.

— Сразу, как начался сезон первых весенних ярмарок, то шапито, где я работал, расположилось в одном северном городке. Думали, простоим там не меньше недели, а то и целый месяц, если повезет. На равноденствие туда съехалось множество мелких театров и балаганов, так что на главной площади едва хватало места всем. Но мы радовались, встречая коллег. Чем больше зрелищ на празднике, тем дольше один зритель будет кочевать из шатра в шатер, смотреть и слушать разные программы. Тем дольше сможем простоять в городке, и сборы будут больше!

В тот день я помогал натягивать купол шапито. Когда мачты уже стояли крепко, а купол был натянут, так что звенел, директор отпустил нас отдохнуть перед вечерним представлением. И поглядеть вокруг, что интересного привезли другие артисты.

Сейчас даже не вспомню, что я видел. Потому что всё перекрыла небольшая, но высокая, как дымовая труба, красная палатка предсказательницы. Едва глянул на вывеску, вошел туда, время будто остановилось. Не помню, сколько я там сидел, что было до и после, стряхнул это наваждение уже только к вечеру, когда выступал перед публикой.

— А что она тебе сказал? — Лумери широко раскрыла глаза и слушала с чуть приоткрытым ртом.

— Старуха? Впрочем, чем больше вспоминаю, тем страннее она мне кажется. Была ли она старухой? Мы привыкли думать, что сгорбленные гадалки с хищным носом обычно не молоды, но эта… Нос у нее был крючком, как клюв, на голове — пёстрый платок, но кожа выглядела очень бледной и гладкой, другого слова для ее лица и рук, кроме «мраморные» не подберешь. Пожалуй, это редкость в таких палатках. А темные глаза горели насмешливо, в них отражались огоньки свечей. Она была худой, куталась в шали и нависала над столом, но правду сказать, я не мог толком разглядеть ее, как ни старался. Я сам актер и понимал, что вижу образ для клиентов, а что за ним? — Традион бессильно развел руками.

— Может, тебе всё это показалось в неверном свете?

— В палатке не было темно. И любое освещение на фоне красных штор не отбрасывает бледные тени! Ее тонкое лицо светилось, как молодой месяц. Между нами стоял черный полированный стол. Я достал серебряный таврик, но предсказательница велела мне сесть напротив и для начала дать ей руку.

— Предсказание вперед, плата потом, — проскрипела она. Я понял, она меняет голос. И точно, когда она всмотрелась в мою ладонь, она закрыла глаза и заговорила совершенно другим голосом. Не могу описать, это был музыкальный шепот, но в своих мыслях я слышал ее слова в полную силу, и прекрасный глубокий голос пел, а не говорил.

— Дорога ведет тебя на юг, но будет совсем не гладкой и даст такой зигзаг, какого ты не ждешь!

Признаться, я не удивился таким словам. Легко предсказать превратности дороги странствующему артисту! А кто из нас в летний сезон не движется на юг? Но провидица выпустила мою руку, словно из воздуха достала длинное перо какой-то редкой птицы и бросила на стол. Перо сразу вспыхнуло и осыпалось пеплом, от него поднялось целое облако легкого дыма. Но я не чувствовал характерного запаха палёных перьев, наоборот, пахло чем-то невероятным, заморскими цветами и пряностями.

— Каким было перо? — Корелимон прижал ладонь под курткой к сердцу.

— Огромное! Вот такой длины, — рассказчик развел пальцы на добрый фут, как рыбаки преувеличенно показывают свой улов, — тонкое, изогнутое полумесяцем.

— Какого цвета?

— Огненное. По краю то ли золото блестело, то ли черное. Возможно, чернота мне показалась, когда перо стало обугливаться, прежде чем вспыхнуть. Ты видел такое сам? Теперь веришь?

— Рассказывай.

