* * *

Когда он очнулся, так же лежал на спине, а вокруг всё качалось. Но потолок теперь белый и твердый.

— Вы проснулись, рыцарь? Как вы себя чувствуете? — спросил кто-то довольно участливо, без иронии.

Глаза резало от яркого света. Дик не замечал, что в комнате задернуты шторы, чтобы смягчить лучи солнца. Во рту привкус свинца и болотная горечь. Голова казалась такой тяжелой, что ее никак не поднять от подушки.

Окинув мысленным взором свое состояние, Дик отметил, что у него ничего не болит, или, во всяком случае, пока он этого не чувствует. В сапогах и в одежде он лежит на кровати, поверх покрывала. Комната вокруг ничем не напоминает ни тюремную камеру, ни королевские покои. Скорее, похоже, на номер в гостинице. Перед ним двое молодых слуг, лакей и горничная. Они-то и спрашивают о его самочувствии.

Не дожидаясь, пока в голове окончательно прояснится, Дик повернулся, опираясь на локоть, а потом сел, обхватив голову руками.

— Какой сегодня день?

— Середина недели прошла.

— Проклятье! Который час?

— Десять часов утра.

Дик со стоном помотал головой. До срока поединка осталось чуть больше пяти часов.

— Кто может объяснить, что происходит? — хрипло спросил он. Язык всё ещё казался непомерно большим и еле-еле поворачивался во рту.

— С вами желали говорить, как только вы проснетесь, господин рыцарь, — девушка-горничная сделала вежливый реверанс.

— Что вам требуется для скорейшей встречи с хозяином? — высказал готовность помочь молодой слуга.

— Вода, зеркало… Десять минут покоя, — Дик убедился, что меча нигде в пределах досягаемости нет. Слуги предупредительно распахнули перед ним дверь. Там, точно как в гостинице, шел длинный коридор. Жилые комнаты — только вдоль одной из стен. В торце коридора, высокое окно с цветным стеклом. Рядом ванная комната, слишком роскошная и большая. На постоялых дворах не строят медные бассейны с таким королевским размахом. Выход к лестнице преградили слуги, но Дик пока и не спешил прорвать их оборону.

Его проводили в просторную комнату этажом ниже. Там Дика ожидали трое. Молодой дворянин, которого слуги называли своим «хозяином», и надменная черноволосая красавица держались парой. В комнате стоял ещё один человек при шпаге, сразу видно, намного беднее первого. Девушка смотрела на Дика так же свысока, как «тереза». Мужчины отнеслись к рыцарю всерьез, и хозяин задал тот же вопрос о его самочувствии.

— Удивлен, что в стакане было всего лишь сонное зелье, а не яд, — ответил Дик.

— Как можно, рыцарь! У нас нет намерения повредить вам, — заверил его хозяин. — Мы только желаем убедиться, что сегодня вы не появитесь на площади в назначенное время. Дайте слово не пытаться сбежать, и в пределах моего особняка вы — почетный и желанный гость.

— Невозможно. Уже связан обещанием помочь одному молодому человеку и, разумеется, сделаю всё, чтоб выйти отсюда.

— В таком случае, взгляните в окно, рыцарь, — хозяин торжественно повел рукой. В его лице и тоне возник трагический пафос.

Дик подошел к подоконнику. Молодой лакей и второй дворянин, приятель хозяина, одновременно подступили к нему с двух сторон, не касаясь, но с явным намерением немедленно схватить «гостя», если он попробует выпрыгнуть. Дику действительно ничего не стоило прыгнуть со второго этажа, но внизу замкнутый прямоугольник двора. Решетка в единственной арке закрыта на висячий замок. В окнах противоположного крыла особняка, который можно принять за роскошную гостиницу, появились люди. Испуганные молодые девицы и мужчины в темных костюмах, с твердыми лицами наемников. Каждый держал у горла своей подопечной нож.

