.

История сорок вторая, о том, как за Благородным Диком охотилась бездна

.

В яркий день на открытом перекрестке неподалеку от леса Дик увидел человека, явно нуждающегося в помощи.

Сгорбленная фигура, казалось, принадлежала глубокому старику. Он тоскливо переводил взгляд с одной дороги на другую и снова на указатель, не зная, куда идти.

— Могу помочь? — осторожно спросил рыцарь, чтобы не напугать путника. Но тот оглянулся с горестным вздохом, расстроенный сильнее, чем прежде:

— Дик? Вот невезение… Что ж, значит, ты расскажешь, что Стрелы больше нет…

Мужчина оказался молодым, но с густой сединой и до крайности изможденным. Его голос, лицо, глаза казались знакомыми, только выцвели, истончились, в них не осталось ни капли жизни. Так же выглядела и его одежда: не лохмотья, обвислая тень прежнего ластикового костюма, светло-коричневого, в узорах волнистой древесины.

— Ты? — Дик не смог сдержать удивление, узнав рыцаря братства по прозвищу Стрела. Он единственный носил именной лук. Но сейчас, ни меча на поясе, ни лука за плечами у Стрелы не было. — Откуда, в таком виде?

— Из бездны, — почти шепотом ответил рыцарь, похожий на свою тень. Дик отчетливо понял, что тот не шутит. И заметил, что другой тени, кроме собственного облика, у Стрелы нет. Это не сразу бросилось в глаза, ведь солнце стояло высоко, тени короткие.

По взгляду собеседника Стрела понял: главное Дик уже знает, и коротко кивнул, подтверждая его догадку.

— Не верю.

— А так? — рыцарь без тени усмехнулся и изо всей силы топнул ногой. В пыли не осталось следа.

Чувствуя, что его самого ноги отказываются держать, Дик опустился на обочину дороги.

— За что?

Стрела обреченно отмахнулся:

— Мне так лучше, чем было в бездне.

— Как выбрался?

— Никак. В том-то и дело. Я умер там. Не выдержал… — он показал левую руку с зияющей раной поперек вен.

— Сядь, пожалуйста, — Дик чувствовал головокружение. — Расскажи толком.

— Я тебе загораживаю солнце? — горько усмехнулся рыцарь, который был проклят. Он стоял против света и казался черным. Но лучи проходили мимо него, не задерживаясь. Со вздохом он опустился рядом, на траву.

— Знаешь, что сквозь тебя видно указатель? — Дик хмурился, чтобы скрыть растерянность.

— Знаю, — Стрела подобрал камень и сжал в кулаке. Камень выпал на дорогу. Тогда рыцарь просто накрыл его ладонью. Сквозь обычную руку, с которой сошел загар, проступили серые очертания треугольного камня.

— Похоже на переход, — заметил Дик.

— Так и есть. Это совмещение. Только не пространств, а предметов. Камень есть, а меня уже нет. — Рыцарь-тень слабо улыбнулся.

— Дальше. Как тебя туда занесло?

— Честно, не знаю. Понимаю, что сам виноват. Что-то такое сделал или подумал, что позволило им взять меня. Но что?.. Не могу вспомнить подробности, как во сне. Сначала, всё как обычно: патруль, арест… Я не знал, кто они. Понял уже на краю ямы. Там тюрьма, которая сама знает, как лучше всего тебя мучить. Вроде магической. Только это не иллюзии, и ничего нельзя сделать. Ни выбраться, ни умереть… кроме одного способа. Не знаю, сколько там пробыл, там нет времени. Сначала я потерял веру в себя, потом — во всё, что любил… Потом больше не мог выдерживать мучения без конца и без смысла. Потом сдался.

