Господин Кольгрев сегодня работал один, без помощников. Возможно, в этом причина его плохого настроения. Он удивился такому решительному вторжению и спросил, что Дику угодно?

— Вы хозяин этой лавки?

— Простите, господин рыцарь, это магазин готового платья. Боюсь, у нас нет… того, что вы ищете.

— Боитесь? — удивился Дик. — Страшного пока ничего не сказал. Кто вам позволил решать, что мне нужно, и заранее отказывать мне в этом?

— Прошу прощения, — иронично поклонился продавец и хозяин. — Выбор за вами, разумеется. Буду только рад…

— Выбирай, — Дик обратился к Самилу. Но тот боялся слово сказать и робко держался позади рыцаря. Тогда Дик снова повернулся к продавцу. — Помогите нам, пожалуйста, господин Кольгрев. Помните этого посетителя? Вы отказались продать ему куртку. Не поверить в долг, не подарить, отказались продать за ту цену, которую назначили сами. Вы обидели человека без всякой причины и заставили его проливать слезы. Вы перед ним в долгу.

Поэты часто сравнивают слезы с жемчугом, не подскажете, сколько стоит лучший жемчуг с Юго-Востока? Там, где его добывают, он дешевле, и мелкий служит разменной монетой, примерно, как наш серебряный грош. Но там всё дешево: кровь, слезы, жизнь… В холодных краях цены выше. А детские слезы ценны вдвойне.

Итак, подсчитаем. Не менее двух дюжин слезинок, хотя бы по двадцать золотых каждая… Полтысячи? Столько вы должны этому господину, за то, что не проявили к нему должного уважения и не продали вещь, стоимостью всего десять грошей. Что же нам делать?

Кольгрев, ошалев от подобной речи, уставился на Дика с изумлением и ужасом. Тем более, что говорил тот негромко и очень серьезно. Словно не сомневался в том, что продавец поверит ему и заплатит.

— Вы в своем уме, рыцарь? — шепотом спросил он.

— Вполне. Вы сочли мальчика недостойным своего внимания? Вы ошиблись. Это очень ценный клиент. Пусть у него нет денег, чтобы купить ваш товар на несколько сотен золотых. Но имею возможность, как судебный пристав, взыскать с вас долг имуществом, причинив ущерб вашей лавке на ту сумму, во сколько оцениваю ваше неуважение, — Дик невозмутимо вытащил Тореллинг и обвел им все полки. — Он будет стоить вам очень дорого, если не извинитесь.

— Что? — лицо хозяина лавки сморщилось, как сухой лист. — Вы мне угрожаете? Из-за этого мелко…

— Не увеличивайте долг новым оскорблением, — оборвал его Дик. — Это не угроза, а просьба. Прошу вас извиниться и одеть моего друга, как принца. Пусть выберет себе всё, что пожелает, за счет вашего заведения.

— Кем ты себя воображаешь?[1] — презрительно оскалился Кольгрев. — Это грабеж! Я заявлю в полицию.

Лицо Дика смягчилось, его осветила улыбка:

— Не заявите. Суд признает вашу вину. Моя работа защищать тех, кто нуждается в этом. А ваше дело — не обижать. Сила на моей стороне. Это не только меч, и уж совсем не деньги. Но если понадобится… Займитесь посетителем своей лавки, пожалуйста.

Несмотря на мягкость и вежливость просьбы, продавца передернуло. Он скрипнул зубами и учтиво поклонился странствующему рыцарю и его плохо одетому спутнику.

— Прошу, господа, располагайтесь. Сейчас я вам что-нибудь подберу. Какой цвет вы предпочитаете, господин? Синий? Светлый тон или темный? Отличный выбор, он подходит к вашим глазам. У меня есть новые костюмы из Города, позвольте, я покажу вам…

Шерсть, тонкое сукно, бархат? Будьте любезны, примерьте этот… Сюда подошел бы яркий шейный платок или короткий галстук. Жилет вы предпочитаете однотонный, пестрый, в полоску?

Прекрасный выбор, это сейчас очень модно: сочетание светло-серого атласа и темно-синего бархата. Можно ли поинтересоваться, вы подбираете деловой костюм или светский? Деловой повседневный? В таком случае, жилет можно без атласного блеска и пуговицы поменьше, а карманов здесь больше. Так хорошо…

Брюки однотонные, в клетку, в полоску? Башмаки сейчас носят с большими пряжками, но если вам нравятся с пуговицами…

Шляпу? Перчатки? Лучше серые, в тон жилету. Можно и с лиловой лентой, если вы остановились на этом галстуке…

Поля поменьше? Да, так вы будете выглядеть выше ростом. Всё вместе — двадцать три золотых. Что вы, что вы, это за счет магазина. Позвольте, я принесу коробки для ваших покупок… — Кольгрев нырнул в дверь за прилавком и скрылся в недрах склада, откуда постоянно приносил разную одежду, если не находил ничего подходящего в зале.

