Жизнь странника никогда не бывает спокойной и безоблачной, насколько ему хотелось бы. Но всё шло своим чередом. Черная тень отступила.
Дик, как обычно, радовался вольной жизни, пока ему выпадали солнечные мгновения, и очень спокойно встречал опасности, считая их неотъемлемой частью своей дороги. Неприятности тоже можно рассматривать как испытания и приключения. Главным всегда остается твой собственный выбор.
В братстве каждый привык отвечать за себя и за других сам. Гроза долго не могла держаться над головами тех, кого молнии развлекают своей красотой. Тень от тучи осталась, но в обычные дни была не видна. Каждому, происшествие со Стрелой дало знак присмотреться внимательнее к себе, взвесить свои силы и обратиться за поддержкой к тому, над кем бездна не властна.
Дети дороги отнеслись к угрозе спокойно.
До сих пор обходилось без открытого столкновения с обитателями бездны, слава Всевышнему. Но во времена Первого Противостояния почти каждому приходилось отвечать им лицом к лицу. Что ж, придется — значит, снова ответим.
Короткие встречи и поддержка друзей стали ещё дороже. К эстафетам и напутствиям прислушивались ещё внимательнее.
Когда рыжий трактирщик на прощание сжал ему руку и с особенным ударением сказал: «Будь осторожен», — Дик без лишних слов понял, о какой опасности речь.
На всякий случай, даже наедине со своими, возможная охота на странников и вольных бродяг не обсуждалась. Коротко передавали друг другу сведения, что пока всё тихо. Совет не собирали. Держались настороже, как обычно.
Что собственно изменилось? Новый враг не добавился, поднял змеиную голову самый главный и самый древний. Нанёс страшный удар. Жаль Стрелу… Но его гибель не стала напрасной, его простят, в этом не сомневались. Он стал первым из Братства Дороги… Вот у них, кто предупрежден, оправдания слабости уже не будет.
Дик шел через поле, думая, повернуть ему к городу или к лесу? Вечер в городе лучше, там светят цветные огни. А ночь приятнее провести у костра, под звездами… Но закат красивее всего над рекой, на открытом пространстве.[1] Поэтому, пока голос ни одной из дорог не стал громче, Дик поднимался на холм, рассчитывая спуститься на берег реки, там встретить закат и найти знак, который укажет путь дальше.
— Подожди! — услышал он сзади. Грузный трактирщик бежал за ним, размахивая белым полотенцем, как флагом переговоров.
— Постойте, рыцарь, у меня для вас эстафета.
— Что? — удивленно оглянулся Дик.
Его догнал тот же невысокий трактирщик лет сорока, который пять минут назад пожал ему руку. Рыжие волосы, клетчатая рубаха, лицо раскраснелось от бега… Всё знакомо, всё, как обычно, кроме обращения.
— По эстафете вам передали просьбу о помощи!
— Не понимаю, о чем вы? — Дик прямо смотрел в глаза собеседнику.
Того ошеломил подобный оборот дела.
— Вас просят немедленно прибыть в Город и найти…
— Докажите.
— Вы не откликнетесь на просьбу о помощи? — не поверил собеседник. — Пойдете против призвания?
— Вы не из братства и вы не в беде, — невозмутимо заметил Дик. — Не обязан вам верить. — И добавил гораздо тише: — Пока могу отказаться, откажусь. Так и передайте там…
— Где? Кому передать? — ещё сильней удивился трактирщик, подозревая, что рыцарь сошел с ума.
— Там, откуда вы прибыли.
Выражение лица «трактирщика» изменилось. Взгляд стал холодным, пристальным. Кожа побледнела. Губы растянула неживая улыбка.
— Что меня выдало? — другой, ровный голос шел из глубины, без всяких признаков удивления, сбивчивого дыхания, озабоченности важными сведениями. Перед Диком стояло незнакомое создание с внешностью хозяина трактира, где странник обедал сегодня.
— В учителя шпионам не нанимался! — Странник пошел прочь, не оглядываясь. Вслед понеслось угрожающее шипение:
— Остерегитесь, рыцарь, поворачиваться спиной к нам!
Дик не ответил и не сбил шаг. Только махнул рукой, мол, что обращать внимания на пустые слова.
Об этой встрече он никому не сказал.
Подумаешь, новость! Духи зла ищут пути гибели для людей довольно давно. Они не имеют тела и формы, могут явиться чем угодно, но иллюзия недолговечна. Они паразитируют на всех возможностях нормальной природы, но без моральной уступки жертвы ни на что не способны.
