Они гуляли по плоской площадке на крыше замка, обнесенной зубцами. Взбирались на высокие остроконечные башенки, выходя через слуховое окошко и держась за шпиль. Под ночным ясным небом цве́та королевского флага и рисунка герба не разобрать. Гораздо важнее казались узоры, начерченные над всем королевством. И даже за его пределами. Звезды одинаково светили для принцессы и всех крестьян Ровлада и над землями их соседей.

Когда принцесса в сопровождении рыцаря всё-таки вернулась в свои покои, Дик посоветовал ей непременно закрыть дверь на засов.

— Тут есть тайный ход?

— Конечно. В моей спальне.

Дик насмешливо цокнул языком:

— Надеюсь, твой жених не вызовет меня на дуэль. Придется охранять твой сон.

— Очень хорошо, что ты будешь рядом. Слуги далеко, мне скучно. И спать вовсе не хочется, — Южена зевнула, прикрываясь шелковым рукавом, и рассмеялась.

Дик устроился на высокой, обитой красным сафьяном скамейке с закрученной спинкой, сбоку от потайного хода. Спать он не собирался и держал меч наготове.

— Дик! — Понимая, что могут явиться гости, Южена набросила поверх ночной сорочки то же желтое платье, с единственной застежкой на талии. — Я хотела спросить. Если бы ради спасения королевства и всех жизней в нем, меня бы принесли в жертву дракону, ты бы тоже сказал, что это судьба?

— Угу. Завтрашняя встреча должна состояться. Познакомитесь с принцем. Дальше — не знаю. Об этом не говорил.

— А тебя можно заставить согласиться на помолвку, с кем ты не хочешь?

— Пока не удалось. Пробовали, — хмыкнул Дик с горловым смешком. Получилось сердито-насмешливое рычание.

— А ради спасения чьей-то жизни?

— Смысл? Кто захочет сделать несчастным свое дитя? Угрозами можно добиться временной победы. Но ведь в брак вступают надолго. Разве силой меня там удержать? Чтобы добиться покорности, жертву надо сломать. Но дать ложную клятву, значит отказаться от моего призвания. Перестать быть собой и рыцарем. Умереть проще. А даже если сломаюсь, кому такой нужен? До сих пор все старались заполучить меня в рабство, только называли иначе. Главной целью считали помешать мне уйти и всячески показывали свою власть. Когда пытались затолкнуть в клетку душу, быстро отступались. У них нет столько сил, чтобы спорить со мной. Проще убить.

— Значит, ты из тех, кто не женится даже перед смертью? — весело уточнила Южена. — Кажется, так говорят о рыцарях?

— Так говорят о женоненавистниках,— улыбнулся Дик. — Некоторых женитьба спасала от смертной казни, если находилась та, что требовала преступника себе в мужья. Шутят, будто некоторые мужчины и в этом случае отказались бы, предпочитая петлю. За себя не скажу. Смотря, кто спасал бы…[1]

У рыцарской пословицы другой смысл. Меня она не касается

Слишком много знаменитых рыцарей находили пару лишь под конец жизни. Даже если они жили в браке десятки лет, но до этого им исполнилось уже больше ста, всё равно возникнет примета, что женитьба ведет к скорой смерти.[2] О закоренелых одиночках шутят, что эти, сколько ни проживут, женитьба им не грозит. Меня так дразнит пока только крестная, Келлерлиса. Всегда отвечаю, что умирал уже столько раз, что мог бы пережениться на всех встречных принцессах. Ведь законный брак длится только до смерти. И вообще, пусть сама найдет жениха, чем ко мне придираться!

— Почему за тобой охотятся именно принцессы? — смущенно спросила дочь короля.

— Могут себе позволить. Не у каждой капризной девчонки есть армия слуг и огромный арсенал способов убеждений в запасе. И потом, всё от того же, о чем мы говорили. Часто дети, рожденные без любви, вообще не знают, есть ли она на свете.

