Дик не знал этой истории. Он очень удивился, узнав, что Эрл крестник Анарда.

— Мы познакомились на каторге в каменоломнях, — рассказал Трим. — Сам уже месяц там загорал, когда его привезли. Еле живого, но в цепях и с зеленой печатью в приговоре: «особо опасен, годится для самой тяжелой работы под усиленной охраной». Разбой, нападение на замок… Я думал, бандит. Эрл ведь не слишком разговорчив, не разубеждал. Потом мы вместе влезли в одну драку со стражей, защищали более слабого, видите ли! Оба загремели в карцер на трое суток. Там нашли время поговорить.

Чтобы выплатить огромный долг, отец продал Эрла и его сестру в услужение местному маркизу на десять лет. Так что, Эрл вырос в замке, хоть по его манерам никогда этого не скажешь! Несколько легче, хоть и не без труда, могу представить, что сестра его, когда выросла, стала нежным прекрасным воздушным созданием и на беду свою приглянулась маркизу. И уж совсем легко вообразить, что когда сестра в слезах пожаловалась Эрлу на приставания хозяина, наш Тигр так залепил тому своей нежной ручкой по сиятельной физиономии, что это признали покушением на жизнь и разбоем.

Правда, не сразу. Сперва у лошадей маркиза неделю длился праздник, поскольку все кнуты и плети заняли более важным делом. Перестарались, видимо… Тигру-то ничего, а народ взбунтовался и пошел на приступ замка. Эрл, как он мне рассказывал, смутно помнит пожар, очнулся уже в суде. Бунт быстренько подавили с помощью королевской армии, а зачинщику за разбойное нападение дали десять лет каторги.

Больше года мы вместе синий камень для мостовых грызли. Устраивали побеги, кому смогли, держали связь с братством. Потом и нам пришла пора бежать… только стражник в последний момент запросил вдвое больше золота. Уперся, гад: только одного могу провести, и точка!

Я хотел разыграть, кому идти. Эрл отказался. Он вечно, не раздумывая, лез вперед, если мог кого-то прикрыть. У меня не было оружия, но это всё равно считалось «боевым крещением».

Тигр знал, что я вернусь. Но когда вернулся, его уже продали на Юго-Восток. А там люди очень легко пропадают, по сотне в день. Хотя, как видишь, Эрл здесь и даже в звании. Но за десять лет, что мы знакомы, впервые слышу от него, что маркиз поступил милостиво и достойно подражания…

— Трим, у меня ангельское терпение, но ты договоришься! — предупредил Эрл.

— Я покорен этим рассказом, — через стол поклонился ему Рауль. — Оказывается, Тигр, как и я, защитник женской чести! За что и пострадал. Кто б мог подумать? Сэр Эрл, больше ни слова не скажу о ваших вкусах и манерах! Отныне я вас люблю и уважаю. Ты мой брат по несчастью!

— Закройся, Рак, — миролюбиво попросил Эрл. — Мое несчастье только в том, что мы в одном братстве.

— Что стало с твоей сестрой? — осторожно спросил Дик.

Эрл пожал плечами. Это выглядело, словно пошевелилась гора.

— Вышла из долгового рабства. Замужем. Родила мне троих племянников, все мальчики. Но мы не виделись. Она живет неподалеку от замка. Мне лучше там не появляться. Маркиз, говорят, тоже жив-здоров… Но шутки — шутками, а делать что-то надо. С таким приговором тебе вообще некуда деться до окончания войны, Трим прав.

— Когда она закончится? — безнадежно махнул рукой Дик. — Да и не в ней дело, а во мне. Не получается у меня спрятаться и не высовываться. Пробовал. Предпочитаю публичную казнь.

— От самого себя человека никто не спасет, это твоя личная борьба, — ладонью отстранил всякие возражения Трим. — Но отменить смертный приговор, задача братства.

— Как ты его снимешь? — спросил Рауль. — Меня ведь больше всего волнует, что союзники денег не считают. Будто их сундуки не опустошены военными компаниями. Готовы покончить с ним любой ценой, измеряемой в золоте!

— А, знаешь, Рак, башка у тебя варит, — после паузы недовольно признал Эрл. Густые брови его сошлись, а над ними прорезалась глубокая складка. — Эти слова, что Дик серьезная угроза для войны, и эти деньги — не из четырех сторон света. Нашим война невыгодна. За его голову платят с той стороны, куда льется всё золото.

