— Я был излишне резок с тобой, прости, — без всякого принуждения извинился сэр Галад. — Но я хотел проверить, что ты за человек. И, считаю, ты мне подходишь. Не вернуться ли тебе к мыслям о работе в моем замке?

— Что я должен буду там делать? — сдержанно поинтересовался Самил. Предложение, такое желанное ещё утром, сейчас настораживало и требовало уточнений.

— Жить. — Галад тяжело вздохнул и нахмурился по своей привычке. Подобрать точные слова ему давалось непросто. — Видишь ли, у меня сын твоих лет. Так уж получилось, что он одинок на свете. У него пока нет крепких друзей, нет родственников его возраста. А ему вскоре предстоит поехать учиться очень далеко, в закрытый университет на Северо-Западе. Я хотел бы подыскать ему компаньона. Почему-то девицам часто находят компаньонок для путешествий и для самостоятельной жизни, а мальчикам больше принято давать в сопровождение слуг. Но я хочу, чтобы вы были равными. Я обещаю вам в замке одинаково уважительное обращение, одинаковые по ценности одежду и подарки или одинаковые по тяжести наказания, если заслужите. Разумеется, нельзя заставить вас за эти несколько месяцев подружиться, но, возможно, вы привыкнете держаться вместе, разделять радости и тяготы в новых условиях. Это поможет вам легче освоиться в незнакомом окружении. Надеюсь, поможет и в учебе.

— А чему я должен учиться? Вернее, чему будет учиться ваш сын?

— Он решил стать магистром небесных сфер. Мечтает наблюдать звезды. Но я хорошо знаю этот университет. Выжить там очень трудно. Звездочёты считают, что тем, кому нет дела до людей, и кто не умеет общаться с ними, не найти общего языка и со звездами. Они устраивают ученикам такие проверки сил и выносливости, что военная академия, по сравнению, — летний пикник в приятной компании.[1] Бора́с в одиночку там не продержится и месяца. А обучение стоит огромных денег… к тому же, Борас уверен, что звезды его призвание.

— Мне тоже интересно учится у Звездочётов, — заметил честолюбивый неудачник. — Но денег у меня нет.

— Я плачу за вас обоих, естественно, — заверил Галад. — Ты можешь стать моим вторым сыном, если согласишься.

— Почему я? — наконец Самил решился задать вопрос, который беспокоил его больше всего. — Утром вы сказали, что я никуда не гожусь.

— Нет, твоя скромность, манеры и желание учиться мне понравились. Но в тебе не хватало твердости… Уважения не только к другим, но и к себе, понимаешь?

— Да. Сейчас вам кажется, господин, во мне этого достаточно? Или вы хотите снова проверить?

Хозяин замка сердито молчал, глядя в окно. Он чувствовал неловкость перед этим маленьким оборванцем, и в то же время очень важно, чтобы Самил его правильно понял.

— Видишь ли, нанять слугу для богатого молодого наследника не так уж трудно. Многие согласятся. Труднее выбрать порядочного слугу, который будет верным помощником. Но рассчитывать на крепкую дружбу можно только между равными, понимаешь? Найти мальчишку-слугу с чувством собственного достоинства вовсе не так легко. А где ещё я мог отыскать свободного молодого человека, по сути, ребенка, как не на улице? Как ещё привлечь его в замок, как не объявлением о работе? Так приходили многие, но, увы… Либо вместе с самоуважением они показывали злобу и желание украсть что-нибудь, либо только угодливую любезность. Мне уже от этого слезливого: «Да, господин. Как прикажете господин», — в ушах звенело. Лучшего компаньона, чем ты, я пока не нашел. Твое дело сейчас, согласиться или отказаться.

— Я буду только жить за ваш счет, или мне будут платить жалование? — после некоторого размышления спросил Самил. Ему показалось, что в глазах сэра Галада мелькнуло насмешливое восхищение его деловой хваткой.

— Тебе будет положено жалование, три золотых в неделю. Но их будут складывать на твой счет. В замке будешь получать на карманные расходы столько же, сколько мой сын. Можешь отправлять свои деньги кому-нибудь или копить. Позже они тебе весьма пригодятся.