— Мне не хотелось начинать день с угроз, — с печалью, в искренности которой Дик сомневался, заметил хозяин особняка. — Но если вы решитесь бежать, из-за вас пострадают десяток юных девушек.

Дик равнодушно пожал плечами:

— Если это девицы такого рода, как та, что любезничала со мной в трактире, мне их не жаль. А если вы способны с легкостью собрать в городе настоящих заложниц, возможно, даже из хороших семей, в таком случае, кто вы? И какой ваш интерес в сегодняшнем деле?

— Я не хотел бы открывать свое имя, — скривился молодой хозяин. — Но даю слово, это не спектакль. Девушки — работницы швейной мастерской, которая принадлежит мне, как и ещё десятка два почтенных заведений города. Ножи только для того, чтобы пленницы соблюдали спокойствие и не кричали. Не собираюсь отдавать приказ резать их нежные шейки. Я попросту выгоню их на улицу, оставив без работы. Вы ведь этого не позволите, рыцарь?

— Хорошая швея найдет себе работу всегда. Даже если вы скупите все мастерские города. Но, разумеется, мне бы не хотелось, чтобы из-за меня страдали другие. В том числе, Инар Вильт.

— Если он нанял вас, я могу заплатить намного больше, — заверил хозяин особняка.

— Он попросил о помощи, — слегка улыбнулся их наивности Дик. — Этого нельзя отменить за любые деньги. Благодарю, что ответили, хотя думаете, что отказались. Вы — младший Маржеч, второй претендент на наследство.

— Первый! — возмутилась красавица. Крылья ее тонкого носа дрогнули, глаза недобро прищурились и весь облик стал хищным. Дик понял, что это и есть «гарпия». Молодой дворянин слегка поклонился, отведя в сторону черный короткий плащ:

— В таком случае, таиться нечего. Эташ Маржеч, законный наследник замка и всего состояния покойного маркиза. Моя прекрасная кузина Элодея и мой добрый друг До́сет, который непременно стал бы моим представителем в поединке, где требуется больше образования или поэтического таланта, чем тот запас, которым располагаю я, — он указал на присутствующих. — Все трое мы нижайше просим вас, рыцарь, оставить эту затею. Что вам за дело до чужих семейных дрязг?

— Будь вы законным наследником, подали бы протест в королевский суд, — спокойно заметил Дик. — А не подкупали свидетелей и угрожали заложникам. Почему бы вам не объявить, что болезнь временно помутила разум вашего батюшки, и его последняя воля недействительна?

— Он погиб на охоте, внезапно. И ничем не болел, — сквозь зубы процедил Эташ. — Все видели, что отец чувствовал себя в тот день превосходно. А завещание написано за пять лет до смерти.

— В год, когда ваш брат стал совершеннолетним?

— Он мне не брат! — глаза молодого Маржеча почернели, он почти зарычал. Элодея пришла в не меньшее негодование, но старалась успокоить кузена.

Дик слегка улыбнулся. Столь горячая ненависть доказывает родство лучше всякой проверки.

— Могу сказать вам несколько слов наедине? — спросил он маркиза.

— Не надо оставаться с ним без охраны, Эташ, — предупредила хищная брюнетка.

— Я не боюсь наглых мальчишек, Элодея! — довольно резко ответил ей молодой Маржеч. — Ни этого, ни другого! Окно открыто, стоит мне подать знак и одну из девчонок выбросят во двор. Надеюсь, господин рыцарь этого не желает, и будет вести себя благоразумно. Идите!

Досет вывел под руку разъяренную Элодею. Слуги закрыли за ними дверь и тоже удалились. Эташ сделал шаг ближе к Дику. Он двинулся вперед решительно, но видно, что ему не слишком уютно вести переговоры без своих друзей.

— Что вы хотели, рыцарь?

— Вы мастер подслушивать, господин Маржеч. Если считаете, что можно говорить свободно, полностью верю вам. А то, что вы боитесь меня убить, ещё не делает вас честным человеком. Что собираетесь делать? Инар всё равно выйдет на поединок и победит. Буду его представителем или нет, неважно.

