.

история двадцать вторая, о том, как Благородный Дик решил стать атаманом пиратов

Открыв для себя морскую стихию, Благородный Дик не однажды сталкивался с работорговцами и пиратами. Уважая красоту и величие необъятного царства соленой волны, Дик приходил в ярость, видя, что кто-то способен использовать эти просторы для таких низких целей, как лишать других людей свободы или преграждать им путь. Он уже привык, что на твердой земле, будь то лес, горы или равнина, шагу ступить некуда, чтобы не столкнуться с тем, кому твоя дорога идет поперек кровных интересов. Но в море…

Первая встреча с людьми, бороздящими морские просторы ради грязных дел, произошла, когда Дик высадился на Юго-Восточном берегу. Не рискуя бродить в этом опасном краю открыто, он зашел в портовую таверну. Маленькая хибара под зеленой крышей не слишком напоминала укрепленные каменные трактиры-замки или веселые бревенчатые трактиры, словно созданные лишь для песен и танцев. Мрачный ящик, как попало сколоченный и брошенный на берегу, словно потерянный груз. Если бы не кривые буквы «таверна ШТУРВАЛ» Дик никогда бы не догадался, что это заведение, где всегда ждут гостей.

Внутри над дверью висел небольшой морской колокол, на стене за стойкой блестело позолотой рулевое колесо небольшого корабля. Нельзя усомниться, что этот темный притон находится под крылом Братства Дороги. Не объявив о своем приходе ударом в колокол, как принято, Дик боком сразу проскользнул к стойке.

Хозяин — молодой, длинный, сгорбленно опирающийся на стойку, словно усталый старик, заметил Дика уже только рядом со своим локтем. Красноречиво проследил взглядом расстояние от сигнального колокола до нового посетителя и понимающе усмехнулся. Угадал, что мальчишка не рискнул привлекать к себе внимания посетителей, пока сам хорошенько не рассмотрит сидящих в зале. Посетителей не больше дюжины: большая компания за дальним столиком у стены играла во что-то азартное, и несколько колоритно одетых пожилых личностей прятались по углам, потягивая из высоких кружек напитки. Скорее, горячительные, чем прохладительные, несмотря на жару.

Унылое лицо хозяина с длинным носом, похожим на грушу, показалось Дику подозрительным. Но когда тот заговорил, странный пестрый тюрбан и большая серьга-полумесяц в ухе перестали казаться чужими.

— Что будет пить господин рыцарь?

— Что-нибудь некрепкое. Местное.

— Приезжий? Меньше часа в порту?

— По чему это видно?

— Ты улыбаешься, когда говоришь о местной экзотике, — хозяин таверны в свою очередь улыбнулся. Дик понял разницу. — Попробуй Юго-Восточный коктейль. Это вроде брута, но ты ведь считаешься совершеннолетним? Или ты любишь сладкое? Тогда — сок туро-манго со льдом.

— Первое, — ответил Дик.

Хозяин вместо глиняной высокой кружки взял синий бокал. Налил туда одновременно, с двух рук, красную густую жидкость и белую — явно жгучую, вроде дубового сока. Небрежно крутанул в бокале ножом, перемешивая, и украсил напиток странной широкой травинкой, которая торчала над краем, как острый клинок. Пояснил, что эту траву жуют в перерывах между глотками, для лучшего вкуса.

Дик осторожно попробовал напиток. Спирта в нем оказалось не много и, конечно, не дубовый, а пальмовый. Но горло и язык обожгло солью. Казалось, что он выпил крови, смешанной с морской водой.

По лицу хозяина ясно, что именно так и задумано. Трава оказалась сладкой и хрустела, источая медовый сок. Со второго глотка удалось разобрать обычный освежающий вкус томатного сока с пряной зеленью и жареным орехом, который растет на пальме-на́ри. Его размолотые перебродившие зерна составляли основу брута — популярного во всех портах соленого напитка, вроде пенистого чая. Хрустящая трава оказалась пластинкой сахарного тростника. Когда язык и нёбо привыкли, и соль уже не казалась такой жгучей, хотелось пить ещё и ещё, но утолить жажду Юго-Восточным коктейлем, в отличие от брута, не удавалось.

Хозяин отрицательно качнул головой на просьбу повторить заказ и подал гостю прохладную глиняную кружку.

