.

Прежде чем артима в новом составе покинула трактир, Таисса обсудила кое-что с Корелимоном без свидетелей. Они закрылись в комнате, пока остальные развлекали публику внизу. Лумери пела, Традион мастерски подражал звукам шарманки, аккомпанируя певице не хуже гиталеле. Ларч показывал свои фокусы, срывал аплодисменты и старательно собирал в маленькую плошку медяки, переходя от стола к столу.

— Должен ли этот Радио сразу знать все наши тайны? — спросила беглая принцесса.

— Твои особые способности и Ларча? От меня он ничего не узнает, пока ты сама этого не пожелаешь. Но я мечтаю собрать таких артистов, которым можно доверять, — заметил глава артимы.

— Мы очень мало знаем нашего нового собрата, — мягко сказала Таисса. — Он говорит на разные голоса, но о чём думает при этом? Насколько он болтлив не в артистическом смысле? Вокруг полно шпиков и…

— Не беспокойся. Я предупрежу Лумери. Традион узнает, кто ты, когда будет готов.

— А мы? — Таиссы испытующе вглядывались в лицо Корелимона. — Разве ты ничего не скрываешь от нас? Когда мы будем готовы разделить с тобой этот секрет?

— О чём толкует ваше высочество? — Корелимон смутился и сжал пальцы, остановив руку, уже тянущуюся к сердцу. — Скрывать, не значит обманывать друзей, мы ведь только сейчас решили, что всякой тайне — своё время. Возможно, когда я сам буду готов… Да и зачем? Что это даст? Спрошу только, как много ты знаешь?

— Кошки читают мысли, — намекнула Таисса.

— Я думал, ты сейчас не кошка.

— Я всегда немножко кошка, — глубокие васильковые глаза бывшей принцессы смотрели серьёзно. — Это моя суть, усиленная заклятьем семиранзских магов.

Корелимон слегка улыбнулся:

— Кошки умеют хранить тайны. Согласен, они знают слишком много, но до времени не выдают друзей?

Таисса многозначительно кивнула.

— Мне пришла сейчас забавная мысль! — глава артимы старался говорить бодро, словно ничего не случилось. — Как будто у каждого из нас есть предсказание! У меня, у Лумери, у Радио, как выяснилось… А у вас нет?

— Это не тайна, — по-кошачьи улыбнулась Таисса. — Я убежала из дворца как раз когда мне предсказали очередное неудачное сватовство, и что вместо него я обрету наконец желанную свободу!

— Кто сделал предсказание?

— Не знаю. Однажды в полдень ко мне в открытое окно влетела алая бумажная птичка. Когда я развернула, оказалось, это письмо с предсказанием. Только я прочитала, бумага вспыхнула у меня в руках и рассыпалась пеплом. Барио помог мне, он там упоминался. Мол, я могу доверять только большому другу с темной кожей. Но нас поймали, и мы вдвоем попали под заклятье. Забавно, что в результате изгнания, которым нас хотели наказать, я обрела наконец ту самую свободу! Особенно сейчас, когда мы можем свободно превращаться по желанию. Я совершенно не хочу вернуться к тоскливому заточению во дворце! — глаза принцессы непокорно сверкнули, она тряхнула рыжей гривой и топнула ногой.

— Я хорошо вас понимаю. Сам жил на привязи, — Корелимон обнял Таиссу за плечи. Судьба свела нас вместе не напрасно. Теперь у вашего свободного высочества не один друг. Это существенное приобретение!

— Не называй меня «высочеством», мы же договорились! Но в остальном, ты прав. Нигде мне не было так хорошо, как с вами!

— Могу признаться, и мне тоже. Думаю, Бари-Ларч подтвердит за себя, если его спросить. Мне показалось, они с Лумери больше нашего доверяют Традиону. Возможно, чистые бесхитростные души уже раскусили его, пока мы сомневаемся?

— Возможно. Но я предпочитаю осторожность, — настаивала принцесса-кошка.

— Как объяснять ваши исчезновения?

— Что мы опережаем вас, ушли в разведку, встретимся на месте.

— Договорились. О… дождь прошел, пора продолжать путь.

* * *

Тучи разошлись, снова припекало солнце, но воздух и мокрая дорога ещё не успели прожариться, было тепло, но воздух после дождя оставался свежим. Завидев берег реки с белым пляжем, артисты устроили привал. С удовольствием растянулись на песочке, включая Ларчика, который с удовольствием катался по песчаному бережку. Он и Мамули были в образах животных, и Радио ничего не заподозрил, хотя и поглядывал выжидательно по сторонам, надеясь, что вот-вот к ним присоединится Таисса.

Вода в реке была теплой, вдоль берега проходила песчаная отмель без сильного течения и без водоворотов. Чисто, неглубоко, река словно приглашала окунуться. Лумери хвасталась, что умеет плавать и плескалась на мелководье. Мужчины тоже не отказали себе в удовольствии сплавать наперегонки вдоль берега. Ларч и тот пожелал окунуться и следил за Лумери, прыгая вокруг и поднимая волны с брызгами. В воду отказались лезть только Ося и кошка.

— Умеешь делать заднее сальто с поддержкой? — спросил новичок артимы у Лумери.

— Не знаю, покажи как.