Самил вертелся перед зеркалом в полный рост, рассматривая свой новый наряд. Теперь он выглядел, как зажиточный горожанин. Шелковые перчатки он небрежно сунул в нагрудный карман бархатной куртки. Шляпа немного мешала, норовила съехать, когда он горделиво поднимал голову. Пришлось ее снять и положить на прилавок. Но больше всего Самилу нравился темно-синий с белыми и лиловыми пестринками шелковый галстук, завязанный мягким широким бантом.

— Как я выгляжу? — счастливчик сиял на всю немалую сумму золота.

— Как человек с перебитым хребтом, — мрачно ответил Дик. — Хочет держаться прямо, но сил нет.

— Чего мне, по-твоему, не хватает? — удивился и слегка обиделся Самил.

— Чувства собственного достоинства. — Дик сидел в кресле в углу, скрестив ноги, не вмешиваясь в подбор костюма, делая вид, что ему безразлична эта суета. На самом деле, он смотрел и слушал, следя за обращением продавца и переменами в настроении покупателя. — Ты смотришь на типа в зеркале, будто это не ты, а какой-то важный господин. Он тебе нравится. Но убери зеркало, и снова чувствуешь себя оборванцем, который ничего не стоит. Ты даже любуешься собой украдкой, боишься, что обновки сейчас отнимут.

Самил погрустнел и повернулся спиной к зеркалу.

— Спасибо за подарок. Но достоинство это для богатых. Тех, у кого сила и деньги. Вот сейчас я его в себе чувствую. Не думаю, что меня решился бы прогнать продавец, если бы я сразу зашел в этом костюме.

— Дело в тебе самом. Не в одежде, — устало возразил Дик. — Достоинство связано с ценой, но его невозможно купить за деньги. Потому что тот, у кого оно есть, им не торгует.

— Не понимаю…

В этот миг на двери зазвенел колокольчик. Хозяин ещё не вернулся, а в магазин важно прошествовал господин в такой же высокой шляпе, какую выбрал себе Самил, в полосатом сюртуке и пестром, богато расшитом жилете.

На Самила было жалко смотреть. Он хотел бы спрятаться под прилавок. Беспомощно озирался по сторонам и не знал, куда отступать. Дик встал, чувствуя, что его помощь снова потребуется.

— Эй, бездельники! — обратился к ним богатый покупатель. — Позовите хозяина!

— За кого вы нас принимаете, господин? — холодно спросил Дик. — Мы такие же покупатели, как вы, только пришли первыми. Вам придется подождать своей очереди.

На посетителя эта речь незнакомого мальчишки произвела странное впечатление. Он не стал возмущаться, а очень внимательно присмотрелся к Дику. Сообразив, что перед ним странник, богач разочарованно отвернулся.

— Это тот самый, хозяин замка, — тихо сказал Дику на ухо Самил.

В этот момент в зал выскочил Кольгрев и, завидев нового гостя, стал рассыпаться в любезностях. Коробки он составил на прилавок высокой башней и, казалось, забыл о прежних покупателях начисто.

Дику пришлось напомнить, что сколь ни богат новый клиент, он вряд ли заплатит сразу полтысячи золотых. А потерять товара на эту сумму магазин по-прежнему может.

— Да, прошу прощения, — отстранил Кольгрева хозяин замка. — Господин рыцарь прав.

— Речь не обо мне, — Дик поклонился в сторону сжавшегося у прилавка нарядного мальчишки. — Только сопровождаю этого господина.

— В том, что здесь творится, господин Галад, я не виновен, — поспешил заверить посетителя хозяин Кольгрев. — Это форменный грабеж! Они ворвались сюда и угрожали мне.

— Я его знаю! — присмотрелся Галад. — Эй, ты ведь приходил в мой замок сегодня утром! Да? Хотел наняться ко мне в услужение, — доверительно сообщил он Кольгреву, смерив трусишку презрительным взглядом. — Говорил, что нуждается в деньгах, а сам вырядился таким франтом, куда там! Говорите, они грабители? Хорошо, что я не оставил его под своей крышей, мало ли что…

— Извинитесь, — тихо потребовал Дик.

Продавец мог бы пропустить такую просьбу мимо ушей, но благородным господам отлично знакома интонация, в которой звенит эхо оружия. Вызов на дуэль не входил в планы сэра Галада. Он снисходительно сверху вниз глянул на Дика:

— Не принимайте мои слова всерьез, рыцарь. Я вас не знаю и, разумеется, не хотел обвинить вас в нечестности.

— Просить прощения следует не у меня, — Дик снова поклонился в сторону Самила.

