Они поднялись на второй этаж в небольшую сумрачную комнатку с камином и с видом во двор и на крышу замка. По обе стороны от овального, богато инкрустированного столика стояли два удобных кресла с резными поручнями в виде темно-вишневых львиных лап. Глерхэн расположился в глубине гостиной, ближе к камину и окну. Дик занял кресло ближе к двери.

— Итак, хочу прояснить некоторую двусмысленность нашего положения, — закинув ногу на ногу и переплетая пальцы на колене, начал Глерхэн. — Вы не обычный ученик, вы не нуждаетесь в посвящении моей рукой, но вы хотите пройти курс обучения с нуля, как все?

— Для этого я здесь.

— Но, будет только справедливо, если обращаться с вами я стану, как с любым мальчишкой-учеником?

Дик, не задумываясь, подтвердил, что это справедливо.

— Но это может показаться несколько… жестоким обращением.

— Переживу. Наука того стоит. Для пользы дела готов смириться. Как мне называть вас, милорд?

— Я наслышан о твоей потрясающей «вежливости»! Уверен, ты будешь вечно забывать об уважении к наставнику, но сейчас это несущественно. Меня можно называть просто «мастер Глерхэн».

— Но «мастер» почетное звание палачей.

— После первого же урока все мои ученики сходятся в том, что это звание наиболее подходящее, по сравнению с общепринятым для наставников «маэстро». Ты ещё порадуешься возможности так «невежливо» меня называть. От своих учеников я требую беспрекословного подчинения. Сможешь ли ты пройти курс обучения, если я устрою тебе жизнь хуже рабской?

— Если это пойдет мне на пользу, готов.

— И каков предел твоего послушания?

— Пока ваши требования будут совместимы с законами моей чести, я — ваш ученик. Если пойму, что обучение не принесет мне ничего интересного, уйду. Но, честно говоря, хотелось бы пройти курс до конца.

— Приведи пример, чего не позволяет твоя честь?

— Причинять вред и страдания другим. Не заставляйте меня убивать лягушек, и мы договоримся.

— Убивать, ладно, а есть? — иронично осведомился мастер.

— Приготовленных вами? С удовольствием.

— Но я могу создать магическое животное, оно не будет настоящим.

— Возможно, слабо знаю законы магии, но, по-моему, живое нельзя сделать из неживого.

— Иллюзию можно создать из воздуха.

— Что ж, в этом вопросе полагаюсь на вашу честь. Но если ваше создание не будет способным угрожать, всё равно откажусь причинить ему вред.

— Хорошо, рыцарь, я постараюсь щадить вашу честь в отношении жестокости к другим… но не к тебе самому!

— Как вам угодно, мастер.

— Чего еще ты не потерпишь?

— Насчет лягушек… Меня нельзя заставить пить и есть, если не хочу, а также любить, кого не желаю. Подчиняюсь, только когда согласен с приказом.

— Любить — конечно, нет, но уважать?..

— В пределах светской вежливости.

— Отлично. Тогда жить будешь наверху, в комнате ученика. Отправляйся туда и переоденься. Мелькание перед глазами доспехов странника Братства Дороги меня раздражает. И отдай меч. Отныне будешь брать его в руки, только когда я позволю. В этом замке ты под охраной моего слова. Даже если у меня будут гости, не бойся, никто тебя здесь не обидит… кроме меня.

Дик молча подал ему свой меч и вышел из зала.

Из трех комнаты учеников под самой крышей, Дик выбрал первую от лестницы. Ее окошко выходило на стену круглой башни, а если очень далеко высунуться из окна, с риском упасть, можно увидеть море. Каморка была маленькой, спать видимо, здесь полагалось на полу, без кровати. То есть, вся комнатка, ее дощатый пол, только место для сна. Размером комната ученика напоминала именно кровать. Квадратную. Самый высокий человек мог удобно лежать тут, вытянувшись во весь рост, хоть вдоль, хоть поперек, хоть по диагонали.

Мебели — никакой, только гардеробная ниша слева от двери, завешенная холстом. Засова на двери нет. Значит, ученик должен сразу понимать, что спрятаться в своем уголке от всех забот, обид или усталости ему не удастся. Его могут потревожить в любое время дня и ночи, когда будет угодно мастеру.