Хуже всего воплощённые духи зла, демоны. С виду люди, внутри чудовища бездны. Их не так много и явление это не новое. Демоны попадаются в любом обществе, в любое время. Говорят, даже драконы возникли от союзов духов зла с добрыми ящерами. Они порождения бездны и до Первого Противостояния жили там, не высовывались. А теперь развелось…
Впрочем, те, что поумней, снова прячутся. Берегут себя. Ведь династии чистого зла почти не растут. Пока найдется разум, добровольно согласный пожертвовать себя злу без остатка. Пока вырастет или пройдет испытания, не изменив своего решения, пока найдет возможность без любви завести потомство…
Если получилось, и дитя будет заранее посвящено Тьме, родится демон по крови. Этот, скорее всего, вырастет, и бояться перемены призвания не приходится. Но дальше…
Размножаются они редко. Куда хуже драконов, хотя среди них в основном и находят родоначальников. Настоящий демон смотрит на дракона как на низшую расу. И драконы за это мстят.[2] Размножаться демоны вообще не спешат. Ключевое, но самое неудобное условие их характера: неспособность любить и безусловная вера в свое бессмертие и безнаказанность. А бессмертие воплощённых, — хрупкое, как у всех.
Они не стремятся образовывать пары. Если уж захотели, то в супруги берут выдающихся личностей, чтобы иметь простор, где развернуться, извращая дары Всевышнего. Если удалось и это, страсть губить собственное потомство и быть единственным «высшим существом» на миллион остальных, может снова смешать все карты.
Но даже если третье поколение бездны родится и вырастет, неизвестно, голос чьей крови, воспитания и какое призвание окажется в нем сильнее. Полудемон снова получает обычную человеческую свободу выбора и может перейти на сторону врагов бездны, если выживет и пожелает. Вся работа над чистотой породы насмарку.[3]
— Эстафета! — коротко позвали Дика к стойке, не дав доесть ужин.
«Другое дело», — мысленно усмехнулся он.
— Срочная?
— Сам решай, — развел руками хозяин «Зеленой таверны». — В лесу возле деревни Оди́нка появилось чудовище. Похищает девиц поблизости от воды. Не дракон. Думали на разбойников, но на дорогах спокойно.
— Требуют меня?
— Персонально.
— Кто?
— Девчонка, — хозяин сверился с записью, — по имени Лиллан.
— Угадаю: пропала ее сестра.
— Две сестры. Она боится быть следующей.
— Пожалуй, не срочно, — откликнулся Дик. — Чудовище славно поужинало, до утра никто за водой не пойдет. Так что и мне можно поесть и выспаться. Ещё половину сушеной рыбки, две кружки желтого отвара, самого кислого и горячего, и брусничный пирог.
— Всё в комнату?
— Само собой. Как там зовут третью сестрицу?
— Лиллан. Горькое имя!
Дик кивнул, поднимаясь по лестнице. Служанка забрала его тарелку, добавила туда рыбы и зелени. Собрав весь заказ, отнесла наверх. Там рыцарю никто не мешал шумными плясками и пьяными разговорами.
Но сон долго не шел к нему. Дик не любил эти украденные крошки отдыха, когда знаешь, что вставать придется так рано, что надежды выспаться всё равно нет. Лучше уж не ложиться! Но если день намечался нелегкий, он заставлял себя спать хоть пару часов. Неизвестно, когда представится следующая возможность.
Сейчас он лежал и смотрел в скошенный потолок таверны. До чудовища ему нет дела, но смутное беспокойство точило тишину скрипом сверчка.
Ли́ллан это лесной чеснок. Жгучая трава, раздвоенная, как змеиное жало. Ее добавляют во все маринады. Но если переборщить, можно и отравиться. «Лиллан»… Ему не нравится это имя.
[1] (прим. Лины) Неполный круг! Я спросила, где лучше встретить утро? В лесу. Рассвет — на море или в горах. Полдень — в тени.
Уже зная ответы я загадала их остальным. Гошка угадал стопроцентно. Он уже слишком хорошо знает Дика. Поэтому отвечал последним. Береникс не угадал «полдень». Ластик и Ромашка не могли ответить. Вернее, отвечали за себя: «Утро — в постели. И чтобы не идти в школу».
[2] (прим. Лины) Чтобы убить воплощенный дух зла человеческих сил недостаточно. И даже стихии. Непременно должно участвовать какое-то животное. Может, в этом состоит месть драконов?
[3] (прим. Лины) Очень рада, что это удается так редко. Зато, если уж удается… Наша Дина и её сестры — три Проклятые королевы, и есть такой редкий случай! Отец Дины был одним из приближенных князя бездны, происходил из знатного магического рода. Три его дочери родились от трех разных жен, дэйкских принцесс. Уж не знаю, как ему удалось охмурить их. Я так понимаю, после родов все они жили недолго? Или куда он их девал?
Вряд ли у него было три жены сразу, разница в возрасте у Дины и ее сестер лет по двести. Как жаль, что в полудемонах страсть быть единственными во вселенной не так сильна, и Северина не придушила Дину и Агату ещё в колыбели! Хотя, наверное, колдун держал их где-то отдельно, чтобы поменьше общались. Я бы на его месте приняла меры. Он метил на трон бездны, наверное, хотел наследника, а получались одни девчонки! Или наследников-мальчиков сестрицы всё-таки извели? В общем, так ему и надо, что заговор провалился! Надеюсь, эти неудачи в политике передаются по наследству, а то Дина нас уже утомила своими фокусами…