— А что это? — Дик выпил до дна и жадно облизал губы.

— Вода.

— Ясно, но с чем?

— Чистая вода.

— Никогда не думал, что она бывает такой вкусной! Это местный родник? Колодец?

— Обычная. До Юго-Восточного притока реки довольно далеко, но в лесу за городом небольшой ручеек. Привозим в бочках. Продаем запасы на корабли. Это та же вода, что и всюду, речная.

— Сколько с меня?

— Тринадцать. Для дураков, дюжина за коктейль и грош за воду. Для умных — наоборот, — хозяин пристально смотрел на Дика, пока тот не отвел глаза и не начал отсчитывать деньги.

— Ясно, — хмуро ответил Дик. — Наслышан о местных обычаях. Но не могу сбежать, так всё и бросив, как ты советуешь.

— А что ты можешь изменить, если останешься?

— Пока не знаю. Посмотрю.

Хозяин пожал плечами: «Смотри». Спросил, желает ли господин рыцарь что-нибудь из еды? Дик заказал разные фрукты, которые не растут на Юге, а только здесь, на Юго-Восточном полуострове.

— За счет заведения, — хозяин таверны добавил на тарелку круглую пышную лепешку солнечного цвета, густо усыпанную коричневым песком, как лицо — веснушками. — Желтая мука и тростниковый сахар относятся к местным обычаям. И, пожалуй, это немногие приятные вещи, которые есть только здесь. Спорим, ты не успеешь ее доесть, как пожалеешь, что высадился на этом берегу?

— Какой заклад? — с готовностью протянул руку Дик.

— Никакого. Если выиграю, ты вряд ли успеешь отдать долг. Все, как правило, куда-то срываются и бегут, позабыв всё на свете.

— Тогда возьми деньги вперед, — Дик бросил на стойку серебряную монетку в десять грошей. — Кто эти люди? — спросил он через некоторое время, жуя сочные кисло-сладкие фрукты с мелкими косточками и рассматривая компанию играющих в кости моряков.

Четверо из девяти, молодые крепкие ребята с сине-белыми поперечными полосами на нижней сорочке. Но чувствовали они себя не в своей тарелке. Беспокойно переглядывались, как бы ища пути к отступлению. Пятеро других, разной комплекции и возраста, но с одинаковым жестоким прищуром хищника, чующего близкую добычу. Они тоже переглядывались, но заговорщицки, подавая друг другу знаки. Кости они метали н — ебрежно, неотрывно глядя в глаза противнику. И только потом мельком сверялись с выпавшей комбинацией точек. Эта игра называлась «созвездие». Бросали четыре кубика, все точки на которых соединялись тонкими синими линиями, как на звездной карте, и очки присуждались далеко не всегда равные количеству точек. В зависимости от комбинации они умножались в несколько раз.

Молодые соперники нервничали всё больше, — значит, проигрывали. Они следили за каждым броском кубиков с трепетом. У того, кто сидел в торце стола, дрожали руки и кости несколько раз падали, но никто не смеялся.

— Полосатые — с королевского судна, — хозяин с деланным равнодушием вытирал мокрые кружки чистым холстом.

— Дальше!

— Думаю, вербовщики, — понизив голос, сказал парень за стойкой. — Эти четверо крепко влипли.

— Их заберут?

— Не в армию. Они подпишут закладную и сами явятся, куда скажут, чтобы отработать долг. Думаю, там им будет несладко. И сомневаюсь, что их скоро отпустят.

— Что ты сделаешь?

— Ничего. Постараюсь запомнить лица, чтобы потом помочь тем, кто их будет искать. Пошлю мальчишку с кухни проследить, куда их уведут. Возможно, в разные места. Но я чувствую, там набирают большую команду. Не первая игра за два дня. Куда ты⁈ — хозяин таверны резко схватил Дика за плечо.

— Считать умеешь? Что больше, один или четверо?

Парень в тюрбане предостерегающе, почти незаметно покачал головой. Дик отвернулся и пошел к столику, где нервно притихла прежде шумная и веселая компания.

— Играете? Можно с вами?

— У молодого человека есть деньги? — надменно спросил самый утонченный из «хищников», смерив Дика взглядом с макушки до пят.

Но небрежная флегма тут же слетела со всех пятерых вербовщиков, как только поперек стола врезалось белое лезвие, перерубив два кубика пополам. Все так и подскочили на месте, выдавая натянутость своих нервов.