— Если я могу помешать вам явиться вовремя на площадь, то ему и подавно, — уверенно ответил Маржеч. — Довольно одной минуты опоздания, чтобы наследство стало моим.

— Дальше. Что будет с Инаром?

— Он должен исчезнуть, — недовольно поморщившись, ответил Эташ.

— Вы готовы убить своего брата?

— Этот змееныш мне не брат, — холодно повторил Маржеч, хотя в лице его таилось недовольство человека, которого загнали в угол. — А если и так, отец во всеуслышанье завещал мне убить его. Чтобы никто не смел бросать тень на нашу родовую честь!

— За что вы больше ненавидите его? За то, что он отнимет у вас титул и богатство или за то, что он сын прачки? — очень тихо спросил Дик.

По лицу Эташа прошла судорога отвращения.

— Не отнимет, — сквозь зубы так же тихо ответил он. — Свидетелей нет, он не докажет наше родство. А клятву я на его месте давать поостерегся бы. Отец любил шутить и довольно зло. Вдруг он придумал это, только чтобы насолить всем нам?

— Возможно. Но вообразите на секунду, что у вас в самом деле появился брат, которого вы прежде не видели, поскольку росли отдельно. Допустим, вы близнецы. Сомнений в вашем полном родстве нет. Он столь же законного и благородного происхождения, как вы. И глядя в его лицо, вы видите себя, а не какого-нибудь самозванца. Но завещание отца дает наследство только одному из вас. Что бы вы сделали тогда? Тоже пошли сражаться против своего брата?

Эташ долго молчал, то ли придумывая ответ, то ли пытаясь представить себя в подобной ситуации.

— Подумайте, до вечера время есть, — усмехнулся Дик. — Последнее: вы собираетесь взять в жены Элодею? Если да, не советую.

— О чем вы? — молодой Маржеч слишком глубоко ушел в свои мысли, чтобы возмутиться всерьез.

— О прелести чувствовать себя отравленным. Пусть это всего лишь болотный гриб или другое снотворное в этом роде, всё равно пробовать не стоит. Тем более что вы после ее угощения, вряд ли останетесь в живых. Или вас ждет дуэль с другом. Что ещё менее приятно, чем пить яд.

— Спасибо за совет, — ледяным тоном поблагодарил Эташ. — В моем особняке довольно комнат и охраны. Желаю хорошо провести время, рыцарь. У нас ещё немало дел сегодня, позвольте мне откланяться, — он коротко кивнул и устремился прочь из комнаты. Это напоминало бегство, а не триумфальный марш победителя.

* * *

Дик выглянул в окно и видел, как вся тройка верхом проехала ворота, которые тут же снова закрылись. С досадой бросив взгляд на противоположное крыло особняка и ряд открытых окон, Дик отправился гулять по дому. Комнаты открыты и пусты, но возле каждой лестницы, на каждом повороте стоит стража. Они настороженно провожали пленника глазами. Окон, выходящих не во двор, в особняке не нашлось. Дик спустился на нижний служебный этаж.

Вооруженные слуги преградили ему путь.

— Могу пройти на кухню?

— Зачем?

— Есть хочу! Или вам приказано морить меня голодом?

— Извольте, рыцарь. Только скажите, вам принесут всё, что пожелаете.

— Благодарю. Желаю сам увидеть, кто там и что готовит. Чтобы опять чего-нибудь не подсыпали! — с вызовом заявил Дик. Его пропустили.

На кухне, у горящей плиты суетилась дюжина поваров. Одного из них, тощего высокого веснушчатого парня Дик знал. Тот сразу же шагнул навстречу, только завидев пленника.

— Чего желает господин? Что-нибудь съесть или выпить? Вина или нектара? — Это оказался тот самый трактирщик, что вчера наливал Дику «Сердце рыцаря». — Ну и заставил ты нас побегать по городу, — тихо добавил он. — Еле нашли!

