Дик пошел в умывальную комнату, смыть кровь. Хотел назло не переодевать новую рубашку, но потом передумал. Аудиенция в тронном зале, всё-таки. Дик хотел чувствовать себя свободным человеком, разговаривая с этой коронованной семейкой.

Когда он открыл дверь в коридор, из двери напротив выглянула принцесса. Смущенно хихикнула и снова спряталась за дверь. Вскоре вышла, гордо демонстрируя Дику свою красоту в другом, намного более роскошном платье.

— Вы проводите меня в тронный зал, рыцарь? — присела в реверансе принцесса.

— Скорее, вы покажете мне дорогу, — он без удовольствия взял принцессу под руку. Девчонка повисла на нем, как ядро на цепи, жарко прильнув к плечу.

— Я так давно мечтала увидеть вас, — сказала принцесса. — Я о вас столько слышала!

Дик старался дойти до зала как можно быстрее. Принцесса больше не говорила ему комплементов, молча загадочно улыбалась, не сводя с него глаз.

Посреди зала восседали на тронах король с королевой при полном параде. Но придворных — ни души, только часовые открыли двери молодой паре и снова закрыли тронный зал, сами оставаясь снаружи. Принцесса оставила Дика и присоединилась к родителям, заняв место рядом с матерью.

Король — представительный мужчина атлетического телосложения, но королева — редкая красавица, превосходила мужа в величественности. Ее точеное лицо было любезным и властным одновременно, атласный разноцветный наряд по краям разрезных рукавов и фестонам расшит крупным жемчугом. В каждой жемчужине Дик легко угадывал слезы ее подданных, плативших за эту роскошь. Шею королевы украшало массивное ожерелье: ажурная пелерина из золота, рубинов и изумрудов закрывала плечи и грудь. Темные волосы королевы покрывала золотая сетка, тоже расшитая жемчугом. Пальцы точеных рук унизаны перстнями, на запястьях переливались драгоценными камнями браслеты. Шлейф королевского платья и мантии стекал со ступеней тронного возвышения водопадом. Королева явно из тех женщин, ради которых окружающие охотно идут на любые жертвы, и она привыкла принимать обожание как должное. Дик сразу понял, за кем всегда остается последнее слово во всех делах королевства.

Королева протянула руку, подзывая Дика. Он встал на одно колено и склонился, не приближаясь. Полуприкрытые глаза её величества и ее улыбка блестели весьма проницательно.

— Встаньте, рыцарь, — попросила она. — Благодарим вас за спасения нашей дочери от похитителей. Но и без этого волнительного повода мы рады видеть вас своим гостем… Дик? Это ваше полное имя?

— Да, ваше величество.

— Немало слышала о вас ещё совсем крошкой, — заметила королева. — Вы выглядите именно так, как я себе представляла. То есть, гораздо старше двенадцати.

— Разве? — Спохватившись, Дик поклонился: — Вам виднее, ваше величество.

— Да, вы неплохо смотритесь рядом с Кристалиной, которой уже минуло четырнадцать. Но, в данном случае, смешно сравнивать возраст…

Король милостиво кивнул, полностью соглашаясь с супругой:

— Мы считаем, рыцарь, что единственная награда, которой вы действительно достойны, — рука нашей дочери. Мы не располагаем более ценным сокровищем, чтобы подарить вам.

— Так… — отбрасывая светскую вежливость, Дик сунул руки в карманы и вскинул голову, перестав прятать глаза. — Благодарю за оказанную мне высокую честь. Прощайте. — Он развернулся и пошел к дверям.

— Куда вы, рыцарь, там стража! — окликнул его король. — Разговор не окончен.

— Не вы первые, — насмешливо оглянулся Дик. — Уговоры бесполезны. Не хочу обижать ни вас, ни вашу доченьку, но все предложения такого рода всегда сводятся к тому, что вас, будущих родственников, не устраивает мой вечный возраст. А значит, мне не по силам такое родство. Прикажите страже пропустить меня.

— Нет, рыцарь. Вы всё-таки выслушаете предложение до конца. И, мы уверены, согласитесь.