— Уже теплее, — кивнул Трим.

— Куда теплее, жарко! — взорвался Эрл. — Тропики там, вечное лето! Солнечный ад!

— Спокойно, Черный тигр, — попросил Дик. — Сам пробыл на Юго-Востоке часа два, ты — год. Но уже ясно, там правят торговцы. Видел таких. Везут еду туда, где голод, а уезжают нагруженные золотом. И каждый знает, на это золото и ведется война, чтобы голод длился подольше. Это вроде заколдованного круга, знаю. Но если так, то это выгодно для нас.

— Чем? — спокойно удивился Трим.

Дик засмеялся:

— Есть игры, которые нельзя вести в одиночку. Война из них! И если одна сторона откажется вести войну, то будь у другой сколько угодно золота и сил, игры не будет.

— Но это означает поражение для союза королевств и вольных городов? — нахмурился Рауль. — Они не согласятся.

— Согласились бы, — вздохнул Дик. — Люди на всё соглашаются, чтоб сократить потери. Вопрос: что на кону? Но имею в виду не поражение, а мир. И он возможен, раз нашей стороне я не мешаю. Теперь понятно, как подписали общий приговор, и почему Келлбор и другие вышли из круга. Они с трудом смогли отказаться от денег, а не от жестокости. Но ценой были их дети… во всех случаях, — Дик остановил дыхание, пораженный догадкой, которую не мог объяснить вслух.

— Что? — хмуро спросил Эрл. — Ты знаешь способ, да?

Дик медленно кивнул:

— Только он не подходит.

— Тогда я тоже знаю! — оживился Рауль. Глаза его хитро сверкнули: — И способ этот прехорошенький.

— Молчи, Рак! Пожалуйста!

— Говори, — спокойно велел Трим.

— Этой весной…

— Защитники женской чести! — Дик скрипнул зубами. — Рыцари!

— При чем здесь? — удивился Эрл.

— При всём!

— Так вот, этой весной, — повторил Рак, — из королей выбран новый главнокомандующий армией союза. КорольА́мель. И у него есть дочь. Я знаю, потому что видел ее раньше. Она приезжала к папе на войну, не дожидаясь иногда недели перемирия. Хорошенькая и не трусиха. Ее свита тряслась не то что от залпов пушек, а от легкого свиста и ветерка, думая, что сейчас пойдет дождь из стрел! Наши шутники довольно часто так разыгрывали дам.

Все помнят историю, как Пакколь остановил войну?[1] Вот-вот… Принцессе Смеле сейчас, наверное, шестнадцать? Или ещё пятнадцать. Если папа узнает, что его дочке грозит беда, а потом кто-нибудь спасет ее, широкий королевский жест: «Проси любую награду, всё исполню», — нам обеспечен. И то, что Дик самый подходящий рыцарь на роль спасителя…

— Довольно! — Дик стукнул кулаком по столу и встал.

— Иди, иди, — насмешливо помахал пальцами Рак. — Ты самый подходящий, но не единственный молодой рыцарь братства. Королю, в общем, всё равно, кого благодарить. А то, что ты у нас знаменитость и от приговора надо спасать именно тебя, это пустяк. Закончится война, и так отменят. Иди, кто тебя держит?

— Не позволю вам, — Дик сжал рукоять меча.

— Тогда придумай что-нибудь получше, — устало попросил Трим. — Сядь. Не съел бы никто твою принцессу. Хотя… можно, наверное, связаться с магом и сотворить иллюзию дракона. Но где найти надежного магистра и сколько это будет стоить? Им доверять ещё труднее, чем Юго-Восточным торгашам. Ты против, потому что нельзя обижать девочку? Так пойди, договорись с ней. Она ведь тоже хочет, чтобы папа скорей вернулся домой. Живым.

— Я против из-за короля, — Дик уже успокоился, вернулся на свое место за столом и пил отвар. — Нельзя шантажировать детьми и близкими. Никого и никогда. Это полностью лишает свободы выбора.

— А убивать детей можно? — тихо спросил Трим.

— Меня — да, остальных — нет.

Трое друзей переглянулись. Рак незаметно постучал себя по лбу и коснулся костяшками пальцев стола, наглядно показав упрямство оппонента.

