* * *

На лесной поляне стоял дом великой принцессы. Скромный, со мхом и цветами на крыше, с уютным теплом и светом внутри. Дик прошел к нему по лесу тайной короткой дорогой,[1] постучал и, не дожидаясь ответа, как в трактир, ввалился в прихожую любимой крестной.

Келлерлису предупредили о гостях, но та всё равно удивилась.

— Здравствуй…

Дик лишь кивнул в ответ на приветствие. Отстегнул пояс с ножнами и упал в кресло, уронив Тореллинг на пол как ненужную помеху. Крестная фея некоторое время пристально изучала его, раздумывая, что предложить гостю. Понимала, что чай для него слишком мало, а чтобы ответить на вопрос, он зубов не расцепит. Налей ему неразведенный дубовый сок, выпьет, не моргнув глазом. Вернее, не открыв глаз.

Келлерлиса ушла на кухню, строгим жестом велев всем шумным и назойливым помощникам — белкам, синицам, лесным мышам — удалиться вместе с ней или сидеть тихо. Смешав в большой чашке по десять капель разных укрепляющих и успокаивающих настоек, добавив две ложки дубового сока, большой кусок сладкой кленовой смолы и залив горячим сосновым отваром, она отнесла питье крестнику.

После трех глотков Дик открыл глаза и слегка кивнул в знак благодарности. Келлерлиса подала ему ложку, размешивать кленовый сахар.

— Ты нужна мне как фея, — гость продолжал медленно пить жгучий, кислый и сладкий отвар.

— Просьбу можно отложить? Ты не сорвешься и не умчишься немедленно? — с тревогой спросила Келлерлиса.

Он снова молча показал, что свободен. Идти ему некуда.

— Ты, как дерево, сожженное молнией, — покачала головой крестная. — Если бы ты знал, насколько выглядишь старше.

— Разве? — хрипло удивился он. — По-моему, у меня давно такой вид.

— Да. Я видела тебя таким несколько раз. Обычно это означает смерть, о которой ты не расскажешь.

— Расскажу, — равнодушно откликнулся Дик. Можно подумать, в его привычках делиться с ней своим горем. Но у лесной принцессы брови поползли вверх. Она щелкнула пальцами, закрывая ставни на окнах, выставив любопытных, и ограждая всю поляну коконом, непроницаемым для лесного эха.

— Кто-то из твоих друзей в братстве? — осторожно начала расспросы крестная.

— Мы не так уж дружили, — хмуро ответил Дик. — Не успели… Его съела бездна.

— Что? То есть, он там⁈

— Уже нет. Покончил с собой. И мы виделись в то время, которое дается… Ты знаешь.

Дик протянул ей пустую чашку и закрыл лицо рукой.

— Рыцарь дороги проклят? — пораженно переспросила Келлерлиса. — Такого за все века не бывало… Вы часто шли на смерть сами, но это был подвиг, а не слабость. Он уже…?

— Да.

— Когда это случилось?

— Три дня назад.

— В лесу ничего не слышали, — призналась крестная Дика. Что почти так же невероятно, как сама новость.

— Услышат. Похоже, я следующий.

— Перестань!

Сердито звякнула ложка эльфийского серебра. Келлерлиса поставила чашку на столик. Сама присела напротив кресла, взяв руки Дика в свои. Несмотря на горячее питье, его пальцы заледенели.

— Можешь показать бездну в магическом зеркале? — попросил он. — Нужно сравнить…

— Не могу, — фея крепче сжала его руки, пытаясь согреть их.

— Их нельзя увидеть?

— Можно. Но тогда и они увидят меня, — слабо улыбнулась лесная принцесса. — Мне бы этого не хотелось.

Дик опустил глаза, думая о чем-то. Похоже, ее слова даже без картинки помогли что-то сравнить.

— Тогда скажи, видишь ли меня там? В будущем.

— Нет, что ты, я не могу! — отпрянула от него Келлерлиса. Бирюзовые очи прекрасной девы расширились от ужаса. Кожа, светящаяся изнутри мягким золотым светом, побелела, как ночная кувшинка. — Я не могу этого увидеть, Дик. И не скажу.

— Но ведь это прямой вопрос.[2]

Крестная продолжала испуганно смотреть на него, отказываясь и видеть, и говорить.

— Не могу, — наконец прошептала она, отводя глаза.

— Ясно. Скоро?

— Дик! Что ты говоришь? — она села в кресло напротив, обхватив голову руками и пряча лицо за солнечный дождь длинных волос.

— То, о чем ты молчишь. Так мучаешься не потому, что не можешь ответить, а потому, что не можешь ответить «нет».

Она услышала, как он усмехнулся, и подняла голову. В глазах феи стояли слезы. Дик не впервые заставлял ее плакать, но сейчас ей казалось, что ужаснее новости быть не может.

— Тебе смешно? — укоризненно спросила она.

— Не особенно, — Дик улыбался. — Но если это случится, лучше быть готовым заранее. Думал, схожу с ума. Теперь вижу, что не один. Стало гораздо легче.

— Ты боишься?

— Не хочу туда, — поморщился Дик. — Не знаю, страх это или нет, но мне холодно, — он прижал руку к груди, показывая, где.

— Почему ты решил, что бездна охотится за тобой? — крестная взяла себя в руки.

— Ты же сама…

— Нет, Дик. Феи видят вероятное будущее. Или то, что уже случилось, но ты об этом не знаешь. А ты пока здесь, со мной. Если постараться, думаю, мы найдем способ предотвратить это. Ты вот только ещё в бездну не лазил! Посмотри на меня… Говори всё, как есть.