— Да легко, я даю тебе трамплин — ты сильно отталкиваешься ногой от моих сцепленных ладоней, и кувыркаешься назад. В воде это не страшно, попробуй. Только толкайся хорошенько и делай такой поворот, чтобы сразу встать на ноги. В нашем случае, войти в воду ногами. Хотя бы коленками, но не спиной.

— Попробую, — беспечно согласилась Лумери.

— Поосторожней, — предупредил Корелимон, с опаской наблюдая за новым трюком. Но Лумери удачно прыгнула с первого раза, и потом только повторяла, отрабатывая сальто.

— Попробуем на песочке? — предложила она.

— Не боишься? — уточнил Радио.

— Так, немножко. Но ты меня поймаешь, если что, и песок мягкий. Нужно учиться, в воде это зрителям не покажешь.

— Ты серьезна не по годам, — уважительно оценил Радио. — Артистка!

Ларч отряхнулся и кругами носился по пляжу, пока не устал, тогда снова катался по песку. Лумери прыгала, Корелимон страховал её сбоку, но Радио и сам справлялся со страховкой. Он мог поднять Лумери за щиколотки в «свечку» — когда она стояла в полный рост у него над головой. Учил её ходить на руках, причем, сам ловко показывал все трюки. Когда они натренировавшись, устали, Лумери шлёпнулась на песок, сушась на солнышке, а Традион острым ножом выкроил из средней пелерины своего плаща три заготовки, похожие на странные цветы.

— Что ты делаешь? — полюбопытствовала Лумери, подперев кулаками щёки и наблюдая.

— Если сжить эти шкурки получатся круглые мешочки, как шкурки апельсинов, но пустые. А если их набить песком, будут хорошие мячи для жонглирования. Ты умеешь шить? Иголка есть?

— Ага. А ты меня научишь жонглировать этими «апельсинками»?

— Научу. Я видел тут в одной яме на берегу под песком соляную глину. Если не показалось, можно соорудить соляные факелы. Они здорово искрят, как бенгальские огни. Вот чем красиво жонглировать. Но сперва нужно выточить булавы, такие удобные палки с толстой головкой, из которых делать факелы.

Корелимон услышал. Пошел в ближнюю прибрежную рощу, вырезал шесть подходящих одинаковых веток про запас, хотя на первое время хватило бы трёх. Традион намазал сухую щепку глиной, подождал, когда тонкий слой высохнет, и поджёг. Глина оказалась настоящей, соляной, горячей лучше серы на спичках. Мамули с большим интересом наблюдала, как артисты готовили новый реквизит и учились им пользоваться. Лумери сшила «шкурки», туго набила их влажным песком и зашила. Получились три отличных тяжелых мячика. Радио ловко подбрасывал их разными способами. И соляные факелы вертелись у него в воздухе, как колёсики какого-то механизма. Только пока не горели.

— Здорово! — восхитилась Лумери. — Ты — ценное приобретение.

— А то! Не гоните, я вам пригожусь, — пошутил Радио.

— Мда-а, — протянул Корелимон. — Пара звездных актеров у нас есть, ты и Таисса. Силач, певица, она же акробатка… Лумери, кого не хватает для полного блеска?

— Попугая?

— Зачем нам два попугая? — удивился Корелимон. — У нас уже есть Радио.

— Они бы соревновались, кто лучше передразнивает!

— Когда есть чревовещатель и подражатель, ни одна душа не поверит, что попугай по-настоящему говорящий, какой смысл его показывать? — заметил глава артимы. — Гораздо лучше, если у нас будет говорящий осёл! Тем более, Ося у нас уже есть.

— Вы дразнитесь, а я согласен, — всерьёз поддержал идею Радио. — Я могу вести беседы с осликом или с псом, или с обоими сразу, или они могут говорить между собой, или…

— А со мной они могут говорить? — живо спросила Лумери. — Ну, чтобы все животные говорили со мной на разные голоса. И с тобой, одновременно. Как будто ты или я не верим, что они говорящие, а они как начнут…

— Хороший номер, нужно поработать, — одобрили мужчины.

— Муль-муль, — поддержала кошка.

— Муль-муль? — передразнил Традион. И продолжал тоненьким «кошачьим» голоском: — Да это гениальная идея, клянусь моим хвостом! Я буду самой умной из вас и удивлю всех своими замур-рчательными рассуждениями.

— Не-а, не удивишь, — рассмеялась Лумери. — Ты и так самая умная, мы знаем!

— А й-а, й-а, что буду г-говорить? — слегка заикаясь «ослиным» голосом спросил Радио, подстраиваясь под движения губ Оси. Ослик что-то жевал и очень удивился, услышав ослиную речь из уст человека.

— Ты будешь мечтать, — сразу придумала Лумери. — Пока не знаю, о чём, но Мамули у нас будет умница, и вся такая правильная и вежливая, Ося — мечтатель, пока не очень образованный, а Ларчик… сам придумай.

— Ларч — добрый друг. Он будет не давать нам всем поссориться, — придумал Радио. — Что ж, осталось выбрать, кто будет скептиком, не верящим в говорящих животных? Ты или я?

— Я. Так смешнее, что вы с Корелимоном верите в чудеса, а я будто бы нет.

— Раз роли разделены, нужно попробовать сыграть какую-нибудь сценку смешной беседы. — Радио с Лумери долго тренировались, импровизировали беседы с животными, заранее решив, что точного текста не будет, нужно будет отвечать на реплики зрителей, и каждый раз беседа пойдет иначе.