И пытаются выяснить это самым глупым способом. Слышали, что если любят, то многое прощают. Вот и начинают творить ужасные вещи, проверяя, до какого предела их будут прощать, то есть, насколько сильно их любят. Раньше им не хватало любви, а теперь их и вовсе оттолкнут. И такие люди будут думать, что любви не бывает. И даже рассказывать всем, что убедились в этом на опыте.

— Ты уверен, она точно есть? — придирчиво спросила Южена.

— Видел.

— А сам чувствовал?

— У меня нет пары, но что такое любовь, вроде бы, уже знаю.

— Можешь мне объяснить, как она чувствуется?

— Ты чего-то не знал, и мог без этого жить. А теперь не представляешь, как дожил до сих пор, не зная самого главного. И это уже никогда не изменится. И никакой силой не вернуть обратно свое незнание. Когда приходит любовь, становишься другим. Как бы становишься выше и заглядываешь за край прежнего горизонта. И дальше можешь идти только с ней. Главное условие любви: навсегда. Остальное, так, увлечение.

— А ты ждешь ее?

— Честно говоря, не очень беспокоюсь об этом. Времени нет. Явится сама, когда захочет. Найти мое сердце нетрудно. Оно всегда на том же месте, за седьмым ребром слева. Если постараться, можно пролезть. Там открыто, — Дик прижал руку к груди, словно проверяя, не ошибся ли в указаниях. И удовлетворенно кивнул. Тут же услышал тихий скрип и сделал принцессе знак притвориться спящей.

В замочной скважине повернулся ключ. Дверь потайного хода осторожно открылась. В спальню принцессы сунулся и исчез длинный нос советника-ключника. Гельд пропустил вперед шестерых солдат внутренней стражи. Они прокрались тихонько, неслышно ступая в мягких сапогах, без всякого дребезжания лишним оружием.

— Он где-то здесь, — донесся из норы шепот Гельда. — Ищите в соседней комнате.

Дик стоял ближе, прячась за створкой двери, но его не сразу заметили. Только когда последний из стражников почувствовал легкий укол между лопаток.

— Доброй ночи, — держа лазутчиков на расстоянии лезвия Тореллинга, Дик вышел из укрытия и встал между отрядом и кроватью принцессы. — Что вам угодно в такой час в спальне ее высочества? — он тоже говорил очень тихо, словно боясь разбудить Южену. Никто из незваных гостей не замечал, что принцесса одним глазом украдкой следит за ними. — Господин Гельд, придется вам распрощаться со своей замечательной должностью при короле. Вы ею клялись.

— Я не нарушал слово, рыцарь, — с полным самообладанием советник вышел чуть ближе, под свет ночника. — Нам сообщили, что в покои ее высочества мог пробраться злоумышленник. Некто, желающий сорвать завтрашнее торжество. В обоих королевствах немало людей, кому наш мирный договор хуже скорпиона в постели!

— Тише, — попросил Дик. — Уверен, королеве вы сказали именно это. И, узнав, что через главную дверь пройти не удастся, явились через потайной ход. Но сейчас, господа, смело можете удалиться. С охраной у ее высочества всё в порядке.

Стража неохотно повиновалась, оглядываясь на своего командира. Гельд не мог покинуть комнату вместе с ними. Дик преградил ему дорогу мечом. И отвел оружие только после того, как дверь тайного хода со стороны спальни закрылась на ключ.

— Чего вы добиваетесь? — сквозь зубы спросил четвертый советник.

— Задам тот же вопрос. Присядем? — Дик указал на сафьяновую скамейку.

Советник Гельд не отказался от приглашения. Оглядываясь на спящую принцессу, ее наставник тихо сказал, что завтрашний союз необходим слишком многим, чтобы из-за одного пришлого мальчишки и одной глупой девчонки ставить его под угрозу. А каким образом Дик догадался, что стражу прислала королева Абелина, а не король-отец?