Такого обращения Дик не любил. Но это всё же лучше, чем камера, в которой есть засов и весьма крепкий. Но запирается и отпирается комната только снаружи.

В гардеробной нише Дик выбрал одежду. Наряды не отличались разнообразием, но были совершенно новыми. Холщовые крестьянские штаны и куртки, рубашка из грубого полота и одна рыцарская, самая дешевая, шестнадцатого размера. Ее Дик и выбрал. Был какой-то черный костюм: узкая курточка и длинные брюки без карманов. Брюки Дику вполне подошли. Еще в этом шкафу нашлась серая суконная куртка с кожаными наплечниками и светло-коричневая длинная жилетка из мягкой замши. Дик взял жилетку. А когда нашел кожаные башмаки, похожие на домашние туфли, такие обычно носят в горах, решил, что его новый костюм закончен, и спустился обратно в гостиную. Глерхэн сидел в кресле, в той же позе, будто не двигался с тех пор, как Дик ушел. Но ведь меч куда-то исчез. Впрочем, кто может ручаться за действия мага?

Мастер смерил нового ученика не слишком довольным взглядом.

— Ты как и не переодевался. Дитя дороги! Ты мог бы из почтения ко мне носить черное?

— Если прикажете, мастер.

— Пока сойдет и так. Но для официального приема тебе придется надеть костюм ученика. Это позволяет мне избежать расспросов при появлении в замке нового лица.

— А много у вас слуг в замке? — полюбопытствовал Дик.

— Только ты, — невозмутимо ответил Глерхэн. — Других не встретишь, не ищи. Еду готовлю здесь я сам. Но и решаю, кто будет есть, кто нет, тоже только я. Идем во двор, дам тебе первое задание. Посмотрим, как далеко простирается твоя решимость брать у меня уроки. Обычно в замке двое учеников и они по моему приказу терзают друг друга заданиями. Если не выполняют, наказывают друг друга. Но ты один.

— Значит, повезло. Не мог бы наказать своего соученика.

— Тебе жутко не повезло. Терзать тебя буду только я сам, лично.

Вслед за хозяином замка Дик вышел во внутренний дворик. Глерхэн указал ему на колодец.

— Наполни эти ведра доверху. Успеешь, пока солнце не скроется за башню, получишь ужин, — мастер взмахнул рукой, и от колодца змейкой выстроились дюжина обычных жестяных ведер. Дик поднял первое ведро из колодца и собирался перелить воду в ближайшее, стоящее на камнях двора.

— Не так, — мастер подал крошечный стаканчик, не многим больше наперстка. — Наполни этим. Переставлять ведра ближе не разрешается. Я буду тебя видеть из окна.

— Как скажете, мастер, — Дик взял «наперсток» и зачерпнул им воду.

Ведро наполнялось примерно с той же скоростью, как если бы стояло под дождем, когда за один раз в него попадало по двадцать капель. Задание совсем не сложное, но очень утомительное. Особенно по мере отдаления очередного ведра от края колодца, казалось, что наполнить его невозможно, как ни старайся. О солнце Дик не думал. Его радовало, что можно хотя бы поднять полное ведро, прежде чем черпать «наперстком». А если бы эту рюмку и приходилось всякий раз бросать в колодец? Страшно подумать…

Спина болела и руки очень устали. Но в целом, задание было не страшным и выполнимым. Дик успел вовремя. Закончив таскать воду, он без приглашения поднялся в гостиную.

— Готово. Дальше.

— Уже? — разыграл удивление Глерхэн. — Ты молодец. Вполне заслужил горячий ужин. Спустись на кухню и принеси.

— Сюда?

— Обеденный зал я открываю только для гостей.

Дик быстро принес старинные тарелки и столовое серебро. Внизу, в массивной каменной кухне на отдельном подносе стоял ужин, оставалось только поднять его в гостиную. Глерхэн движением бровей одобрил проворство ученика, но сесть за стол его пока не приглашал. Открыл крышку и попросил накладывать жаркое в тарелки.

— Я передумал, — хозяин попробовал блюдо и налил себе красного вина в старинный бокал. — Ты этого пока не заслужил. Ляжешь спать без ужина. Ступай наверх.