Дик обречено вздохнул, возвращаясь к тронам

— Зачем? — устало спросил он. — Да, сожалею, что вернул вам дочь, но всё-таки сделал это. Почему не можете просто отпустить меня, если уже в третий раз прошу вас об этом? Похитители были сговорчивее.

— Мы не только благодарны вам, — мелодично повторила королева, — но считаем себя в ответе за вашу дальнейшую жизнь. Разве вам не…

— Нет! — резко выдохнул Дик. — Мне не надоело странствовать, мне не нужна иная семья, кроме Братства Дороги, в котором людей уж как-нибудь больше, чем всех королей на свете, меня не беспокоит будущее и, да, собираюсь остаться таким наглым дерзким мальчишкой до конца своих дней! Дальше! Что вы все от меня хотите, дракон вас сожри⁈

Королевская чета насмешливо переглянулась. Они отнюдь не обескуражены его выпадом, словно ожидали именно этого.

— Мы желаем, чтобы вы согласились на наши условия, рыцарь, — прямо ответил король.

— С какой стати?

— Потому что породниться с Благородным Диком, хоть вы, простите, и не слишком знатного рода, настолько престижно, что мы готовы пойти на любые меры, ради своей цели. Если уж нам представился такой случай, согласитесь, глупо его упускать.

Дик закусил губу, переводя взгляд с короля на королеву.

— Значит, это не каприз вашей дочки, а вполне обдуманное похищение? Что ж, такова жизнь, роли вертятся, как колесо. Дальше. Условия?

— Вы соглашаетесь на торжественную помолвку с Кристалиной, а мы гарантируем отсрочку свадьбы, не менее чем на пять лет. Всё это время вы будете абсолютно свободны, но дадите слово вернуться.

— И ваша дочь окажется в глупейшем положении, — улыбнулся Дик. — Сколько ей исполнится через пять лет?

Кристалина отвернулась от него с явной обидой, но ее мать была сама любезность.

— Если обряд будет настоящим, ваш внешний возраст уравняется сам собой, вне зависимости от вашего желания. Дав обет стать ее мужем хотя бы в будущем, вы принимаете на себя определенные обязательства и…

— Этот закон действителен только для любящих сердец, — беспечно ответил Дик. — А с вашей дочерью мне это не грозит.

— Не забывайся! — прикрикнул на него король, сжимая кулак.

— Начинается, — засмеялся Дик. — Голос разума сорвался, пора подкрепить его требования кулаками? Можете убить меня, но согласия породниться с вами не получите. Уверяю вас, многие пробовали. Все отступали рано или поздно. Поверьте, умею настаивать на своем, не хуже королей.

— Хорошо, пусть согласие будет формальным, — с легкостью предложила королева. — Через пять лет мы вполне можем расторгнуть этот союз. Главное, чтобы помолвка прошла пышно, тогда о ней будут помнить дольше, чем о несостоявшемся браке.

— Зачем это вам, мне ясно, — кивнул Дик. — Но зачем соглашаться мне?

— Разве вам это не проще, рыцарь? — усмехнулся король. — Вы же хотите покинуть наш замок как можно скорее? И, желательно, целым и невредимым?

— Хочу. Очень, — не скрывая, ответил Дик. — Мне даже выгодна огласка: на пять лет оставят в покое. Но не смогу дать ложной клятвы. Это из тех вещей, что доступны только взрослым, вроде вас.

— Простите, в чем состоит сложность? — не понял король. — Вас не заставляют обещать Кристалине вечную любовь. Только присутствовать на обряде, подать ей руку и не возражать против нашего с королевой благословения. Это так трудно?

— Это невозможно, ваше величество.

— Почему же?

— Не-хо-чу, — Дик смотрел в стену. — Делайте что угодно, не сможете меня заставить.

— Думаю, сможем, — уверено улыбнулась королева. — Доченька, скажи своему жениху, кто тебя похитил?

— Герцог Эстин, мой двоюродный дядя, — спокойно ответила Кристалина. — И его сынок Гарольд…

— … и ещё десяток головорезов! — вмешался король. — Они хотели устроить такую же показательную помолвку, сместить меня с трона и добраться до управления королевством. Видите ли, мы завышаем налоги и слишком часто подписываем смертные приговоры, когда этого можно избежать!