— Вы родственники. И охрана женских покоев всегда ходит тише. Итак, в спальне принцессы задержан злоумышленник, враг королевства. Единственное обвинение, отменяющее закон гостеприимства. Кто им будет, я или вы?

— Вам не поверят, — усмехнулся ключник.

— А вам не удастся представить всё так, будто гость напал на вас, угрожая мечом. Защитнику принцессы это дозволено.

— Ладно, защитник. Что значится среди ваших планов на завтра?

— Познакомиться с доминольцами. То, что вам платят оба короля — ясно. Не до конца понятно, за что.

Гельд в упор неприязненно глянул на Дика.

— Только за мир для своих земель, — прошипел он. — Другой цели в этой помолвке нет!

— Разве что, стать первым советником будущей пары. Уверены, что доживете? Или знаете способ приблизить трон для Южены и Соверина? Объединить не только род, но и королевства?

По натянутому любезному оскалу советника стало ясно, что Дик угадал.

— У вас талант к политике, рыцарь, — с трудом проговорил Гельд.

— Обычная военная тактика. Знаете разницу? В ваших играх нет правил чести. Только выгода.

— Можно подумать, на войне главное не победа, — ядовито процедил ключник.

— Нет. Цена за нее. Вам, потомку торговцев, это должно быть ясно.

Наставник принцессы в дипломатии взвизгнул, как крыса, которой наступили на хвост, подавляя готовое громко выплеснуться возмущение. Но продолжил с той же убийственной любезностью.

— Что ж, поговорим о цене, — кожа на скулах советника, казалось, зазвенит, как натянутый для сушки пергамент. — Что я могу сделать, чтобы вы не мешали мне завтра?

— И не выдал вас королю?

— Это шантаж? — Гельд не ожидал такой прыти от рыцаря.

Дик развел руками:

— Это товар. Ваша свобода действий, ваша репутация, ваше будущее… Что вы можете предложить в залог?

— Всю власть и состояние, которые имею. Наследная должность вас, по-моему, не интересует?

— Мало.

По лицу советника снова прошел судорожный оскал: улыбка загнанного политика.

— Мало интересует, или вам этого недостаточно? — переспросил он. — Назовите цену сами.

— Счастье принцессы.

— Оно в моей власти? — Гельд снова поднял брови, на этот раз неискренне.

— В вашей власти сделать ее несчастной, настаивая на свадьбе. Дайте нам возможность делать завтра всё, что мы пожелаем, и мирный договор будет подписан. Брачный — не обещаю, но скорее всего. Четыре года мира — хорошая цена. Если принц и принцесса за это время не передумают, я вам не помеха. Но если свадьба не будет желанной, вы не станете им мешать. Напротив, поможете всё уладить.

— Нет, — Гельд отстранился, словно от ядовитой змеи.

— Тогда придется вас устранить с завтрашней церемонии. У меня есть три «права гостя», от каждого из королевской семьи. Могу получить четвертое, если сговорюсь с Соверином. А даже одним желанием, в котором нельзя отказать, можно распорядиться так, что политикам вроде вас и в голову не придет.

— Это угроза, рыцарь. И весьма недостойная.

— Не-а. Угроза, это собрать суд братства, расследовать историю кровной вражды королевств, найти виновного и, уверен, тогда мирный договор подпишут навечно без ваших уловок. Но это займет время. Хотя, это тоже мое право. Есть документ: просьба о помощи и защите, написанная ее высочеством собственноручно. С подписью и печатью. Это тоже товар. Цена вам по средствам. Дальше.

— Вы не доживете до утра, рыцарь! — со свистом прошипел Гельд. Его губы скривились в гримасе ненависти. — Вы правы, у меня немало верных людей за пределами Ровлада. Если они пожелают напасть на вас по неизвестной причине, то не смогу их остановить. И стража, и королевское гостеприимство будут бессильны против этих головорезов! Они сторонники кровной мести, что от них можно требовать! Возможно, я потом посодействую их поимке и казни. Но для вас будет слишком поздно…

— Доживу, — засмеялся Дик. — И до нынешнего утра, и до следующего. Очень глупо угрожать мне при свидетелях, господин торговец королевскими ключами и счастьем. Тем более, при таком свидетеле…

Гельд насмешливо покосился на королевское ложе и увидел, что Южена сидит на подушке и даже в неярком свете видно, как сердито горят ее щеки.

