Ирми первый выглянул из люка, ведущего на нижнюю палубу, и тут же юркнул обратно.

— Уже ночь, оказывается! — шепотом сообщил он.

— Там есть люди?

— Да. Они спят.

Дик обернулся к молодому моряку:

— Ты сделал веревку? В морской жизни разбираешься?

— Это был мой первый далекий рейс, — улыбнулся парень, которого звали Коста. — Но порядки знаю. Думаю, здесь нет часовых. Спят свободные от вахты, двое-четверо. Остальные — наверху, на баке. Слишком тихо.

— А где Акул?

— Либо на мостике, либо у себя в каюте, на корме. Но там охрана.

— Перед дверью. А перед окном?

Коста осторожно провел их через матросскую палубу. Тут болтались подвесные койки, большей частью пустые. Несколько ребят из пиратской команды беспечно дрыхли, не обращая внимания на тени троих беглецов, проскользнувшие мимо. Дик придерживал кандалы, чтобы не звенели. Ирми, самый маленький и любопытный, сунул нос в каждый угол, в поисках оружия, но ничего подходящего не нашел.

Они прошли брюхо пиратского корабля насквозь, благополучно миновав спящих. Остановились у самого дальнего окошка на корме. Ирми, быстрый, как ласточка, выглянул наружу. Увидел вечернее небо, тихое море и спину часового на корме.

— В окнах над нами горит свет, — сказал он. — Там по борту идут веревки. Я могу влезть, Дик, и посмотреть, кто внутри.

— Это опасно! — возразил моряк.

— А что не опасно, Костик? — Дик смотрел на него так снисходительно, что парень смутился. — Лезем все вместе. Ирми, вперед!

Тот ловко, как мартышка, влез сбоку по наклонной корме, цепляясь за ряды канатов, пропущенных сквозь круглые блоки и натянутых до деревянной твердости. Они резали ладони. Проклятая цепь стучала об борт, Дику казалось, что громкий стук привлечет внимание часового, но всё обошлось. Ирми уже перегнулся через ставень и заглядывал в окно каюты.

— Главарь здесь. По-моему, сильно пьяный. Он спиной к нам… Тихо! — раздался треск, словно лопнула бутылка. Ирми пояснил, что матрос с докладом пытался войти в каюту, но атаман прогнал его. Можно идти внутрь.

Дик подал знак своим спутникам держаться в стороне, сгреб цепь обеими руками и шагнул к атаману сзади. Оглушенный главарь пиратов сполз на поручень резного деревянного кресла.

— Кто войдет, прячемся под стол или в гардероб, — сразу назвал Дик пути отступления. — Как думаете, самые важные ключи он держит при себе?

Они быстро проверили карманы Мирава, сняли шнурок с ключом с шеи и связку с пояса.

— Что ты делаешь? — впервые испугался Ирми, видя, как Дик вытащил кинжал атамана. Не слушая, Дик быстро поставил три разных знака на лбу и щеках «художника» и вытер кинжал о его широкий рукав, испещренный множеством бурых полосок. Испробовав все ключи на кандалах Дика, Ирми подобрал нужный. Освободив руки, Дик передал кинжал Косте, а цепь оставил себе как оружие, пока не вернет свой меч.

Они перерыли каюту. К сундуку с золотом подошел маленький ключ на шнурке, но склада с имуществом пленников не нашлось. В правую руку Дик взял короткий меч. Ирми собрал в холщовый мешок несколько ножей и дубинок и должен незаметно отнести их в трюм, вооружить остальных. Коста оглушил часового возле каюты, втащил его внутрь. Связал, и матроса, и атамана, закрыв им рты, чтобы не позвали на помощь, когда очнутся.

— Дальше? — спросил Дик.

— Ты командуешь! — удивленно вернул ему вопрос Коста.

— Не моряк ведь. Знаю только, что не можем ловить пиратов по всему кораблю.

— Надо всех заманить в трюм, на наше место, — предложил Ирми.

— Костик, повяжи косынку, как у него, — Дик показал на лежащего часового. Коста снял красно-фиолетовый платок с шеи и покрыл жесткие кудри, сделав пиратский головной убор. — Первому, кого встретишь, передай приказ атамана спуститься в трюм и проверить замок в моей клетке. В сумерках сразу не разберутся.

Коста легкой походкой слегка хмельного атаманского любимчика открыто спустился на нижнюю палубу. Заметил только что сменившегося с вахты матроса и хлопнул его по плечу:

— Дрыхнуть собрался? Не выйдет! Господин атаман велел навестить нового гостя и проверить замок.

— Почему всегда я⁈ — возмутился пират.

— А кто? Доложить о твоем недовольстве Акулу?

Матрос молча снял с крюка лампу и поплелся вниз. Коста нарочно громко болтал всякую ерунду, чтобы внизу услышали и успели попрятаться. Дик вместе с Ирми бесшумно крались следом, заняв место теней двоих моряков.

