— Попробуй. И говори мне «ты».
— Сейчас не могу, вы слишком прекрасны, я боюсь забыться. Таисса, вы не любите кошек? — спросил он с вкрадчивым мурлыканьем.
— Я⁈ Почему?
— Ни разу не видел Мамули рядом с вами.
— Радио, если ты догадался, пожалуйста, не ломай комедию. Представление закончилось и я, правда, очень устала. Скажи прямо.
Он приглушенно рассмеялся:
— Я бы не догадался, не скажи Лумери, что Ларчик и наш великан так похожи, что у них даже одно имя. Мне показалось это бредом, но я заметил, что они… сменяют друг друга, как матросы на вахте. Как вы с Мамули. Что это значит?
— То, что ты подумал.
— Я не верю, — более хрипло, чем обычно, взволнованно сказал Радио.
— Почему? Ты уже видел чудеса, — спокойно сказала Таисса.
— Но как⁈
— Заклятье, — пожала плечами рыжая «звезда» артимы. — Ларч и Мамули — действительно наше второе лицо.
— Почему от меня скрывали? Все же знают, да?
— Недавно узнали. Все сами догадались, ты тоже, и очень быстро. Но это тайна, нас ищут, нам приходится скрываться, поэтому…
— В каком виде вас ищут? Как людей или…
— И так, и так, — грустно вздохнула Таисса, но снова улыбнулась, глянув на Радио сапфировыми глазами: — У меня много тайн. Только, пожалуйста, не воображай то, чего нет.
— Не нравлюсь? — Традион с мальчишеским вызовом прищурил один глаз и закусил губу.
— Нравишься. Но если ты такой наблюдательный, мог бы заметить, что я нетороплива в своих чувствах и поступках.
— Готов быть другом, сколько пожелает прекрасная дама, — Традион по-гусарски поклонился, щёлкнув каблуками.
— Спасибо. Настоящие друзья дороже, чем поклонники.
— Почему?
— Реже встречаются, — лукаво засмеялась Таисса.
Они полюбовались на красоты ночного города, на шпили, башенки, ярко освещенные площади, красивые особняки, крошечные кафе с гирляндами цветных фонариков у входа. Всюду гуляли компании и парочки. Деловая суета дневного города уступила ночной прохладе и беззаботности. Повсюду звучала музыка.
— Красиво, — Таисса окинула взглядом оживлённую площадь Ратуши. — Завтра переберемся сюда? Нам пора возвращаться. Нужно хорошенько отдохнуть, завтра будет настоящее покорение города!
— А что было сегодня?
— Большая репетиция.
Радио понимающе усмехнулся, и они пошли обратно в «Смоляную розу».