Никто вокруг не верил, что мальчишка вправду будет драться с Акулом, даже те, кто уже видел Дика в таверне. Боцман, как бородатый бойцовый пёс, рычал и ворчал, сам давно не решаясь вызвать атамана на бой, но, тем не менее, желающий его противнику самого страшного поражения.

Пираты очнулись, только когда клинки стали высекать искры перед их носами. Широкий кривой морской меч атамана Мирава сцеплялся с прямым, как серебряная стрела Тореллингом, словно абордажный крюк, впивавшийся в борт чужого корабля. Матросы не верили своим глазам, когда меч Акула полетел к их ногам. Не поверил даже тот, кого царапнуло лезвием.

Дик ждал, пока атаман снова вооружится. Это падение не считалось победой, ведь Акул мог выхватить у любого меч и продолжать бой. Он пока свободен.

Противники кружили по палубе. Дику казалось, что доски у них под ногами скоро задымятся от трения. Мирав сделал ложный выпад, Дик отбил и провел свою атаку. Атаман с трудом поспевал за выпадами юркого невысокого противника. Дик разрезал ему левый рукав, не задев кожи. Но команда уже настроена менее трепетно по отношению к авторитету своего главаря. Выпады теперь сопровождались азартными выкриками. Кое-кто даже украдкой мечтал о конце тирании Мирава. Но когда кривой меч второй раз выпал у атамана, Дик, отступая, споткнулся о чью-то ногу. Удар под колени и в плечо не дал сохранить равновесие, и противник действующего атамана рухнул на палубу, успев заметить мрачное удовлетворение на мелькнувшей над ним бородатой боцманской роже.

Падая, Дик задел кого-то мечом, но оружие тут же вырвалось из его ладони. Руки разлетелись в стороны и крепко впечатались всеми суставами в доски палубы. Подняться невозможно. Мирав подошел и наступил поверженному противнику сапогом на горло.

— Что, малыш, чья победа? Сдаешься?

Дик закрыл глаза, чтобы не видеть стольких нависших над ним злорадных физиономий.

Насладившись его беспомощностью, атаман убрал ногу и велел отпустить побежденного. Дик сел, держась за шею.

— Я так и не услышал ответа, мальчик, — ласково повторил Акул.

— Если считаете это честным поединком, то что сказать? — Дик закашлялся.

— Ах, ты ещё не понял, что все правила чести на борту этого корабля устанавливаю только я? — вкрадчивый тон Акула не мог замаскировать удивление. — Преподам тебе урок соблюдения правил! Ты посмел поднять руку и оружие на атамана! Знаешь, что за это получил бы любой матрос из моей команды?

— Догадываюсь. Не вы первый…

Матросы схватили Дика, мгновенно стащили с него куртку и сапоги, подняли его на ноги, кто-то сдернул широкий пояс с ножнами, меч давно утащили в сторону. Ещё двое ловко поставили вертикально решетчатую крышку ближайшего люка, выше человеческого роста. Чтобы не падала, ее закрепили веревкой, пропущенной через блок. Один матрос встал по ту сторону, наматывая на руку тонкий канат, остальные толкнули Дика на эту выросшую из палубы стенку.

Дик не вырывался, но сцепил в крепкий замок пальцы и выставил наружу локти. Дюжим матросам никак не удавалось продеть его запястья сквозь ячейки и притянуть пленника к решетке. Пытаясь расцепить замок, пираты мерились силами друг с другом.

Через минуту атаман потерял терпение.

— Шесть здоровых кретинов не можете справиться с одним мальчишкой! Оглушите его, в конце концов! Всему вас надо учить?

— Или можно вежливо попросить, — высказал свое мнение пленник.

— Ах, мы, оказывается, смелые! — удивился Мирав. — Личиком повернитесь!

Матросы развернули Дика лицом к главарю и сами стояли, недовольно пыхтя и пряча глаза. Но Акул не смотрел на них.

— Будьте так добры, рыцарь, расцепите пальчики. Отпустить!

Когда чужие пальцы отпустили его, Дик раскрыл замок и развел руки в стороны. Тут же в каждую, вцепились сразу несколько человек. По знаку атамана его слуги дернули рукава рыцарской рубашки вверх так, что затрещали манжеты.