— Вот глупости, куда он дене… — пират даже не глянул по сторонам, только на закрытый замок. Но тут, с помощью своего спутника, он заметил, что боковая маленькая клетка пуста. — Что это? Как же так? Где он? — затравленно озирался матрос, представляя, сколь ужасен будет гнев Акула, если доложить ему о побеге мальчишки-рыцаря.

— Не понятно… — Коста почесал голову сквозь косынку. — Но эти-то наверняка знают, что произошло, — он кивнул на клетку, в которой недавно обитал сам. — Собери ребят, сколько сможешь, и веди сюда, разберемся. Только без шума, как бы Акул не узнал. Я здесь покараулю.

— Счас, мигом! — пират со всех ног рванулся на палубу.

Ирми подскочил к клетке и просунул сквозь дыру в прутьях мешок с оружием быстрее, чем Дик открыл дверь.

— Как я испугалась, когда два пирата ввалились сюда! — весело призналась Верна. — А потом — ещё больше, когда поняла, что один из них Коста!

— Не шумите, — попросил Дик. — Спокойно. Женщины и дети, прячьтесь среди бочек. Мужчины с дубинками стойте по обе стороны от двери. Никому не дайте сбежать. Убивать не надо.

— Ясно, — кивнул старший из моряков, с крестом на щеке. — За мной, Арви! Бар, Дастон, встанете слева. Нападать, только когда зайдет самый последний!

— Пленников связать и — на наше место, — пояснил Коста. — Канат мы прихватили. Режьте.

— А чем сейчас занят почтенный Мирав? — проскрипел из своего угла за бочками старик Кнод.

— Спит, — ответил Дик. — Если сбегутся хотя бы шестеро, уже удача. Но всех не… Тихо, идут! — вместе с Ирми он скрылся за бочкой, уступив поле боя команде Косты.

Дав пятерке матросов насладиться видом пустой клетки и услышать: «Вот, я же говорил!» — пленники набросились на них, молниеносно повалили, опутали веревками и втащили их в клетку Дика, словно мешки с мукой. Придя в себя, пираты изумленно таращились на своих бывших пленных.

— Буду их охранять, — старик Кнод поднял кривой абордажный меч. — Кричать не советую. Кто пикнет, проколю ногу! А могу и горло, чтоб лучше молчалось!..

— Спасибо, старик, — похвалил его Криген, бывший раб с крестом на щеке. — Что делаем, Дик?

Тот пожал плечами:

— Мне кажется, надо выставить стражу и устроиться на ночлег. Утром явится ещё кто-нибудь… или Акул протрезвеет и будет настолько любезен, что поможет нам собрать своих молодцев. Командуйте дальше вы, — Дик зевнул и махнул рукой Кригену. — Сам не могу управлять кораблем, а вы разбираетесь в этом. И в том, где мы и в какой порт нам лучше идти. Буду пассажиром, если позволите. Эй, признавайтесь, что за морская сороконожка утащила себе в нору мой меч?

Пленные пираты переглянулись и, получив разрешение говорить, неуверенно мямлили, что всё самое ценное всегда забирает Акул.

— И где он хранит это «ценное»?

Пираты не знали. Дик сердито сгрыз кусок черствой лепешки и поднялся на матросскую палубу с остальными захватчиками корабля. Троих спящих пиратов связали и тоже отправили в трюм. Нижняя палуба теперь полностью в распоряжении бывших пленных. Четверо сильных мужчин и Кнод остались внизу, ещё четверо встали на страже у входов на нижней палубе и охраняли сон женщин и детей. Пиратский корабль уютно поскрипывал и покачивался, как ворчливый старик, который в сущности добрый и обожает рассказывать внукам сказки о своих славных днях. Дик устроился возле крохотного квадратного окошка, прислонился спиной к доскам и под звонкий плеск волн в борта быстро уснул.

Он открыл глаза, когда уже рассвело. Казалось, Дик спал всего минутку, а даже не слышал, как захватили ещё одного морского бандита. Теперь, вместе с атаманом захвачено одиннадцать пиратов. Оставалось ещё четверо и боцман. Когда матрос, которого послали приготовить завтрак, так и не явится, ни рулевой, ни двое вахтенных, ни наблюдатель не спустится из «вороньего гнезда» на мачте и не сойдет вниз, чтобы проверить, куда все подевались? Следует ждать в гости свирепого боцмана, правую руку Акула.

Верна раньше всех услыхала тяжелые шаги и предупредила мужчин. Приземистый бородатый бочонок на кривых ногах, ругаясь и заранее замахнувшись семихвостой плеткой, ввалился на палубу. И покатился по ней, сваленный ударом дубинки. Но тут же взревел и пытался встать. Его обезоружили и отправили в трюм к остальным. В малой клетке давно не хватало места. Боцмана и других, самых крупных, безбоязненно отправляли в большую загородку. Даже свободным им никак не пролезть сквозь прутья, тем более с такой охраной как Кнод и Коста.