Смерти не помню. Может быть, бездна выбросила меня раньше, я ей уже не нужен. Они добились своего, Дик, а я нет… — Стрела судорожно вздохнул, ему не хватало воздуха: — Невероятно тяжело, когда ты свободен, но уже ничего не можешь. Ни выпить глотка воды, ни согреться, ни порадоваться воле, ни выспаться перед смертью, хотя бы! Даже вдохнуть нельзя. Пустота… Но там ещё хуже. Скоро всё кончится и меня это радует.[1]

— Считаешь, ты прав? — тихо спросил Дик.

— Что вены перегрыз? Нет, конечно. Рыцарь сдался врагу, предал жизнь и всё, что в ней ценного. Тоже мне доблесть! Но бороться я больше не мог. Как только пойму, как же всё получилось, что должен был делать, — больше меня не увидишь. Помоги, если можешь. Я очень устал. Хотя… лучше беги от меня подальше.

— Счас, подковы начищу, уже бегу, — мрачно ответил Дик. — Ты и раньше сначала стрелял, потом думал. А что взять с тени! Просишь помощи, а потом прогоняешь…

— Прости, — развел руками Стрела. — Но это единственная помощь, которую я могу ещё получить. Не удержался. Вот поэтому всё… из-за моей слабости духа. Беру свою просьбу обратно. Удачи! Как-нибудь сам…

— Хочу знать, — возразил Дик. — Это поможет другим.

— Нет. Даже если я найду ключ, передать тебе уже не успею. И на правах про́клятой тени у меня очень плохое предчувствие. Не хочу, чтобы ты в это лез. И никто. Но ты, менее, чем кто-то другой!

— Поэтому, так не рад меня видеть? — невесело улыбнулся Дик. — Поздно. Мы оба здесь, — он глазами показал на столб с указателем сторон света и отдельным указателем на столицу, имея в виду перекресток их личных дорог.

— Тогда дай слово, что не полезешь туда, что бы ни было! При любых обстоятельствах! — Стрела теперь проявлял всю твердость, которой ему не хватило для собственного спасения.

— Спятил, что ли⁈ — Дик даже подскочил на месте, обиженный этим предупреждением. Но, немного помолчав, ответил другим тоном: — Не дам.

— Вот… Сам сказал бы так же. И любой из наших. Так что, смотри на меня внимательно, не отворачивайся. Разве я могу желать братству новых потерь?

Дик выдержал его взгляд. И ответил:

— Клянусь твоей смертью, сам туда не полезу и всем передам. Но будет ли отказ в нашей власти? Мстительность не в моем характере. Любопытство как-нибудь удержу. А вызов?.. Просьба о помощи?.. Ты не помнишь, как именно тебя заманили туда. Тебя кто-то о чем-то просил?

Стрела в раздумье покачал головой:

— Вроде, нет. Вызова не помню. Но ты сейчас сказал, что мстительность не в твоем характере, Дик… А ведь я хотел отомстить. Ты, наверное, знаешь…

Собеседник кивнул. Он знал, что Стрела — младший сын, потомственный лучник. Их замок разрушили бандиты. Все взрослые мужчины погибли. Остальных продали на Юго-Восток.

— Когда вступил в братство, раздумал. Помогать важнее. А недавно… Да, странный случай. Пожалуй, с этого и началось.

Рыцарь-тень рассказал, что ночью на одном постоялом дворе столкнулся с караваном торговцев, предводителем которых оказался тот самый человек, который продал его когда-то.

— Хоть бы подумал, что двадцать лет прошло! — сокрушался рассказчик. — Отчего бы это он ни грамма не изменился? Ладно, в общем, я не сомневался, что узнал этого торговца. Следил за ним весь вечер. Он напился и вел себя очень развязно. Когда стал цепляться к молоденькой служанке, я решил поставить его на место.

— Получилось?

Стрела отрицательно поморщился.

— Плохо помню, как всё вышло. Мы дрались без оружия. Я был сильнее… тогда, — самоубийца с усмешкой посмотрел на свои руки, не способные сейчас сорвать и травинки. — Он упал, ударился головой… Кажется, жив остался, я не мог проверить. На меня накинулись все его приятели. Но я ничего не соображал, только смотрел на его лицо. Совершенно другой человек, даже не похож на моего торговца. Но ведь я точно видел!..