— Отправьте охрану к братьям Вильт, в Угольный переулок, — шепотом попросил Дик. — Немедленно! На чердак дома номер три. Они вам не откроют. Никого к ним не пускайте. Потом проводите на площадь.

— Ясно. А ты?

— Не знаю. Как-нибудь выберусь… Добавь в еду побольше сока кориандра, а сам беги.

— Удачи, — незаметно кивнул повар.

Дик стал ходить по кухне, заглядывая во все кастрюли и чаны, пробуя все блюда, зная, что поесть нормально ему придется ещё не скоро.

На стол накрыли только через полтора часа. Дик надеялся, что Инар и Брустон к этому времени уже под надежной охраной. Пленник потребовал, чтобы каждое блюдо вначале отведал кто-то из слуг или стражников.

Хозяин, судя по всему, приказал ни в чем не отказывать гостю. Слуги и стража охотно разделили с ним трапезу. Вернее, Дик сам ничего не ел, приказав принести вдесятеро больше порций, и ждал, что будет. Сперва люди нахваливали обед. Потом кто-то заметил, что суп горчит. А вскоре все стали паниковать, кричать и беспорядочно метаться по этажам, словно хотели убежать от огня, пожирающего их изнутри. Сок свежих стеблей кориандра вызывает отравление, похожее на буйное опьянение. Людям мерещатся чудовища, они не могут внятно разговаривать и свободно передвигаться. После обеда охрана особняка уменьшилась вполовину. Одни отравились, другие ловили их и запирали в пустые комнаты, а потом умоляли не шуметь. Но жертвы яда впали в пьяное веселье. Они орали песни и требовали позвать красоток, пока не впали в забытье.

Дик устроил скандал, заявив, что Элодея снова пыталась отравить его. Только на этот раз взялась за дело лично. Репутация «гарпии» наводила ужас на всех, кто ее знал даже понаслышке. Слуги мешали страже, возмущаясь, как можно пускать в дом отравительницу?

Пользуясь всеобщей суматохой Дик попытался выскользнуть во двор. Это не удалось, внизу во всеоружии стояла охрана. Тогда Дик выбрался на крышу.

Прямоугольный особняк нигде не примыкал к соседним зданиям. Вокруг его глухой стены располагались огромные конюшни. Здание напоминало армейские зимние квартиры. Во внутреннем дворе как раз местечко для конного парада.

До пологой крыши конюшен слишком высоко. И даже прыгнув, Дик рисковал провалиться насквозь. А сверху довольно трудно сообразить, где именно есть шансы упасть на сеновал. Как ящерица Дик прополз по крыше, прячась за трубами, чтобы его не заметили со двора и, главное, — из окон соседнего крыла, где держали заложниц. Спустился по водосточной трубе на улицу и со всех ног кинулся бежать в Угольный переулок. Из низкой подворотни, закопченной, как зев печки, тянуло дымом. Треугольный дворик, образованный сходящимися кирпичными домами сейчас больше всего напоминал угольную яму. Из окон чердака валил густой дым, черно-серый, как грозовая туча.

— Дик? Стой! — знакомый трактирщик знал, что Дик непременно появится здесь, и остался ждать его.

— Где они?

— Мы не успели. Когда пришли, уже горело. Маркиз выкурил их, как лис из норы. Люди видели, как мальчишка убегал от стражников по крышам, но потом прыгнул вниз, на растянутый тент. Из-за огня не все сообразили, что происходит. Поняли только, когда отряд частной стражи вывел из третьего дома молодого парня. Видимо, Инар ещё пытался пройти по лестнице, там его и схватили. Тогда младший ринулся вверх, но и на крыше ждал отряд.

— Младший мог уйти?

— Думаю, да. Он сам прыгнул. Не захотел оставить брата. Я видел уже только отъезжающий отряд и темную карету, вроде полицейской.

— Нашли?

— В том-то и дело… — замялся трактирщик. — Глаз не спускали! Но когда карета въехала в удобную подворотню, она оказалась пустой.