— Так не пойдет! — зарычал бородач постарше.

— Почему? Люблю именно эту игру, — Дик кивнул «полосатикам», чтобы встали за ним. Один вскочил сразу, трое остальных нерешительно, бочком, выбрались из-за стола. — Какой долг за всех?

— Почти двести золотых, — прошептал один, в суеверном ужасе от того, что они могли проиграть СТОЛЬКО.

«Хищники» уже наступали, выставив стальные клыки: длинные ножи и короткие, широкие на конце мечи. Должники тоже заняли оборону, но Дик велел им сматываться. Матросы с королевского корабля не успели высказать все возражения, как драка закипела всерьез. Дик вскочил на стол, отбиваясь от троих нападавших сразу. Четвертый поднял стол за ножки, опрокинув его. Дик прыгнул через голову приземистого бородатого толстяка в таком же тюрбане, как у трактирщика, и едва увернулся от его кинжала.

Кувыркнувшись на полу, Дик тут же ринулся в сторону и правильно: на него скопом накинулись трое «хищников», но попадали друг на дружку. Дик успел увидеть, как хозяин выпроводил упирающихся моряков, не понимающих, что «долг чести» не имеет к этой игре никакого отношения. Успел скрестить свой меч с мечом толстяка, выбить оружие и бросить в ревущего и наступающего на него страшного противника табуреткой. Успел извиниться, когда сгоряча, уклоняясь от своих преследователей, толкнул старичка, мирно пьющего в уголке тростниковый джин. Успел сбить с ног этот бешеный бородатый бочонок с огромными ручищами, который не нуждался ни в каком оружии, чтобы крушить всё вокруг. И успел понять, что это глиняная кружка с таким треском раскололась об его голову. В глазах у Дика потемнело, он почувствовал, что его тащат в бесконечно глубокую яму множество грубых рук.

* * *

Очнулся он от потока воды, выплеснутой в лицо. Вода оказалась соленой, и вокруг сиял слишком яркий свет для таверны. Солнце слепило глаза, стоя прямо над Диком. Вокруг сгрудились люди. Тот, бородатый, которого Дик хорошо запомнил в драке, своими огромными лапами встряхнул его за плечи, поднимая с теплых досок, пахнущих древесной смолой. Увидев синюю даль со всех сторон и веревочные лестницы, ведущие к солнцу, Дик понял, что находится на корабле, где-то безмерно далеко от таверны «Штурвал».

— Клянусь жалом ската, это же бродяга! Они совершенно не умеют работать. Где вы взяли эту игрушку, ребятки? Что-что? Я вас за чем посылал? Отвечать!! Тридцать морских ежей вам в печенки!..

— Всё шло прекрасно, атаман, — неохотно объяснил бородатый «хищник». — С нами пришли бы четверо. Молодцы, откормленные с королевского стола! Но этот влез под руку и…

— То есть, вы хотите сказать, боцман, — ласково переспросил тот, кого бородач назвал атаманом, — что вместо пятерых, доставили одного? И что, мне вам за такую работу долю прибавить? Или скормить акулам?

— Что это за развалина, которая чудом держится на плаву, и куда ее несет ветер? — Дик резко вмешался в спор боцмана и атамана, который недоверчиво вертел в руках его меч.

— Мышка пищала или мне послышалось? — скорчил гримасу повышенного внимания атаман. Матросы вокруг грохнули хохотом.

— Похоже, на вашем корыте даже нет руля, — Дик изучил за время предыдущего плавания некоторые правила морской вежливости. — Никому из команды нет дела до управления этой разбитой лоханкой. Все собрались посмотреть на бородатого павиана и его укротителя! Так хотя бы делали ставки, что стоять просто так?

— Это кого ты здесь назвал…? — остальное потонуло в рычании. Боцман ринулся на обидчика, но атаман схватил его за шкирку, точно котенка. Кожаная жилетка затрещала, но удержала напор тяжело дышащей разъяренной туши. Рука хозяина отбросила зверя на место.

— Я люблю рабов острых на язык, — зловеще предупредил атаман. — Но не все разделяют мой вкус.

— Вы глава этого сброда? — уточнил Дик. — Атаман? Почему не капитан, даже не спрашиваю. Вижу вокруг не команду, а шайку. Можно узнать, как вы стали ее главой?