Оставались четверо и, возможно, они слышали крики боцмана. Бывшие пленники, не таясь, поднялись на палубу и заявили о том, что корабль сменил команду и капитана.

Трое матросов сразу сдались, пришлось потрудиться только с наблюдателем, который никак не желал слезать с мачты. Но стоило самой крепкой женщине принести лук и пригрозить сбить «во́рона» если тот немедленно не спорхнет вниз, как последний оставшийся на свободе пират неохотно сполз по канату на палубу.

Места на руле, на площадке наблюдателя, на носу и на главных парусах заняли моряки из команды Кригена. Сам он изучал карту и прокладывал новый курс для «Седой акулы».

После недели мирного плавания, где им не встретился ни один корабль, торговый, военный или пиратский, капитан Криген благополучно привел бриг в порт Велсад. Самый близкий южный городок, где рыскали только заезжие вербовщики и работорговцы, местные власти не имели с ними ничего общего. «Седую акулу» чуть не обстреляли из пушек, едва завидев ее грозный силуэт в гавани. Атамана Мирава здесь знали не с самой лучше стороны.

Дик вместе с Ирми, который гордился своей ролью юнги, обыскали брюхо «Акулы» и нашли тайник, где хранилось всё награбленное за один пиратский рейс. Делить добычу атаман должен после продажи рабов. Там же нашлась верхняя одежда, личные вещи и оружие пленников.

Вернув себе Тореллинг и доспехи, Дик считал войну с пиратами полностью завершенной. Он лишь ненадолго оставил свое звание пассажира на время спора о судьбе пленных. Старик Кнод предлагал их повесить, а ещё лучше, отвезти на рынок рабов и продать. Остальные склонялись к тому, чтобы дать команде Мирава лодку и отправить в море с небольшим запасом пресной воды и хлеба. Дик возразил, что такой подарок не нужен ни одному берегу и даже дно морское может отказаться принять их. А рынок рабов для них не страшен, там у пиратов слишком много влиятельных знакомых и должников, чтобы надеяться, что Мирав не выкупит, если не своей шайке, то себе самому свободу в первый же день.

— Лучше сдать их властям и даже получить награду, если повезет. Если зайдем в порт, объясняться с властями придется, чтобы нас самих не приняли за пиратов. Но если визит к начальнику порта нам в тягость, можно причалить где-то в сторонке и передать корабль Братству Дороги. Они разберутся, что делать.

— Разумно, — одобрил Криген и другие. Даже вечный бунтарь старик Кнод согласился. Решили открыто идти в гавань Велсада, подняв флаг Братства Дороги. Его сделали из зеленой юбки Верны, нарисовав желтой краской зубчатое колесо. Верна нашла себе среди награбленного добра наряд, достойный принцессы.

Акул до самого порта находился под арестом в своей каюте, и многие, кроме часовых, увидели его злющую рожу только когда охранники порта вели атамана на берег. Разглядев рисунки на его лбу и щеках, дети и молоденькие барышни смеялись и показывали на Мирава Художника пальцами. Только Ирми сохранял суровый вид, как другие мужчины.

Покидали «Седую акулу», бывшую так долго их плавучей тюрьмой, тридцать пленников намного богаче, чем ступили на ее борт. Кроме награды за поимку пиратов им досталось и золото из сундука атамана, которым Дик не желал делиться с властями Велсада.

Этот приморский городок действительно утопал в цветущих садах, оправдывая свое название. В самом центре, у огромного фонтана с разноцветными каменными рыбами, новая команда «Седой акулы» простилась. Моряки оставались в порту, чтобы вести бриг на Побережье, остальные ждали обещанную начальником порта повозку до Города. Дик уходил отдельно, сам по себе.

— Прощай, — по очереди пожали ему руку Криген и другие.

— Мы тебя не забудем, — Ирми хмуро глядел в сторону, чтобы не выдавать своих чувств.

— Забудете, — улыбнулся Дик и провел рукой по щеке. — Это ведь скоро исчезнет. У меня не останется особых примет.

— А это останется, — Верна обняла Дика за шею и поцеловала, попав между краями «рогатки». Он покружил девочку в воздухе, снова поцеловал «золотую ручку» красавицы, что сумела открыть замок, и простился со всеми общим поклоном.

— Пусть надежда никогда не покинет вас, даже если меня рядом не будет, — пожелал он, глядя в глаза той женщины, что умела успокоить всех одним словом и прекрасно стреляла из лука.

— Пусть и другим она улыбнется в твоем присутствии, Дик. Удачи тебе в дороге![1]

— И вам желаю удачи! Особенно тем, кто не может прожить без моря…

(конец истории)

* * *

[1] (прим. Лины) Вот почему Дик всегда говорит, что «надежда умирает последней» таким ироничным тоном! А после того, как Чарли внес поправку: «Предпоследней. Последнее, что нам остается — черный юмор», — для Дика всякие высокие слова о надежде стали абсолютно невыносимы. Хотя, безусловно, это прекрасное чувство, которое желательно не терять.