— Где останавливались?

— Заметных остановок не было. Но ты прав, мы потом поняли. Выезжало отсюда восемь стражников, плюс двое внутри кареты, а доехало шестеро.

— Который час?

— Без четверти два, — трактирщик оглянулся по сторонам. Дик сделал ему знак уходить отсюда, они быстро зашагали по улице обратно, в верхний город. — Есть мысль, где их искать? Полиция и крепость отпадает, проверили.

— Они там же, где я был. В особняке наверно есть потайной ход. Должны быть и подземелья.

— Думаешь, успеем?

— Их не убьют раньше половины четвертого, если ты об этом, — сердито хмыкнул Дик.

— Почему? — трактирщик был о младшем маркизе гораздо худшего мнения.

— «Гарпия» хочет смерти Инара, но Эташ — нет. Для него это крайняя мера. Он готов на всё, чтобы избежать ее.

— Уверен?

— Да. Это игра. Он думает, что выиграл. Но маркиз совершил неосторожность, выйдя из тени и открыв мне свое лицо. И это к лучшему!

В начале третьего Дик и молодой трактирщик Рёске снова очутились у ворот замкнутой крепости.

— Думаешь, братья внутри? — спросил Рёске.

— Проверим. Собирай народ.

— Там же заложницы…

— Тем более! У нас осталось слишком мало времени, чтобы искать пути в обход стражи… — Дик подошел к черной кованой ограде. Между ней и аркой совсем нет просвета, узор решетки позволял разве что просунуть руку. — Эй, открывайте! — решетка заходила ходуном, Дик лупил по ней напротив засова с замком. Створки тряслись и скрежетали.

— Ты что творишь? — сперва рявкнул, но тут же осип от страха часовой у ворот. — Ты что там делаешь? Если тебя увидят из окна…

— И что? Хозяина нет дома. Какой дурак будет выполнять его приказы, зная, что через час будет другой хозяин! Лучше открой. Или мы всё тут разгромим!

— Ворота крепкие, — растерянно усмехнулся стражник. Его больше занимала первая часть того, что сказал Дик.

— В особняке есть пленники?

— Так ты же… — совершенно запутался часовой. — Мимо меня никто не проходил.

— Узнай. Живо! Чтоб нам напрасно не шуметь.

Часовой отошел и скрылся в доме. Скорее всего, пошел в караулку, предупредить остальных о нападении на городской особняк Маржечей. Тем временем, Рёске перехватывал людей, уже спешащих на площадь, и говорил им, что представление не состоится, маркиз похитил второго претендента на наследство и держит его в своем доме.

Отнять у людей желанное зрелище само по себе опасно. Но младший маркиз после смерти отца целый месяц держал город в страхе, и до людей дошло, что время его власти истекает. Сейчас лишь от них зависит, получит ли Семигор и замок Маржечей нового хозяина. Или они предпочитают всю жизнь терпеть «законного наследника» и его «гарпию»?

— Нет! Не пойдет! Долой маркиза!.. Инар!! Мы хотим Инара! — заревела толпа и, точно высокая штормовая волна, ударила в ворота.

Дик взобрался по решетке на самый верх и крепко держался за правую створку, чтобы не свалиться в это бушующее море. Со двора донеслись испуганные крики: кричали горничные и заложницы. Стража особняка и наемная гвардия размахивали оружием, угрожали разделаться и с заложницами, и с нападающей на них толпой мирных горожан.

— Ради кого? — сверху насмешливо крикнул Дик и попросил людей по его сторону ворот успокоиться. — Вы служите тому, кто платит! Если хозяин через час сменится, ваши деньги не пропадут. Обещаю вам плату вдвое больше, только откройте и не мешайте нам! Вы согласились за маркиза убивать, но не рисковать собственной жизнью! Кто он вам? Друг? Брат? Хозяин? Не всё равно вам, он или другой? Один приказал бы стрелять в нас, другой — впустить и всячески содействовать, но если мы снесем ворота, а мы их разнесем! — то недовольны будут оба! Вперед!! — решетка снова содрогнулась. Мощный засов вот-вот готов лопнуть, камни арки трещали, чугунные петли грозили вырваться из них.