— Значит, лишать свободы выбора всегда будут только нас, а нам нельзя? По-твоему, это справедливо? — невесело сказал Трим.

— Несправедливо, как и многое другое. Но пусть хоть наша сторона играет честно. Что можно требовать от зла?

— А если собрать их всех и спросить, что для них лучше? — предложил Рауль.

— Кого?

— Детей всех королей, которые ведут войну. Ты ведь не любишь, когда их лишают свободы выбора!

— Тебе больше к лицу прозвище Дракон, а не Рак, — ехидно заметил Дик. — Согласен. Если каждый решает за себя, нет ничего плохого, чтобы дать им выбор. Но среди наследников старше шестнадцати, есть парочка тех, кого уж очень не хочется видеть.

— Тогда мы спросим только младших, — очень легко согласился Трим. — Ты спросишь, Дик. Неплохо бы собрать их вместе, чтобы они могли взглянуть в глаза друг другу и тебе. Возможно, они подружатся и сообща решат, как остановить родителей. Разумеется, нужны не только наши, но и восточные принцы и принцессы. Надо узнать, кто против войны и уж потом как-то вытащить их, причем добровольно, за стены замков в наше условленное место. Да хоть сюда, в «Колесо».

— Эй, вы что, предлагаете навестить каждого у него дома? — опешил Дик. — Да как же проберусь туда? На мне ведь смертный приговор! Так-то вы все хотите меня спасать! Похоже, это заговор. И сколько вам заплатили, каждому?

— Хватит смеяться, Дик, — отмахнулся Трим. — Идея неплоха, надо попробовать. И разговаривать с детьми твое дело. А наше дело думать, как сделать безопасным твой визит… Скажи, а ради окончания войны твои «крестные феи» не согласятся устроить какое-нибудь магическое зеркало, чтоб ты через него мог говорить с королевскими детьми?

— Лес не участвует в войне, — хмуро напомнил Дик. — А Три принцессы… не согласятся. Когда в первый и последний раз попросил их применить чары, чтобы помочь мне, такое было… Нет, ни за что не согласятся. А больше в лесу никого не знаю, кому действительно можно верить и кто не донесет. Разве что Никко, муж Меролинды.

— Никколас Кэрри? — весело переспросил Эрл. — Отличный парень! Он повелитель камня, помнишь, Трим?

— Ещё бы! Пока не встретил Никко, я не верил, что горных людей тоже отправляют на каторгу. Вернее, что для них это тоже тяжко. Ведь камни у Никко откалывались и прыгали сами, без инструментов. Мда, только за одним человеком на всём поясе каменоломен охраны таскалось больше, чем за Эрлом! И это Никко. Как все боялись, что он швырнет камнем им в головы, не то слово! За каждую случайную царапину осколком грозили добавить год каторги. Когда приходил момент, что весь нижний пояс котлована уже глубоко раскопан и верхняя галерея грозит рухнуть, начальство требовало Никко. Или, если случалось напасть на особенно твердую базальтовую жилу, которая мешала продвигаться и слишком широкая. Его возили в железном фургоне по всему поясу, от южной «желтой» каменоломни, до северной «синей». У нас он и сбежал. Крику поднялось…

— Угу, — с удовольствием кивнул Эрл. — Так что, Никко всегда поможет. Если б не мы, Меролинда могла его и не дождаться.

— Мне говорили, он провел год в плавании, — усмехнулся Дик.

— Да, он ушел к Северному морю. Но из портового кабака отправился в долгое путешествие по суше. В кандалах.

— За что?

— Убийство. Свалили на него. Никко не мог слишком возражать, пока лежал без сознания из-за раны. На самом деле, обычная причина. Меролинда нравилась другому, у кого хватало деньги. От него она потом и бежала в лес. Морское путешествие Никко, сказка для Целиста и его чувствительных подданных. Три принцессы, разумеется, знают правду.

— А чем он поможет?

— Он дэйк. Точнее, монт. Для него стены не существуют. Камни расступаются перед ним. Кто лучше сможет провести тебя в город и в любой закрытый дом и вывести обратно?

— Сдаюсь. Вас больше, — убитым голосом, точно и правда дрался и падает без сил, выдохнул Дик и уронил голову на руки. — Только, пожалуйста, чтоб крестные не знали!

Трим Анард подошел к нему и заставил подняться из-за стола.