— Если без пощечин, то я согласен, — наконец сказал Самил.

— Я надеюсь, вы оба не дадите мне повод. Гарантирую уважение к вашей личности. Мне кажется, в тебе есть задатки настоящего достойного человека.

Самил засмеялся.

— Дик сказал, что достоинство связано с ценой, но его невозможно купить за деньги. Потому что тот, у кого оно есть, им не торгует.

— Согласен с твоим приятелем. В таком случае, будь моим гостем сегодня и познакомься со своим компаньоном. А завтра дашь окончательный ответ. Мы приехали.

Карета простучала колесами по окованному железом подъемному мосту и остановилась во дворе Галадского замка. По ступенькам навстречу отцу выбежал мальчик в строгом костюме. Трое достойных людей, хозяин замка и двое мальчишек, поднялись в главный обеденный зал и ворота закрылись за ними.

Дик в это время находился уже далеко и думать забыл об этом славном городке, и обо всех, кого он встретил за день. Это был самый обычный день, ничего особенного. А вот кто не забыл событий того дня, это хозяин магазина готового платья Кольгрев. С тех пор он не смел отказывать даже самым бедно одетым посетителям, опасаясь, как бы ему не выставили счет, больше стоимости его магазина. [2]

(конец истории)

* * *

[1] (прим. Лины) Звездочёты — не те ученые, которые изучают движение светил, это главы советов дэйков стихии Времени. Они единственные умеют создавать переходы на любом месте, и наблюдают за сходством и разницей жизни в разных мирах и составляют календари времени, ведь оно почти никогда не сходится. Даже в соседних мирах может быть разница на полсуток, и даже при переходе человек смещается не только в пространстве, но и на несколько часов или минут. Я долго не понимала, зачем им ученики другой кровной принадлежности, не дэйки, у которых нет никаких способностей управлять стихией, они специалисты только по математике и черчению.

Зато все знали, какие мучения они устраивают своим ученикам, то растягивая, то ускоряя время и запутывая пространство, а при этом давая разные задания и нагрузки. Их ученики постоянно едва не сходят с ума и должны научиться цепляться своим сознанием за неизменные ориентиры, которые остаются снаружи этого «лабиринта». Легче всего ориентируются в такой путанице близнецы. Они постоянно слышат «эхо» своей половины. Если у кого-то есть пара или настоящий друг, те тоже более-менее учатся распознавать его присутствие в любом пространстве и не теряются среди ложных «завихрений», а прокладывают путь к нему.

В школе Дины у нас был такой урок: всех по одному загоняли в маленькую комнату, которая должна уже треснуть от той толпы, которая там теснилась. Но каждому казалось, что он — один. Мы чувствовали, что вокруг полно людей, но не видели никого. Это ужасное ощущение толпы невидимок, которых нельзя потрогать. И куча дверей вокруг. Выберешь правильные — выберешься. А если открываешь не те, там точно такая же комната и она никуда не ведет. На пороге тебя качает, кружится голова, магнитная сила тянет на пол, дверь захлопывается, и ты не уверен точно, остался ты в первой комнате и можешь ещё искать выход, или провалился в ловушку, которая закрыта наглухо.

Это был экзамен на измерение паники. Выбраться на самом деле почти невозможно, твердых ориентиров ни у кого ведь нет. Надо переждать, пока выпустят и не впасть в истерику. Но время там тянется бесконечно, хотя снаружи проходит, может быть, четверть часа. Я теперь очень хорошо понимаю сэра Галада, который мечтал дать своему сыну хоть какой-то устойчивый ориентир — сообщника.

И теперь я знаю, что главные задачи магистров небесных сфер, изучающих движение звезд по разным мирам, согласовать путеводные созвездия! Путеводными могут быть только те, которые видны (хотя бы частично) по всем мирам одновременно. Орион, Сириус, Северная звезда, Южный Крест, Дракон, Меч, Звездный Корабль и прочие. Но в разных мирах они образовывают разные фигуры, видны не все звезды. Тем более, надо учитывать, как видят созвездие странники, которые видят сквозь границы миров и обычные люди, для которых иногда на границе созвездие резко меняет форму. А ещё есть сезонные переменные звезды, которые то есть, то их нет. Наложение и сведение всех звездных карт с учетом разного движения времени в разных сферах и есть работа магистров, помощников Звездочётов. Они постоянно открывают новые звезды и созвездия и совершенно этому не радуются, для них это — кошмар. Ведь надо увязать новое явление со всеми бесконечными условиями разных миров и путеводными ориентирами.