— Странно… — Акул разглядывал запястья Дика. — Я думал, на твоей шкурке имеются особые узорчики.

— Имеются. Показать?

— Что вы, что вы, — «сдаваясь» поднял ладони атаман, — рыцарям верю на слово! Одно дело дать урок глупому новичку и совсем другое, портить товар. Но нескольких черточек тебе не хватает. Это мы легко исправим… — он ткнул пальцем в одного из матросов и показал на свое запястье. Тот метнулся к ящику и принес кандалы, которые тут же защелкнулись на руках пленника. Дик надеялся, что хоть теперь пираты отстанут, но те вцепились в него ещё крепче. Атаман достал из-за пояса слегка изогнутый длинный кинжал. Проверил пальцем остроту лезвия и потянулся к лицу Дика. Боцман схватил пленника за волосы. Мирав Художник дважды коснулся правой щеки Дика, нацарапав на ней острый угол вершиной вниз или крестик.

— Теперь я тебя запомню, — пообещал атаман. — Отправьте его в трюм и устройте отдельно.

— Не кормить?

— Напротив, дайте лучшей еды. И чтобы замок самый лучший! Проверять каждый раз. Не доглядите, пеняйте на себя, мальчики, — ласково пообещал Акул. От его улыбки, с которой он вытер нож о рукав своей блузы, у подчиненных мурашки побежали по спинам. Они сорвались с места, увлекая Дика за собой в трюм.

* * *

Он смог оглядеться по сторонам, только когда лязгнула решетчатая дверь, повернулись два ключа в замке и матросы исчезли. В тусклом свете круглой масляной лампы, висящей в переплетении обручей под потолком, Дик разглядел низкое помещение, ребристое, как утроба настоящей акулы, с решетками по стенам, как в зверинце. В темном углу длинной клетки столпились люди. Теперь они подходили ближе, заглядывали сквозь решетку, чтобы лучше видеть нового пленника. Мужчины уступали место детям, женщины жалобно ахали.

— Какой знак? — спросил старичок, видя, как Дик проводит рукой по щеке. — Не могу рассмотреть отсюда.

Дик стер кровь с царапин, прижал к щеке рукав белой рубашки и посмотрел на отпечаток.

— Рогатка, — хрипло ответил он. — Или птичка. Угол вниз.

— Ого! — донеслось из клетки соседей. — Ты самый опасный человек здесь. И самый дорогой. Из нас никто не удостоился метки выше змеи!

— А что значит змея?

— Попытка к бегству. Змеевидная линия означает хитрость, это вторая ступень опасности. Крест — твердость, первая ступень. А у тебя высшая, попытка к бунту.

— Твоя начальная цена будет раз в пять дороже, чем у тех, кто без меток, — дребезжаще пояснил старичок. Дику показалось, что он смеется.

— Не думай об этом, мальчик, — сказал ласковый женский голос, наполненный внутренней силой. — Пока отдохни. Хочешь воды или поесть?

— Благодарю. Меня приказали кормить. Подожду.

— Тебе очень больно? — спросил кто-то из детей.

— Меня не трогали. Только царапины. Они не глубокие, — Дик лизнул тыльную сторону руки, снова и снова провел кулаком по скуле, стараясь по-кошачьи зализать рану. — Надеюсь, след не останется?

— Не остался бы, — мрачно сказал один из старших мужчин. — Если твои хозяева не будут возобновлять его каждый раз.

— Зачем?

— Чтобы помнить, что ты опасен.

— У вас крест не сходит?

— Что ты можешь видеть оттуда да ещё в темноте? — удивился мужчина.

— Слышу по голосу. Сколько вы здесь?

— Мы все здесь чуть больше двух недель. Но я и Арви не в первый раз.

— Первый раз как сбежали?

— Нас разыскивали и освободили люди из Братства Дороги. Я два года пробыл на Юго-Востоке. Хожу в море по торговой линии Побережья. Со мной сейчас ещё пятеро из команды. Арви — солдат. Хотел самовольно вернуться домой, продали в рабство. Бежал оттуда, но по пути встретил наших пиратов. А ты?