— Как прикажете, мастер, — поклонился Дик, украдкой глотая слюну.

— Стой! — в дверях гостиной его остановил приказ Глерхэна. — На, погрызи, чтоб с голоду не умер, — хозяин замка бросил ему четвертушку темного черствого хлеба, надрезанную почти до корочки. Внутрь вложен кусок сыра.

Дик поймал подачку и поклонился:

— Благодарю за ужин, мастер.

— Захочешь пить, воды у нас достаточно! — со смехом проводил его Глерхэн.

Дик поспешил в свою комнату, рассчитывая отдохнуть и закусить тем, что дали. Но на полу комнаты, в самом центре стояла тарелка, полная жареного мяса с гарниром из овощей, с ложкой тающих сливок сверху и кружка свежего помидорного сока.

Пожав плечами, Дик уселся на пол и взял серебряную ложку. Или Глерхэн развлекается, проверяя решимость и послушание нового ученика, или в замке мага обитают слуги-невидимки, которым запрещено показываться ученикам милорда. В любом случае, поев, и завернув хлеб в полотняную салфетку про запас, Дик отнес пустую тарелку и кружку на кухню и вымыл, уничтожив следы своего пиршества.

Спать уже хотелось, хотя солнце только-только село. Укрыться в комнате нечем, вместо подушки можно взять любую одежду, но Дик не стал. Он привык спать на собственном локте, и более мягкая подушка ему не требовалась.

Из окна замка тянуло вечерней прохладой и соленым ветром с моря. Дик подумал немного, можно ли взять в качестве одеяла свою куртку, ведь ластиковый костюм защищает от холода и от жары. Глерхэн велел не носить его, но укрываться можно? Увы, Дик решил, что нельзя. Дверь в комнату не зря не запирается. Мастер может специально явиться, чтобы проверить, неженка новый ученик или нет? А впечатление зависит от того, как он решил вопрос отсутствия постели. Доски — не камень, дерево теплое, почему бы не поспать на голом полу, если тут вполне чисто. Так чисто, как будто никогда в этой комнате никто не жил, будто ее создали из воздуха специально для Дика…

Наутро нового ученика разбудил поток воды.

— Вставай, бездельник, уже рассвело!

Глерхэн стоял на пороге, держа в руке пустое ведро. Вероятно, одно из тех, которые вчера с таким трудом наполнял Дик.

— Проснулся? Жду тебя в зале для тренировок через четверть часа. Ты пробудешь там до обеда. Так что о завтраке даже не мечтай.

Дик проклял запрет мастера на нормальную одежду. Рыцарский костюм высох бы очень быстро, а обыкновенная ткань противно липла к телу. Пришлось переодеться в деревенский наряд, оставив нормальную рубашку.

В оружейном зале Глерхэн произнес первое наставление своему ученику:

— Ты совершенно не имеешь понятия о правильном ведении боя. Твой меч (или шпага) должен создавать замкнутый круг обороны, неприступной для противника, как бы он ни пытался ее прорвать. А ты открываешься одновременно с противником и нападаешь одновременно с ним. Это безумие, не потому, что остаёшься без защиты на какое-то мгновение. А потому, что в таком случае ты и не сможешь защититься, даже если захочешь. Можно выиграть бой с одного первого удара. Но нельзя рассчитывать, что всегда так и будет. Для начала ты будешь отрабатывать постановку корпуса и угол кисти. Надо правильно держать меч для того, чтобы успешно владеть им в бою. Возьми вот этот…

Глерхэн сам выбрал для Дика меч из своих запасов и велел установить угол кисти так, чтобы перекладина эфеса шла строго параллельно полу, а острие указывало точно в левый верхний угол потолка. Когда по мнению мастера Дик правильно взял меч, Глерхэн приказал, не напрягая руки, удерживать его в этом положении сколько потребуется. Слегка повел кистью с перстнем, и меч начал расти. Он рос и тяжелел, а мастер следил, чтобы острие всегда указывало в ту самую нужную точку на потолке. Вскоре рука у Дика стала дрожать от напряжения, меч и без того огромный и непослушный стал казаться таким чудовищным, что грозил раздавить ученика.