— Идем, идем. Наверху есть отличные комнаты. Тебе надо прилечь, это нервное. Постарайся хорошо выспаться до обеда. Успеешь на совет. А завтра ночью у тебя первый визит, и если всё получится, то не один.

Дик застонал сквозь зубы, услышав это. С трудом поднялся по лестнице, держась за перила и за плечо Анарда. Еле добрался до кровати в уютной комнатке. И провалился в сон с таким чувством, как будто снова умирает. На это раз оттого, что его раздавила огромная каменная плита…

Совет братства Дик проспал. Спустился вниз к концу обеда, мельком увидел знакомых, которые радостно приветствовали его, но все уже расходились. Рак любезничал на кухне со своей Маринеллой и другими дамами, не все из которых интересовались советом братства, их больше волновал обед. Трим и Эрл беседовали с Никколасом. Поев, Дик присоединился к ним.

— Всё решено, — «порадовал» его Трим. — Мы выбрали пятнадцать королевских наследников по разным концам света, кроме Севера и Юго-Востока. Это две ночи, если постараться. А можно и быстрее. Чтобы в случае неудачи не поднялась тревога, будешь являться им во сне. Вернее, скажешь, что это сон.

— Они наутро ничего не вспомнят, даже если будут согласны. Или действительно подумают, что приснилось.

— Но ты попросишь их переступить порог, желая оказаться в «Колесе». Только не называй трактир. Мы ждем их, значит, они пройдут. Для подтверждения того, что сон не простой, оставишь им условный знак. Держи, — Трим опрокинул кружку. На стол со звоном высыпались легкие серебристые кольца, открытые, не спаянные. Их можно надеть на руку, как браслеты и даже регулировать размер. — Почувствуешь, что кто-то из наследников нам не помощник, кольцо не оставляй. Пусть думает, что это только сон.

— Где вы их взяли так быстро?

— Кузница рядом, — насмешливо пояснил Эрл. — Надо раньше вставать!

Закатав рукава, Дик хмуро нацепил браслеты рядами, от запястья до локтя. Десять поместились на правую руку, остальные — на левую.

— Боишься? — спросил Эрл.

— Да! Эти королевские детки визжать начнут. Звать стражу, слуг…

— Но ты же сон! Любопытство сильнее страха, — наставительно сказал Никко. — Не становись кошмаром, и никто слуг звать не будет.

— Добрая фея из меня всё равно не получится!

Трим Анард вручил Дику сложенный лист пергамента.

— Карта переходов. Конечно, только известные и постоянные. Изучай. Все выбранные замки отмечены красным и там подписаны имена наследников. Никко будет твоим проводником на месте, но переходы и порядок визитов выбирать тебе. Эрл пойдет с вами, прикроет в случае погони. В трех замках переходы довольно далеко от стен. Не выбирай их первыми. Удачи. Сбор назначь послезавтра, пусть все явятся в один день и час. Если потребуется помощь, зови. Но вести переговоры ты должен один, без свиты. Королевские дети часто слышат о похищениях ради выкупа, не стоит их пугать.

— Дальше.

— Главное, выбрать тех, кто готов остановить войну. Когда все соберутся и решимость их будет твердой, зови. Хозяйкой на кухне остается Маринелла, она позаботится о гостях.

— Я приду сразу после заката, — предупредил Никколас. — До встречи.

— Привет лесу, Никко. Умоляю…

— Да ты что, Дик! Думаешь, мне охота объясняться с Меролиндой и остальными по поводу этой авантюры? Потом, как-нибудь… если всё удастся…

— Если уж Рак с Тигром за весь совет не поругались, то что нам стоит помирить каких-то два десятка королей? — Трим проводил Никко до порога. Монт не мог сам пройти в переход, чтобы вернуться в долину Солёных родников. Впрочем, «Колесо» во многом исключительное. Сквозь переход сюда мог попасть любой, если его здесь ждали, и никто — без приглашения, даже из тех, кто умеет переноситься в пространстве. А проезжие дороги к трактиру открыты для всех.

* * *

[1] (от составителя) Чтобы не дать начаться войне, великий шут Пакколь договорился с принцессой, дочкой Старина разыграть спектакль, который настолько взволновал отца-короля, что полностью отвлек его от военных планов. Опасность принцессе не угрожала, короля просто возмутило ее поведение.