— Что? Перед кем это извиняться? — надменность хозяина замка пенилась, как эль в бочке, грозя разорвать железные обручи. — Не думаю, что ваш спутник переодетый принц!

Дик промолчал, глядя в сторону. В зазвеневшей вокруг тишине Самил поднял голову и сделал шаг к пышущему возмущением Галаду.

— Что же я, по-вашему, вовсе не человек? — с горечью спросил он. Его глаза встретились с глазами хозяина замка. Тот стремительно вышел из магазина. Колокольчик захлебнулся так жалобно, словно господин от волнения прошел сквозь витрину, и это звон ее стекол. Продавец почтительно спросил, что упаковывать, и желает ли покупатель забрать свою старую одежду? Некоторые просят ее сжечь или позволяют отдать скупщику за медяки.

— Я заберу.

Самил вскоре появился из примерочной ниши в своем старом костюме, попросив упаковать все обновки. И оставил на прилавке десять грошей — подачку хозяина замка, которые и собирался потратить сегодня.

Когда они с Диком покинули магазинчик и шли по улице рядом, Самил пытался угадать, что же теперь думает о нем хозяин Галадского замка? Возмущен его наглостью? Может быть, ищет случая отомстить? Это было приятно, чувствовать, как за него заступаются перед такими важными господами и самому сказать им то, что думаешь. Но чем это кончится?

— С чего ты взял, что господин Галад вообще думает о тебе? — весело спросил Дик. — Кто ты такой, чтобы долго занимать его мысли? Во всяком случае, он впервые взглянул на тебя, как на равного себе. Ты сделал первый шаг к самоуважению. Весь путь — впереди.

— Думаешь, я смогу? — усомнился Самил. — Ещё многие будут обращаться со мной как с ничтожеством. Даже в новом костюме, наверное. Что мне делать?

— Перестать трястись от одного вида «господ», — резко ответил Дик. — Ты при них ведешь себя так, что тебя каждому хочется стукнуть, просто за трусость. Не унизить ещё больше, а встряхнуть, разбудить. Постарайся жить более независимо от их милости.

— Но нельзя же выставлять себя наглецом, который совсем не считается с чужой властью, — недовольно возразил Самил. — Так ещё больше разозлишь их. Зачем нарываться?

— Нет, высовываться нарочно не стоит. Гордость лечится хорошим щелчком по носу, — усмехнулся Дик. — Лучше держаться наиболее скромно и неприметно. Но быть готовым ответить, если спросят урок. Так спокойнее, верно?

— Хватит ли у меня смелости отвечать?

— Не уверен в победе, не принимай бой. Прячься, убегай, старайся не привлекать внимания, сколько сможешь. Но уж если сцепился, иди до конца. Сильный может позволить себе обреченность. Может сомневаться в своих силах и всё равно выиграть. А ты — не можешь драться, не связывайся! Зачем давать повод себя унизить, если не сможешь им противостоять?

— Ты всё время учил меня другому, — недоверчиво усмехнулся Самил. — А теперь говоришь снова лезть в свою норку?

— Учил? — искренне удивился Дик. — Сказал, что думаю. Сам решай.

На перекрестке они попрощались.

— Спасибо тебе, — протянул руку Самил. — Может, я и пустое место, но раз ты за меня заступался, значит, я должен сделать так, чтобы это было не зря. Не могу обещать, что ты ещё обо мне услышишь, Дик. Но я тебя не забуду, правда.

Они пожали друг другу руки и разошлись.

Самил нес связанные в единую гроздь коробки и строил планы, как завтра отправится искать работу в новом наряде и с новыми взглядами на свою жизнь. Он так замечтался, что не слышал цокота копыт и заметил карету, когда она уже нагнала его и остановилась. Дверца открылась, и оттуда мальчишку-бедняка поманил солидный хозяин замка.

— Эй, как тебя? Подойди! Нам есть о чем побеседовать. Не бойся…

У Самила дрожали колени. Ноги сами хотели рвануть с места и бежать в ближайшую подворотню. Но какой-то новый голос внутри приказал им остаться на месте. «Интересно, что бы Дик ему сейчас сказал?» — мысленно прикинул Самил и постарался ответить как можно спокойнее:

— Если вы прикажете ехать не слишком быстро, и дверца кареты будет открытой, почему бы не побеседовать?

Галад одобрительно хмыкнул и откинулся на подушки сидения. Самил забрался в карету и устроился напротив хозяина, держась близко к дверце, чтобы в случае опасности выпрыгнуть и сбежать.

* * *

[1] (от составителя) Это фраза из историй о Великом шуте. У Пакколя был такой обычай помогать бедным детям, приводя их в самую богатую лавку и говоря: «Это мой друг, одень его как принца…» Ил любое другое требование, от которого лучше не отказываться. Иначе репутация жадины и потеря клиентов хозяину обеспечена.