— Брат не прав, — королева игриво качала ножкой. — Как раз сейчас мы хотим воспользоваться своим правом миловать преступников. Впрочем, это зависит только от вас, рыцарь.

— Ты сказал, что их судьба в твоих руках, — ехидно напомнила Дику принцесса. — Вот и решай! Их повесят, если ты откажешься от нашей помолвки. Или помилуют, если ты согласишься. Выбирай.

— «Помилуют» — это каторга? — холодно уточнил Дик.

— Нет, полное прощение, — заверил король. — Без урезания прав и имущества. Возможно, ссылка или изгнание за пределы королевства. Как скажет супруга, — он вопросительно посмотрел на жену. Та не торопилась отвечать, из-под полуопущенных век насмешливо глядя на Дика. На его скулах играли мускулы, локти остро торчали, кулаки наверняка сжаты, хотя этого не видно. Королева наслаждалась тем, что их гостю нечего возразить. Она всё-таки слишком мало знала Дика, хоть и слышала о нем в детстве.

— Что вы выбрали, рыцарь? — спросила она, когда молчание затянулось.

— А если мое согласие стоит дороже? — тихо, но от этого не менее непреклонно спросил Дик. — Заплатите?

— Смотря, какой будет цена, — король ничего не обещал заранее.

— Окончательной. Либо — да, либо сделка не состоится.

— И возможная публичная казнь двенадцати человек вас не переубедит?

— Нет. Кажется, страна на грани восстания? Казнь вашего родственника станет отличным поводом… а моя честь не пострадает. Всё к лучшему!

— Он не шутит, — вполголоса предупредила королева, внимательно наблюдая за Диком.

— Да, рыцарь, — кивнул король. — Помолвка будет на ваших условиях… если они не идут вразрез с нашими. Даю вам свое королевское слово, — он снял корону, поцеловав герб, и снова надел ее.

— В таком случае, пошлите за своим родственником, королева. Хочу, чтобы герцог Эстин письменно изложил все требования от лица недовольных вашей властью, и вы бы согласились с ними безоговорочно.

— Но…

— Или отправляйте меня в темницу, если угодно. Разговор окончен.

— Да будет так, — король недовольно сжал губы. Принцесса тоже злилась на Дика. Только королева улыбалась, отдавая должное сильному противнику.

— Вы обещаете, рыцарь, что если ваши требования будут удовлетворены, вы сегодня же вечером обручитесь с ее высочеством принцессой Кристалиной?

— Нет. Согласен участвовать в спектакле, который вы устроите, но к обручению это не имеет ни малейшего отношения!

— В глаза всех это будет именно обручение, — промурлыкала королева.

— Мало ли что кому кажется, — Дик по-прежнему смотрел сквозь стену. — Некоторые вместо королевы видят змею… Бывает!

— Немедленно извинись! — король вскочил с места и схватил Дика за одежду у самого горла. Он встряхнул мальчишку так, что ткань затрещала. Дик перехватил его руку и резко сбросил.

— Пока что я вам не сын! — сверкнул он злым взглядом на короля. — Хотите поединок? С радостью! Отличный способ отменить помолвку — устроить похороны!

— Не надо, дорогой, я не сержусь, — остановила их королева. — Мальчика можно понять.[1] Проигрывать всегда тяжело… Распорядись, чтобы подали легкие закуски, и позови моего любезного брата Эстина. Нам всем есть что обсудить… в семейном кругу. Останьтесь, вы ведь теперь наш родственник… Дик.

— Благодарю за честь, — Дик расправил воротник рубашки и куртки, чувствуя руку короля, будто тот всё ещё держит его за горло.

.

* * *

[1] (прим. Лины) Удивительно, насколько взрослые считали себя выше Дика, не признавая и никогда не соображая, насколько он старше их, и насколько больше обладает всеми теми знаниями и опытом, за которые взрослые требуют уважения к себе и «старшим» вообще. Понимаю жителей леса, но когда обычные люди, которым не исполнилось даже полсотни, считают себя вправе судить и учить Дика, это у меня никак не укладывается в голове. А когда я сама с ним сражаюсь, это вообще… Но я-то ему сестра, мне можно. Но взрослые…