— Странствую. Был в Городе. Хотел увидеть море. Понравилось. Шхуна уходила на Юго-Восток, попросился на борт. В первом порту подрался в таверне, очнулся здесь.

— Что тебя понесло в этот про́клятый край? — бывалый раб заранее досадовал на ответ и любопытство глупых мальчишек.

Дик промолчал.

— Ты хотел убить атамана? — маленький мальчик прижался к решетке. Дик видел, как блестят его глаза. В них нет страха.

— Почти, — криво улыбнулся Дик. — Не получилось.

— Я — Ирми, а ты?

— Дик.

— Рыцарь? — оживились в клетке. — Тот самый Дик из Братства Дороги? Крестник лесных принцесс?

Дик сел на дощатый пол, прислонился спиной к решетке и не отвечал. Чего они от него хотят? Клетка соседей гудела, точно улей.

— Я же говорила, что Дик спасет нас! — авторитетно повторяла какая-то девочка. — И он появился! Теперь он спасет нас. И вас заодно, — это относилось к взрослым. — Он нарочно пришел сюда ради нас. Правда?

На ее вопрос никто не ответил. Повисла напряженная тишина, все ждали. Девочка явно обращалась к нему персонально, а не к окружающим.

— Что ты выдумываешь? — Дик чувствовал, как пересохло в горле. — Не видите, сам тоже за решеткой и под замком. Что могу?

— Ты, наверно, не зря стоишь дороже, — ехидно заметил старичок. — Атаман разбирается в людях!

— С нами ты, значит, с нами удача! — голос бывалого пленника дрогнул.

Дик рывком обернулся.

— Не могу сосчитать всех, но вас точно больше! Если за две недели вы не придумали план побега, где мне взять его за минуту? Что уставились на меня, как на талисман? Чего ждете? Что такого у вас прибавилось вместе со мной, чем вы не располагали вчера⁈

— Надежда.

Дик узнал голос: эта женщина заботливо предлагала ему подкрепить свои силы.

— Глупости, — выдохнул он. — Вам в сто раз проще выбраться из своей клетки, чем мне…

По тому, как он замолчал, встал и пристально всмотрелся в клетку соседей, некоторые поняли, что нового постояльца трюма посетила свежая мысль. Они замерли, боясь спугнуть идею, но тут заскрипели ступени трапа, открылась дверь, и охранники принесли обед.

Шедший впереди, нес с собой ещё одну лампу. Матросы не открывали дверей, просовывали еду и узкие фляги из сухих тыкв сквозь решетку. Они ярко освещали лица пленников, требуя, чтобы все отошли к стене, а вперед выходили и брали еду только дети.

Дика навестили в последнюю очередь. Тот же щуплый тип что принес кандалы, протолкнул сквозь прутья плоский, довольно большой пергаментный сверток и положил на пол флягу. Остальные двое следили, чтобы пленник оставался подальше от этого угла, пока они не уйдут. Со смехом они помахали лампой и пожелали всем приятного аппетита.

— У меня круглый хлеб и большие куски соленого мяса и сыра, — сообщил Дик. — Что у вас?

— Лепешки из желтой муки, как у тебя. Десяток на всех. И вода.

— Бросьте что-нибудь. Свяжите пояса, ленты… Расстояние здесь не больше человеческого роста?

— Пожалуй, так, — ответил молодой мужской голос. — Подожди…— в клетке возникло движение. Вскоре снаружи на пол упала составленная из разных ремешков и шнурков веревка. Дик просунул руку сквозь прутья и легко зацепил ее. Соседи слышали, как звенела цепь. Дик плотно обвязал сверток с мясом и сыром, оставив себе только лепешку, и выбросил наружу.

— Тяните!

Посылка с лучшей едой осторожно поползла через трюм. Не обошлось без дамского аханья, когда мимо шмыгнула крыса. Несколько рук, толкаясь и мешая друг другу, втащили сверток сквозь прутья. Дик прислушивался к шуршанию пергамента и словам, не для того, чтобы дождаться благодарности. Он хотел убедиться, что разделено всё будет по-честному.