— Прекратить! — начальник охраны выстрелил в воздух. Толпа отхлынула, только чтобы навалиться на ворота с новой силой. — Откройте, — приказал командир гвардии маркиза.

В этот момент замок сорвался. Створки решетки распахнулись, и люди ворвались во двор особняка, сметая все препятствия на своем пути. Позади толпы, на свободное пространство под аркой спрыгнул Дик и демонстративно отряхнул ладони. Начальник охраны хмуро протянул ему свою саблю, сдаваясь.

— Благодарю, оставьте. Предпочитаю вернуть свой меч. Ключи от подземелий? Освободите всех пленников, которых найдете в здании, — крикнул он горожанам и бросил в толпу ключи. С неба над двором послышался переливчатый звон часов: без четверти три.

Во дворе из тех, кто брал особняк штурмом, остался только Дик. Начальник охраны вынес ему Тореллинг, спрятанный в оружейной особняка. Во двор высыпали плачущие девицы-швеи и напуганные горничные. Они боялись стражи, изменившей приказам хозяина, и разъяренных горожан, поэтому теснились ближе к Дику, уверенные, что рыцарь защитит их. Дик поминутно смотрел вверх, на круглые часы на башенке напротив ворот. Когда громко, раскалывая небо над двором, пробило три часа пополудни, он закрыл глаза. Сжал кулаки и стал медленно считать до двенадцати, чтобы успокоиться.

Когда Дик снова посмотрел на двор, запруженный народом, к нему, расталкивая солдат, бежал Брустон.

— Где Инар? — спросили они одновременно друг у друга. Брустон слишком злился сейчас, чтобы заплакать.

— Меня заперли отдельно, — он показал разбитые, все в синяках руки, которыми последний час беспрерывно колотил в дверь.

— Вас привели вместе? Значит, Инар здесь. Не бойся, он жив, и скоро найдется.

— Бруська! — сквозь толпу протиснулся юноша с полосками сажи на лице и одежде. Кроме нескольких царапин и синяков, да пары лишних дыр на и без того скромном студенческом костюме, Инар не пострадал.

— Где тебя носит? — сердито отбивался от его объятий младший брат. — Осталось двадцать минут! Бежим!

— Да ты с ума сошел с этим наследством, — рассердился Инар.

— Ты сам дурак, если не понимаешь, насколько это серьезно! — заорал Брустон. — Дик, да скажи ему!!

Вместо уговоров, Дик по-разбойничьи засвистел. Долгий переливчатый свист разнесся по двору, произведя то же впечатление, что бой часов. Люди замерли и оглянулись. Дик махнул рукой, показывая на Инара:

— Вот он! Мы опаздываем! Встретимся на площади!

Втроем они ринулись к воротам.

— Стойте, не бросайте нас! — первыми следом побежали девушки-заложницы.

— Вы жительницы города, как все. Бегом на площадь, вы должны видеть поединок! — велел им Дик. Рядом вынырнул трактирщик и шепнул, что покажет короткий путь. Им лучше оторваться от толпы, иначе, точно не успеть вовремя.

Пока люди опомнились и ринулась вниз по улице, все вместе, горожане и солдаты, виновники бунта уже исчезли. Они петляли в переулках, спотыкались на горбатых почти отвесных спусках, задыхались — особенно те, кто успел наглотаться едкого дыма от пожара. Рёске показывал дорогу, остальные даже не пытались соображать, где они находятся. Короткий перезвон, отмеривший половину часа, пригвоздил всех к мостовой.

— Всё, — выдохнул Инар.

— Не успели! — в отчаянии взвыл Брустон.

— Мы рядом! Ещё целая минута! — дернул его за руку и потащил вперед Рёске.

Дик кивнул старшему брату, и они полетели следом.