— Твоя нить скоро завяжется в узелок с другими, и ты найдешь своё настоящее место. Но прежде, ты потеряешь работу из-за женщины, — сказала гадалка. Повторяя ее слова, Традион говорил глубоким контральто, его голос звучал совершенно потусторонне. Но пародист признался, что это не полное сходство. Тот самый голос он не может повторить.

— Будет ли она молода и красива? — спросил я, делая вид, что не боюсь.

— Не для тебя, — провидица смотрела сквозь дым, а он клубился, хотя от пера уже тлели только несколько искорок. Я мысленно усмехнулся. Логично, каждая женщина когда-то была молодой и могла быть для кого-то красивой!

— Я не настолько легкомысленный тип, что бы вам ни показалось по моему виду, чтобы бросать работу не из-за ослепительной красавицы!

— Тебя не спросят! Но это будет к лучшему. И новую работу тебе найдет собака.

Я так удивился категоричности моей судьбы — мне совершенно не оставлялось выбора!— что открыл рот и на секунду онемел. А ведь такие конкретные предсказания очень легко проверить! Со мной, знаете ли, такого в жизни не случалось! Но только я хотел положить на стол плату и задать ещё пару вопросов, как место, где сидела гадалка полыхнуло огнем. Огненный столб взвился под потолок, но не прожег дыру, напротив, своим порывом загасил свечи. Провидица словно вылетела в трубу! Первоклассный фокус. Меня таким не удивить, но я оценил успех коллеги. Странно то, что она не взяла денег. Я всё равно оставил монету на столе и вышел из шатра. Предсказание накрепко засело в моём мозгу, я думал, не отвяжется, но уже ночью после представления думать забыл о дневной прогулке по ярмарке.

— Что случилось дальше? — Лумери ловила каждое слово рассказчика.

— То, что мне предсказали, начало сбываться.

— Сразу? — как-то особенно придирчиво спросил Корелимон.

— Представьте, нет. Целую неделю ничего не происходило. Предсказание словно нарочно ждало, чтобы я позабыл о нём. Я, правда, уже начал забывать, но вдруг… О! Кто эта красавица?

— Таисса, — призывно замахала рукой Лумери. — Сюда! Тут у нас чудеса творятся!

Когда красавица в сером плаще поплыла в их сторону, Традион вскочил, поклонился, нашел ещё один стул и не занял своего места, пока Таисса не согласилась присоединиться к их столу. «Звезда» назвала свое артистическое имя, заказала обед и молча слушала конец рассказа.

— Неловко в присутствии такой невероятно обворожительной дамы рассуждать о другой женщине, — смутился Традион. И услышал возмущенное фырканье Лумери: «При мне, значит, можно⁈»

— Что ж, я вынужден рассказать всё, как было, хотя моей репутации в ваших глазах это не на пользу.

Традион в лицах, говоря на разные голоса, жестами и мимикой изображая героев, поведал, что происходило дальше. Половина трактира вытягивала шеи, облизывала губы от любопытства, прислушивалась изо всех сил, но этот спектакль был только для своих.

— Под конец ярмарки сборы были отличные, настроение приподнятое, но наш директор заметил, наконец, неладное. Его супруга, даже в прошлом не артистка, чистой воды домохозяйка на колёсах и неплохой счетовод нашей труппы, она… как бы сказать, положила на меня глаз. А я, хотя вообще-то могу себя назвать ценителем женской красоты, не мог ответить ей взаимностью. Это не требовалось буквально, но уступить, сделав вид, что пылко влюблен, я тоже не мог. Самоуважение Традиона кое-чего стоит! Три недели я изворачивался угрём, стараясь не остаться с ней наедине. Жена директора твердо рассчитывала на успех и скрывала свою охоту на меня. Но, когда поняла, что нашим свиданиям «не везет», не случайно, решила отомстить.