— А что сам будешь есть? — услышал он голос Ирми.

— Что и вы. Хлеб и воду, — Дик повертел в воздухе большим куском светло-желтой лепешки. — Здесь всегда так кормят?

— Иногда дают только фрукты. Пресной воды мало, а на апельсинах можно жить. В южных портах они намного дешевле хлеба, — ответил старик. — Когда клетки забьют полностью, воды мы вообще не увидим. А пока, можно сказать, нас кормят роскошно. Особенно тебя!

— Почему так? — настаивал на ответе Дик. — Думал, у непокорных рабов ценность меньше.

— Самый упрямый — самый выносливый, — объяснили ему. — Такие не мрут от слабости и болезней. Их можно убить, они часто дают повод, но можно сберечь, если обращаться поаккуратнее. От слабых меньше вреда, но и пользы в хозяйстве меньше.

— Дураки ваши рабовладельцы, — жуя, отмахнулся Дик.

— Не забудь, рабство не только похищение и торговля людьми. В государственном дозволенном смысле это перевоспитание самых неисправимых, — по усмешке в голосе Дик догадался, что это сказал бывший солдат Арви, которого продали законно, по приговору военного суда. — Хозяева — сильные люди, если берут к себе заведомых бунтовщиков. Ломать интереснее то, что сопротивляется. Кстати, что ты придумал, до того, как подали обед?

— Кто-нибудь знает, чем закреплена решетка? — спросил Дик. — Здесь нет камня, куда можно вмуровать прутья. Только дерево. Вижу, как прутья уходят вниз, в отверстия в досках. Дальше?

— По всем ребрам клетки цельные железные планки с отверстиями, — ответил один из молодых моряков. — Там концы прутьев заклепаны. Клетка железная, дощатый пол настелен для виду, поверх каркаса. Видел, как людей грузят в трюм и выгружают, прямо в клетке. Дно — такая же решетка, как по бокам.

— Если постараться, прутья можно повернуть вокруг оси?

— Да. Что это даст? — удивился моряк.

— Сколько у вас взрослых сильных мужчин?

— Восемь.

— Женщин?

— Шестнадцать. Но, в основном, это хрупкие барышни.

— А мы, по-твоему, совсем ничего не стоим? — услышал Дик обиженный голос девочки, которая уверяла всех в том, что он появится здесь, ради их спасения.

— Вот ты будешь самой главной, — усмехнулся он. — Как тебя звать?

— Верна. Говори, мы всё сделаем!

— Стань в самом центре и собери вокруг себя детей и того вредного старичка, который завидует моей ценности! Ближе ко мне пусть выстроятся все мужчины, один за другим. Самый сильный и высокий, пусть станет последним, у стенки трюма. Женщины точно так же пусть выстроятся по другую сторону от Верны с детьми.

— Мы уже на рынке рабов? — с той же ехидной интонацией спросил старик. — Сортируешь товар?

— Проследите, уважаемый, чтобы все построились, а те, кто стоит впереди, взялись крепко за два соседних прута решетки, только не крайние от угла. За четвертый и пятый, к примеру. И чтобы руки держали прямо, и угол с решеткой получался прямой, это очень важно.

— А что значит, «прямой угол»? — не понял Ирми.

— Увидишь.

— Мы готовы, Дик, — подала голос Верна.

— Ничего не выйдет, — пробубнил старик. — Только силы зря тратите.

Не обращая на него внимания, Дик попросил, чтобы все кто стоит за первым, самым слабым человеком в колонне, взялись своими руками за его руки, стараясь сохранить прямой угол.

— Если расстояние до стены большое, возьмитесь руками за плечи того, кто стоит впереди вас. Если совсем маленькое, держите друг друга за запястья или чуть выше. Пусть последний, самый сильный, упрется спиной в стену. Все вместе, по команде Верны, толкайте решетку наружу. Старайтесь разорвать клетку, а не опрокинуть! Изо всех общих сил… Дыхание, ритм сердца, усилие, всё должно быть единым.