Хозяин что мог сделать? Их целый караван… Очнулся следующим утром, посреди поля. Никого вокруг, даже не знал, приснилось мне всё это, что ли? Вернулся на тот постоялый двор, спросил у хозяев…

Всё произошло, как я помню, только приметы торговца с самого начала были другими, ничего общего с моим знакомым: рыжая борода, серьга в ухе… Наваждение. Кажется, там, в бездне, я хорошо помнил этот случай и думал о нем. Потом забыл, пока ты не спросил. Теперь ясно, мне встретился не человек. Они поймали меня на старой жажде мести. Я показал, что она до сих пор горит. Горела… Теперь даже этого не могу чувствовать. В драке нельзя ошибиться, заступаюсь я за девицу или срываю давнюю злость. Ловушка сработала.

Я потом не мог спать, вспоминал лицо того незнакомца. Он заслужил, чтобы его остановили, но не так… Мне-то вообще казалось, что он ни в чем не виноват и вся история — наваждение. Я набросился на мирного человека, который не сделал никому ничего плохого.

— Спутались стороны, — проговорил Дик.

— Что? Да, компас взбесился. Какое-то время я не твердо различал, что добро, а что зло. Бессонница этому способствовала. Где-то через месяц мне встретился патруль…

— Как они выглядели?

— В темноте все на одно лицо, — усмехнулся Стрела. — В черном. С факелами. Появились со всех сторон.

— Ты в тот момент знал, кто это?

— Нет. Но когда вспоминал, удивлялся этому. Значит, мог заметить, но не сообразил.

— Кто же сообразит! — хмыкнул Дик.

— Ты.

Дик почувствовал уколы иголок в лице, как от пощечины.

— Напутствие?

Про́клятый испугано отстранился и встал.

— Надеюсь, нет. Но теперь ты предупрежден. Если я ещё вправе чего-то желать, хочу, чтобы больше никто им не попадался.

— Благодарю, — Дик протянул руку своему собрату. Руки прошли мимо, не встретившись.

— Прощай, — вздохнул Стрела. — Доброй памяти об мне не будет… Простите, если можете.

— Где твой именной лук?

— Не знаю. Всё растворилось бесследно. Всё равно мне его теперь не поднять…

— Осталось что-нибудь, что тебе нужно закончить? — с болью спросил Дик.

Рыцарь-тень покачал головой:

— Теперь ничего не имеет значения. Только последний шаг. Его за меня некому сделать.

— А тех… из-за кого всё случилось, ты простил?

— Работорговцев? Или духов бездны? — Стрела безжизненно посмотрел сквозь Дика. — Что мне до них? Важнее, простят ли меня самого…

Дик хотел его встряхнуть, как-то поддержать. Но не мог даже дотронуться.

— Наверное, — сказал он. — Ты и сейчас думаешь не только о себе и стараешься всё исправить. Ты предупредил остальных…

— Не уверен, что это доброе дело. Простят или нет, узнаю только после… А чтобы проклятье закончилось, надо понять… — Стрела замолчал и оглянулся на указатель дорог.

Дик вскочил, словно надеясь его удержать. На самом деле он старался разглядеть мысли, они казались сейчас более плотными, чем тень их хозяина. Но подсказка растворилась в весеннем солнце. Пусто на перекрестке. Никого.

Дик уперся лбом в столб и стоял некоторое время, пытаясь собраться с мыслями. Так недавно он радовался свободе и жизни. Сейчас он стал вестником смерти. И надо спешить…

* * *

[1] (прим. Лины) Это нынешнее состояние Дика после возвращения. Он говорит о проклятье, и это понятно. Но это было там, а не здесь! Здесь только эхо. Нервная усталость, она пройдет. Уговариваю его уговариваю… и сама надеюсь, что это скоро закончится.