В каждой приличной экспедиции на суше и на кораблях есть звездные лоцманы, специалисты именно по небесным картам. Сегодня только на Побережье есть универсальный лоцман по всем мирам, который единственный по-настоящему умеет водить корабли, и по морю, и по звездам. Это «голос братства» молодой Роу Бэлл по прозвищу Румб.

[2] (прим. Лины) Эта история рассказана профессором Самилом много лет спустя, когда он убедился, что кроме него, рассказать этот случай некому. Для Дика это в самом деле обычный день, он не вспоминал об этой встрече и не помнил имя мальчишки, пока не прочел его в «Приключениях». Дик даже не мог знать конец этой истории, пока Самил не сказал, насколько ему пригодились «уроки достоинства» в тот же день и как изменили всю его жизнь. Профессор не понес свой рассказ собирателям историй, не рассказывал его внукам, а опубликовал в газете, когда наследники господина Кольгрева слишком рьяно взялись рекламировать свой магазин, уверяя всех, что одним из клиентов их отца был сам Благородный Дик.

Имена ученых Самила Аменада и Бораса Галада проходят в школе на уроках начальной теории небесных сфер. Они были друзьями и совершили немало совместных открытий. Известна даже двойная звезда Амена-Галадия. Она какая-то разноцветная и очень важная для ученых, но не имеет путеводного значения, потому что это звезда переменной яркости, ее трудно узнать. Профессор Галад открыл потом свой собственный университет, то есть, он и сейчас есть и назван его именем. В науке Борас Галад считается более крупным ученым, чем его друг, но сам он всегда говорил, что имя и карьеру ему сделал Самил.

Это такая история, где, я думала, мне совсем нечего уточнять. Но ведь Дик если даже читает энциклопедии (он читал, я видела, брал у панголина-Эм. «Восстанавливается», как он говорит!) то за несколькими строчками или сухими фактами для него стоят многие жизни людей, которых он близко знал. И то, что мне ничего не говорит, для него — яркие воспоминания. Иногда трагические, иногда очень смешные.

Когда я спросила, открыл ли Самил что-нибудь значительное, чтобы им действительно гордилась его бабушка, как он хотел, Дик очень удивился. Как это я не знаю⁈ Ведь открытие уже долгие века радует всех путешественников и моряков. В первой своей серьезной работе Самил описал границы одного из северных путеводных созвездий и открыл в нем новую звезду красного цвета, которую посвятил своей бабушке. В энциклопедии она называется Дом-Лорит, альфа созвездия Мегатон. Но все, естественно, называют ее «Бабушкино окошко», а всё созвездие именуют «бабушкой». Так и говорят: «Держи курс в гости к бабушке», и всем ясно, куда на северном небосклоне надо смотреть, чтобы не сбиться с пути.

Ну, конечно, как я могла этого не знать⁈ Я что, магистр или составитель хроник, чтобы знать, что Лорита — имя бабушки профессора Самила? Или капитан дальнего плавания, чтобы знать, что Мегатон и «бабушка» — одно и то же! Что тут смешного, не понимаю! Даже Ластик не знал, а у него образование выше трех университетов! А Гошка сказал, что знал. Вот врёт же! Он всего-навсего слышал, что на небе есть «Бабушкино окошко» и знает, что оно северное! Кто-то из приятелей, у кого старший брат — моряк, рассказал. Но это же не значит, что он знал, ЧЬЯ это бабушка! Я глубоко возмущена тем, как они катались от смеха. На улице нашествие, всё горит, а им весело! Вот, ду… мальчишки!

Только Береникс меня поддержал. Он сказал, что в правильной энциклопедии должны быть указаны народные названия всех созвездий и обещал взяться за эту «систематизацию». Делать-то во время долгих нашествий всё равно нечего.