Дик сидел вполоборота к соседям, не глядя на них. Он слышал рычание, металлический гул прутьев, скрип нижней планки о доски, ободряющие слова Верны: «Ещё чуть-чуть!.. Подождите, надо отдохнуть. Ну-ка, снова всё вместе!..»

«Глупая затея! Ничего из этого не выйдет. Если кому-то силы девать некуда, тогда конечно…»

«Помолчите, пожалуйста. Вы мешаете мне считать. Раз…два… толкайте! Ну, ещё чуть-чуть!!..»

По частому дыханию слышно, что силы людей на исходе. Но никто не просил передышки.

— Довольно. Посмотрим, что получилось.

— Дик, но решетка пока только самую чуточку поддалась! — протестующе воскликнула Верна.

— Покажите, — Дик всматривался в клетку соседей. — Разверните прутья, — он показал на своей решетке, что делать. — Только не стойте на тех досках, что их прижимают.

Люди снова вцепились разом сперва в один выдающийся из общего ряда прут, потом в другой. Расстояние между двумя соседними прутьями заметно увеличилось. Женщины не могли самостоятельно развернуть прутья, но их общий успех оказался намного больше, чем у мужчин. Согнутые прутья решетки, подавшись, задели те прутья, что рядом. Кто-то прищемил себе пальцы, но дыра образовалась порядочная.

— Я пролезу! — весело заявил Ирми.

— Куда ты! — обхватила его за пояс одна из женщин.

— Откуда ты знал, какой правильный угол приложения сил? — спросил солдат Арви. — Нас так учили вести таран, пробивая ворота крепости. Но я не сообразил…

— Меня учили держать ворота изнутри, когда в них колотят тараном, — с грустью улыбнулся Дик. — А нет среди вас ловких ребят, умеющих открывать двойные замки, и тощих настолько, что пролезут в эту дыру?

— Есть, — откликнулся девичий голос. Светлая фигура не намного выше Верны пробралась к решетке и словно туман просочилась между согнутыми прутьями. Девушка подошла вплотную к клетке Дика, вытащила из корсажа хитро изогнутую булавку и стала царапать ею внутри замка.

— Что же ты ваш замок не открыла?

— А ты присмотрись, чем у нас заперта дверь, — склонив голову набок, она прислушиваясь к шороху в тяжелой железной коробке.

В самом деле, на клетке соседей не замок, а цепь кандалов, перекрученная, завязанная узлом и сцепленная кольцо в кольцо. Девушка тряхнула головой, отбрасывая длинные светлые волосы за спину, чтобы не лезли в глаза. На ее щеке Дик только сейчас заметил почти зажившую «змейку». Значит, замок она открывала, но первая попытка к бегству не удалась.

— Готово, — дверь тихо скрипнула. Дик вышел на свободу.

— Спасибо. А кандалы так не можешь?

— Там прямой замок, без секрета. Внутри всего лишь зубчик с очень крепкой пружиной. Но булавкой его никак не нажать. Найти бы гвоздь…

Дик галантно поцеловал ручку своей спасительницы. И попросил снова закрыть клетку. Девушка засмеялась.

— Ждите меня здесь, не разбегайтесь, — Дик подошел к решетке соседней клетки. — Кто может, выбирайтесь наружу, ищите гвозди, открывайте замки, что угодно! Только пусть пираты пока не знают о вашем побеге. Оставайтесь здесь, в трюме. Если сюда спустится кто-то из команды, все, кто вне клетки, прячьтесь там, за бочками. Остальные поверните прутья, дыра будет незаметна. Если замок открыть не получится, не отчаивайтесь, найду ключ. Верна, ты по-прежнему отвечаешь за порядок. Со мной пойдет Ирми и… вот ты, сможешь выбраться? — спросил Дик у тощего парня, который стоял впереди, когда толкали решетку. На нем нет никаких знаков, можно предположить, что легкости и свободы движений у него побольше, чем у тех, кого атаман успел отметить крестами.

Молодой моряк с трудом протиснул голову и плечи в полосатой майке в щель между прутьями. Сделав усилие, цепляясь за руки Ирми, Дика и за решетку, он вылез из клетки и вздохнул полной грудью. Остальные пожелали им удачи.