— Ты считаешь, я не достоин подобной чести? — заинтересовался главарь. — Или команда не достойна меня?

Дик не отвечал, пристально разглядывая морского бандита с твердым лицом, покрытым прочным загаром красного оттенка сосновой коры. Мощные плечи, резкие движения и мягкие интонации. Всё говорило о большой жестокости этого самовлюбленного молодчика в расцвете сил. Одет скромно, как любой из команды, только красный кушак расшит золотом, и тюрбан из дорогого шелка покрывал выгоревшую до соломенной желтизны русую гриву. Маленькие глазки сверкали остро, как соленые капли на игольчатых плавниках летучих рыб.

— Как вы стали атаманом? Кто вас выбрал?

— Кто ты такой, чтобы задавать мне вопросы?

— Не узнаёте? Тот, кто вас вызывает на бой!

Атаман странно засмеялся. Тихо, широко оскалившись. Зубы у него мелкие, и лицо стало похоже на морду акулы. Дик почувствовал, как по кругу матросов пробежал нервный холодок.

— Ты желаешь поединка атаманов? Что ж, любой имеет на это право, но…[1] Если это вызов, для начала назови свое имя и звание.

— Странствующий рыцарь. Дик. Что получу, если выиграю? Это корыто?

— Не смей оскорбительно отзываться о моем корабле. Ведь пока он — мой! Это славный бриг «Седая акула», построенный на одной Юго-Восточной верфи. За него уплачено кровью с тростниковых плантаций, и «Акула» никогда не унижала себя никаким флагом и промыслом кроме пиратского. Так что тебе не в чем упрекнуть мой корабль. Он быстроходнее многих королевских фрегатов! Я убил его прежнего хозяина в честном бою три года назад, когда тот не хотел по справедливости делить добычу. Мы причалили тогда к одному островку… Бой длился долго, они все свидетели! Но на борт «Акулы» вернулся только один атаман. Уверяю тебя, малыш, я занимаю это место по праву. Не торопись расставаться с жизнью, я хотел бы ещё выручить за тебя пару монет на рынке!

— Кто вы такой, чтобы назначать мне цену? — непочтительно хмыкнул Дик. — Я пока не ваш раб, а равный противник. Будущий атаман.

— Я — хозяин «Седой акулы» и всех жизней на ее борту. В том числе и твоей! Я один из десятки самых богатых и успешных поставщиков живого товара на рынки Юго-Востока, Мира́в Художник, — атаман снова показал ряды ровных мелких зубов. — А мои ребятки прозвали меня Акул, думают, я не знаю! Смотри, как задрожали, голубчики… — он обвел глазами свою команду, точно мог пить их страх, и ничего вкуснее для него нет.

— Акул — подходящее прозвище. А почему «художник»?

— Люблю рисовать узоры, — Мирав мечтательно провел в воздухе волнистую линию концом своего кинжала, словно разреза́л облака на кусочки. — Надеюсь, ты передумал меня вызывать?

— Условия поединка?

— Проигравший, в полной власти победителя. Кто выиграл, получает «Акулу» вместе с командой.

— Дальше.

— Поединок один на один… У тебя меч, значит, на мечах. Допустимы любые приемы.

— Но зрители не вмешиваются, — с нажимом уточнил Дик. — И примут любой исход битвы?

— Разумеется.

Акул велел принести ему меч и вернул оружие Дику. Десяток матросов и красный от злости боцман образовали широкий круг. Рулевой и несколько вахтенных шеи сворачивали от любопытства, но не смели покинуть свой пост. Паруса «Седой акулы» прилипли к мачтам, бриг завис в дрейфе, носом к ветру.

* * *

[1] (прим. Лины) Именно таким способом странствующая артистка СоллиА́рмер стала атаманшей и владелицей брига «Морской лев», вызвав на поединок знаменитого Черного Ролла. Ей срочно понадобился корабль, чтобы отправиться на островную каторгу, спасать своего старшего брата. Она могла просто попросить помощи именем Братства Дороги, но, во-первых, не знала сразу, что попала к благородным морским разбойникам, а во-вторых, я отлично ее понимаю: уважение, добытое в бою, надежнее! Теперь много лет подряд двойное главенство в банде Ролла служит поводом для шуток.