— Я вижу, тебе требуется поддержка, — Глерхэн призывно махнул рукой. Из угла выкатилось нечто, похожее на огромную стальную перчатку на подставке. Она раскрылась на две половинки, и Дик увидел, что изнутри вся поверхность утыкана толстыми шипами. Глерхэн приказал этой штуке сомкнуться вокруг кисти своего ученика. Теперь действительно было одно-единственное положение, в котором можно держать руку, чтобы в нее не впивалась сотни шипов. Меч вернулся к нормальному размеру, но всё равно теперь казался огромным и тяжелым. Из другого угла появились доспехи вроде стальной жилетки, чтобы держать спину ровно. К счастью, без шипов, просто охватывали тело железным корсетом и не давали вырваться. Такие же полукруглые щитки вцепились в его колени. От плеч и пояса Дика к противоположным стенам натянулись цепи, не давая ему сойти с нужной точки в середине зала.

— Вот, теперь виси хоть без сознания, но у тебя будет правильная постановка корпуса, — удовлетворенно кивнул Глерхэн и ушел из зала. На ходу обернулся и заметил, что если Дик только посмеет выронить меч на пол до возвращения мастера, свое обучении он может считать законченным в ту же секунду.

Дик немедленно решил проверить: если и правда снять всякую опору и повиснуть на цепях, что будет? Он задохнулся от режущих ребра железных обручей, но в целом, Глерхэн прав: сойти с места или значительно отвести руку невозможно. Пока его не видят, Дик взял меч в свободную руку и попытался оценить свое положение внутри перчатки. Увы, оно было безвыходным. Единственный возможный угол кисти, локтя и плеча. А если полностью расслабить руку, шипы впиваются и всё равно не дают отдохнуть. Ладно, говорят, у Глерхэна всё-таки было несколько учеников, прошедших полный курс обучения. Значит, до обеда они доживали. Чтобы развлечься и скоротать время, Дик чуть-чуть шевелил кончиком меча, насколько позволяла стальная перчатка, и наблюдал за зигзагами тени на потолке, представляя, что ведет стремительный бой.

В один какой-то момент все «доспехи для пыток» исчезли, но Дик не сразу заметил это. Сообразив, что он свободен, Дик радостно рубанул мечом широкую мельницу, сразился насмерть с собственной тенью и сел в углу зала, отдыхая и опустив наконец-то руку.

— Прохлаждаешься, лентяй! Покажи стойку, запомнил? Да, примерно… Ещё два часа подержишь другую руку для гармоничного развития.

Раздался лязг железа и Дик снова очутился в оковах. Глерхэн удалился. На этот раз действительно до обеда.

После обеда Дик отрабатывал атаки и защиты в паре с собственной тенью. На следующий день повторилась та же история, с той только разницей, что теперь к кисти подвешивали груз, и перчатка уже не удерживала руку, но острие меча обязано смотреть в ту же самую точку.

Глерхэн проявлял изобретательность в пытках, но добивался одного: Дик должен так выучить правила постановки, атак и защит, чтобы выполнять их не задумываясь, чтоб это стало для него естественным. Проявлял мастер фантазию и настойчивость и в других уроках.

Утренний подъем был наипервейшей пыткой. Каждое утро Глерхэн выдумывал новый варварский способ разбудить своего ленивого ученика. Просыпаться от пинка в ребра или удара плеткой ещё куда ни шло. Однажды Дик проснулся от щекотки и почувствовал, что перчатка, которая во сне колола руку, не исчезает. В палец пульсирующее впивалось что-то острое. Он понял раньше, чем открыл глаза. Комната полна крыс, ползающих повсюду! Дик сердито вскочил на ноги, и крысы тут же исчезли, зато в дверях появился хозяин замка.

— С добрым утром, рыцарь. Как вам спалось? Через четверть часа жду вас в обеденном зале. У нас сегодня прием и у тебя масса работы, а ведь надо ещё успеть провести тренировку.

Дик догадался надеть сразу черный костюм ученика, похожий на мундир гвардейского адъютанта, только без красного нагрудника и золотых пуговиц[1].

* * *

[1] (от составителя) Здесь ни в коем случае не имеется в виду почетное звание офицера для особых поручений. «Адъютанты» — спецкаторга для молодых преступников, законные (по приговору) армейские рабы до 18 лет.