— Так ты кусаешь руку, которую тебя кормит, наглый мальчишка? Неблагодарный! Я слово скажу, муж вышвырнет тебя на обочину, с которой подобрал! Или на другую, без разницы. Как только мы покинем ярмарку, считай, ты у нас больше не работаешь! Но если мой дурачок проявит благоразумие…

Ну, я не проявил. Отказать прямо не мог, ждал удобный момент, чтобы директор застукал женушку прямо в момент нежных признаний и угроз. Увы, я плохо знал эту семейку! Директор, вероятно, всё понимал, но обвинил меня, а не супругу. И выгнал, заплатив только половину моей доли. Шапито покатилось дальше на запад, я, вспомнив слова провидицы, двинул на юг. И вот я здесь! Судите сами, ваш пёс исполнил и вторую половину предсказания!

— Предсказание? — Таисса подняла на нового знакомца заинтересованный взгляд. — Я пропустила самое интересное?

— Я потеряю работу из-за женщины, но это будет к лучшему, я найду настоящее место. И новую работу мне даст собака! Ларч может подтвердить, мы с ним уже отлично сработались, верно, дружок?

— Гав! — подтвердил Ларч.

— Понятно, — Таисса прикрыла блеск глаз. — Надеешься путешествовать с нами?

— Надеялся, но теперь это моё заветное желание! — пылко заверил Традион. Лумери уже знала, что если он, даже невольно, меняет голос, значит, играет роль. Таисса скрыла ироничную усмешку, тоже раскусила артиста. Слово взял Корелимон:

— Я бы сказал, что человек-оркестр, даже если он умеет так виртуозно болтать языком, а с акробатикой у него похуже, для нас ценнейшая находка! Но, смотри, друг, наша артима — равная команда, мы все должны держаться вместе и защищать своих. Если твоя тяга к красоте настолько сильна, что будет докучать Таиссе… сам понимаешь.

— Да он только так говорит, любит похвастать, — улыбнулась Таисса, не поднимая глаз. — На самом деле, романов с молодыми «звездами» шапито у него не было. Работа — важнее всего, он хочет прославиться! При должном старании Традион сможет относиться к нам с Лумери, как к сестрам по сцене. Я права?

— Вы тоже провидица?

— Всего лишь немного читаю мысли, — так же спокойно и загадочно ответила Таисса.

— Ты можешь с этим выступать! — осенило Лумери.

— Не знаю, нужно тренироваться… — смутилась Таисса. — Так сразу, разве получится?

— Я знаю способ, при котором несомненно получится! — заверил Традион. — Цирковая телепатия, обычно, чистый трюк, без способностей! Я знаю, как это делается! Но если есть дар… Я слышу, как шумит океан неисчерпаемых возможностей! — зычно провозгласил Традион, взмахнул руками и шипением очень похоже изобразил морской прибой.

— Дружище, не может быть, чтобы тебя раньше не звали «Радио»! — засмеялся Корелимон. Традион церемонно склонил голову, как выпускник военного лицея:

— Случалось. В детстве, ещё дома, до цирка. Но я не против такого сценического имени, если вам нравится.

— Нравится? Да это имя ещё большая находка, чем твой дар! — пошутил Корелимон.

— Ах, так? А вам не повезло на одну букву, — ответно подколол его Радио скрипучим голосом комического старика-зануды: — Могли бы зваться «сердцем льва»! Корелионе — звучит? А так? Просто лимон.

— Мда, не судьба, — добродушно подтвердил глава артимы. — Что ж, пожми руки новым коллегам. Мы здесь на «ты», без церемоний, по-семейному. Ты на мели? Что заказать, чтобы достойно отметить твою новую работу?

— Нет, не сегодня, — возразил Радио своим обычным, слегка хриплым голосом. — Сначала испытайте меня. Если заработаем столько, что хватит на банкет, я угощаю! Меня, можно сказать, выгнали с предыдущего места за неблагодарность. Дело чести доказать, что это не так. Я очень рад знакомству с вами. Возможно, этот «узелок» мне предсказали? Так пусть он будет крепким!