— Вы негодяй, господин Гельд! — принцесса слишком долго молчала, изнывая от желания вмешаться в беседу. — Интриган, шпион и предатель!

— Ваше высочество слышали только часть, и сделали неправильный вывод, — не повышая голоса и не выдавая паники, возразил четвертый советник. — Если бы вы слышали, как ваш гость предлагал продать вас, как… даже не могу подобрать слова, чтобы не оскорбить ваше высочество, вы бы поняли, отчего я пришел в бешенство и пытался хотя бы угрозами остановить его!

— Напрасное красноречие, господин учитель. Я всё слышала с того момента, как вы появились здесь, и запомнила в лицо всех ваших подручных. Дик действовал с моего ведома, как защитник моих интересов. Потому что вы слишком часто путаете их со своими, господин Гельд! Думаю, мне всё-таки следует закричать, позвать слуг и позволить вам объясняться, как вы очутились в моих покоях посреди ночи. Что скажешь, Дик?

— Ответ зависит от вас, господин ключник, — напомнил Дик условия сделки. — Либо вы наш союзник, либо выходите из игры.

— Хорошо, я обещаю поддержать любое решение ее высочества, когда дело дойдет до свадьбы, — сдавленно проговорил четвертый советник, хотя больше нет необходимости понижать голос. Но самые важные соглашения всегда обсуждают шепотом.

— Вы надеетесь обмануть позже. Не выйдет. Требую смертельной клятвы.

— А то закричу! — пригрозила Южена.

Поколебавшись минуту, Гельд согласился, хотя видно каких мучений стоило ему обещание, которое невозможно нарушить.

Дик проводил советника до двери.

— Не отчаивайтесь, господин торговец счастьем. Принц ещё может приглянуться Южене. Или даже мысли не допускаете? Впрочем, с мечтой о власти над двумя королевствами, в самом деле, лучше проститься. Доброй ночи.

— До завтра, рыцарь. Если доживете.

Дик молча закрыл дверь и задвинул засов. Когда он вернулся, Южена спала по-настоящему, мило сложив ладошки под щечкой. Дик выглянул в окно, смотрящее поверх стен замка. На опушке леса перемигивались огоньки сигнальных костров. Значит, Гельд подает сообщникам знаки с башни. Окно забрано решеткой витража. Стрела сюда не достанет. Дик устроился спать, сидя на полу, прислонясь спиной к двери подземного хода…[3]

* * *

[1] (прим. Лины) Дика официально так никто бы не мог спасти. Этот обычай только для взрослых мужчин и только для воров или чужаков, которых раньше в некоторых селениях или на островах могли и казнить, заподозрив в шпионаже или другом вреде для селения. Государственные преступники и мятежники под такое помилование не подходят. А если бы даже обвинение совпало, выкупить его могла разве что принцесса. Но эти чаще старались отправить его на казнь, чем спасти. Дик говорит, если бы этот обычай работал, когда надо, за Чарли бы вступилось полгорода. Он был любимцем всех дам. Но не думаю, что он согласился бы спастись один.

[2] (от составителя) Для читателей «Панголина». Если бы Лина могла комментировать историю с Мэгги, она бы выразила свое волнение от этих слов. Учитывая личность Морганы-младшей, примета о скорой смерти в связи с их знакомством обретала слишком угрожающие рациональные черты.

[3] (прим. Лины) Всегда хотела знать, хоть попытки в ту ночь ещё проникнуть в спальню принцессы были? Дик говорит, нет. Шорох в подземном ходе его будил пару раз, но ничего не было. Поняли, что бесполезно!