Келлерлиса искала его взгляд, но Дик поднял глаза лишь на миг. Напряженно смотрел внутрь себя, прислушиваясь к отрывочным мыслям. Ничего не скрывал, но и знал немного.

— Чувствую. Ходят вокруг. С тех пор, как видел Стрелу, три ночи не могу спать. Снится яма, которая тянет вниз. Открывая глаза, не знаю, сон закончился или нет. Он тоже говорил, трудно отличить. Кажется, что во сне, а это явь и наоборот.

— Это всё?

— Ты сказала про зеркало… Уверен, они нас слышали. Там, на перекрестке, когда он рассказывал, как действует наваждение. Это не считая напутствия, что смогу узнать их, когда увижу. Когда рассказывал нашим, ничего такого не было. Чувствую, что меня видят, только когда один.

— Ты слишком часто один, — проворчала крестная.

— Неправда. Последние дни всё время в компании. Один, только в своей комнате. И пока шел к тебе. Так не может продолжаться.

— Что ты хочешь сделать?

— Узнать всё, что можно о них и идти навстречу. Не могу больше прятаться.

— Бездна это не шутки, — вздохнула Келлерлиса.

Дик снова усмехнулся:

— Почему? Не боюсь их. Просто, не знаю, что делать. Узнаю, буду готов принять вызов.

— Дик, ты помнишь Огненный круг? — взволнованно спросила лесная принцесса.

— Как забыть!

— Бездна почти то же, только очень-очень медленно. Бесконечно.

— Дальше, — попросил Дик.

— Тебе мало?

— Тор научил меня не верить в смерть до конца, не сдаваться ей. И она не наступит. Если зависит от меня самого.

— Это то же самое испытание, как во времена Первого Противостояния, — печально заметила Келлерлиса. — Никто не устоял, Дик. Все поверили. Только одни боялись ее, а другие приняли смерть как герои. Но сдались все. А ведь тогда люди не знали смерти. А теперь, когда знаешь, и вовсе невозможно не обращать на нее внимания.

— Возможно. И довольно легко, — возразил рыцарь. — Но в бездне нельзя умереть.

— Да. Там находишься постоянно в пространстве смерти. Но она не наступит, как бы ты ни желал ее. Все мучения там бесконечны. Это место, где нет надежды. В жизни можно надеяться, что всё изменится или закончится в любой момент. А в бездне нет времени.

— Дальше.

— Злые духи читают мысли. Бездна реагирует на каждую жертву особенно. Ищет самый страшный страх и пьет через него твою душу.

— Мне нечего терять. Дальше.

— Ты не держишься за жизнь, знаю, — лицо Келлерлисы мягко осветилось. — Поэтому смерть тебя так боится. Но там они найдут способ обратить все твои черты против тебя. И достоинства, и недостатки. Ты возненавидишь самого себя как источник мучений. И захочешь себя убить.

— Мне для этого не нужна бездна,[3] — сухо ответил Дик. — Дальше.

— Знаю только, что самое страшное в ней — собственные мысли. Наверное, чтобы выжить там, нужно вообще не думать.[4]

— Этого не могу, — всерьез признал Дик. — Дай, пожалуйста, ещё чаю.

Только крестная вышла из комнаты, гость тихо встал, поднял оружие и хотел незаметно выскользнуть из дома феи. Когда открыл дверь, Келлерлиса стояла на пороге, преградив ему путь.

— Нет! — фея раскинула руки, не выпуская его из дома.

— Прости. Думал, не уйду раньше утра. Но теперь не могу остаться. Хочу насладиться свободой, пока она есть.

— На твоем месте, я собрала бы совет братства! — сердито посоветовала Келлерлиса.

— И что? Кто меня защитит от меня самого? — с легкостью спросил Дик. — Если главное — мысли, никто не поможет. Но с другой стороны, никто не заставит меня страдать. Кроме меня. А к себе уже привык. Как-нибудь разберусь. Благодарю за приют и за помощь, — он нырнул под руку крестной, увернулся от ее объятий и послал воздушный поцелуй, убегая в лес.

— Дик, вернись!!

— Меня нельзя удержать, — засмеялся он, обернувшись на краю поляны. — Послушай! Не верь никому обо мне. Смотри на меч. Сама не попадись в ловушку!

Глядя с крыльца ему вслед, крестная шепотом повторяла просьбы Всевышнему и хранителям, защитить его.

* * *

[1] (прим. Лины) Приятно сознавать, что я с ним ходила по этой дороге, успела увидеть этот дом прежде, чем его сожгли и разрушили слуги Дины во время нашествия. Как там было красиво… Солнце не только снаружи дома, а будто внутри. И Келлерлиса готовила чай с вареньем. Где она теперь?..

[2] (прим. Лины) Феи могут ответить только на прямой вопрос. Предупредить о будущем, если не спросишь, им мешает печать молчания. Они и хотели бы иногда сказать, но не могут! Только загадочно улыбаются и строят глазки, чтобы мы догадались спросить. «Эльфийское всеведение!» (кстати, почему его так называют, ведь будущее видят феи или хотя бы наполовину феи).

[3] (прим. Лины) По рассказам Дика, это точное описание Мира-без-Чудес. Только смерть там была, но не для него. И время было. И от того, как оно тянется, только хуже.

[4] (прим. Лины) Это способ выжить в Мире-без-чудес. Спокойного принятия правил игры, юмора, переключения внимания никак не достаточно, чтобы жить там нормально. Всё только ожесточает и продлевает мучения. Там можно оградить себя только тупостью. Но и она разрушает.