.

История последняя, о том, как Благородный Дик нарушил слово, которого не давал

Странствия Благородного Дика длились не один век. Но существует история, которую считают «последней». Последней из достоверно известных, будет правильнее сказать. Это история о принцессе, имя которой не сохранилось. Для удобства ее называют Кристалиной[1]. И даже мир, где это произошло, угадывается с трудом.

Дик вышел из дверей рыцарского магазина на улицу красивого городка — столицы королевства. Он купил себе дюжину новых рубашек, потому что ни одной целой уже не осталось даже в запасе лесной страны. Поставил новые набойки на каблуки, купил коробку полировочной пасты для меча и заказал новое плоское седло для своего белого коня Олевира. Накануне Дик выиграл дорогое пари, которое чуть не стоило ему жизни. Но сегодня с утра он богат, а сейчас — свободен.

Ранним утром улицы городка ещё оставались пустынны. Дик почувствовал беспокойство и грусть. Он вел коня за повод и медленно шел по улице, мощеной синим камнем, как во многих городах многих миров. Он знал, что сейчас выбирает дорогу…

На первом перекрестке Дик услышал цокот копыт, словно кто-то его нагонял галопом. Маленькая легкая карета, запряженная очень резвой серой четверкой, на полном ходу вылетела ему навстречу из одной улицы, и тут же свернула в другую, хотя Дик думал, карета пронесется прямо по нему. Олевир коротко заржал и вскинулся, отшатываясь от грохочущей коробочки на колесах.

— Помогите! — донеслось из кареты. Дик смутно увидел хрупкий силуэт с локонами, рвущийся к окну, и черную перчатку, мгновенно закрывшую нижнюю половину бледного овала. Ещё успел заметить на дверце кареты греб с широкой полукруглой короной, которые теперь встречались не так уж часто. Раздумывая о том, что кареты с королевскими гербами никогда не приносили ему ничего хорошего, и с каким удовольствием он бы сейчас шел в другую сторону от магазина, к самому дальнему перекрестку, Дик уже вскочил в седло и мчался вслед за каретой.

Ему не скоро удалось обогнать ее и остановить, осадив Олевира поперек узкой улочки. С мечом наготове он сразу прыгнул к дверце, не тратя времени на возницу, который шмыгнул в подворотню, как мышь. Дик распахнул дверцу кареты.

— Мне показалось, или здесь невежливо обращаются с дамой? — резко спросил он.

Внутри оказались трое мужчин в темных камзолах, один из которых держал пленницу, приставив ей к горлу кинжал, а двое других сперва схватились за шпаги, но, заметив меч, предпочли разрядить в защитника пистолеты. От одной пули Дик уклонился, второй длинноствольный мушкет грохнул уже на мостовой, выбитый из руки хозяина. Третий похититель ногой открыл противоположную дверцу кареты, и выскочил туда, таща за собой упирающуюся пленницу. Дик пока оставил их в покое, сосредоточив внимание на двоих нападающих на него дворянах. То, что они не наемники, а исполняют работу для самих себя, Дик понял сразу. Иначе бы, оценив расстановку сил, они предпочли бежать без драки. А эти дрались, и отчаянно, располосовав ему своими шпагами весь костюм и даже слегка задев по щеке.

Рассердившись, Дик нанес мечом два удара по лезвиям, ближе к гардам и перерубил оружие противников. У тех в руках остались лишь узорные именные рукоятки.

— Дальше, — поинтересовался Дик их действиями.

Они не обратились в бегство. Швырнули бесполезные обломки ему под ноги и с мрачными лицами отступили, сдаваясь. Дик обошел карету и потребовал у единственного оставшегося похитителя отпустить пленницу.

— Дама не в восторге от вашего общества, это заметно. Оставьте ее в покое, пожалуйста.

— Если обещаете отпустить нас с миром, рыцарь, — поставил условие тот.

— Слово.

— Нет! — пленница отбивалась смелее. Теперь кинжал не приводил ее в трепет и не лишал всякой возможности сопротивляться. — Они посмели поднять руку на дочь короля! Их должны повесить!

— Вообще-то, их судьба в моих руках, юная госпожа, — довольно сурово заметил Дик. — Как понимаю, уместнее сказать «ваше высочество»? Вы свободны, — кивнул он человеку в черных перчатках, отступающему с поднятыми руками.

Похищенная и освобожденная принцесса, подобрав юбки, кинулась к своему спасителю и спряталась за него. Из-за плеча Дика она продолжала кричать угрозы, похитителям. Самый старший и высокий, в черных перчатках, занял место кучера, ещё двое безоружных влезли в карету. Дик отвел коня в сторону, чтобы их четверка могла проехать.

Тут из подворотни, куда скрылся возница, выскочили ещё шестеро вооруженных людей в дворянской одежде. Дик закрыл собой принцессу и поднял меч, готовый сражаться.

Но позади кареты уже грохотал копытами по мостовой королевский отряд. Дюжина солдат гвардии и двое богато одетых вельмож. Одним из них оказался сам король. Только подняв глаза на его холодное жесткое лицо в обрамлении светлой бородки, Дик, не дожидаясь вопросов, приветствий и благодарности поспешил откланяться. Он поклонился растерянной принцессе, спрятал меч в ножны и вскочил в седло. Между каретой и подворотней шел яростный бой, приходилось возвращаться к перекрестку.

— Куда же вы, рыцарь?

Король даже не с помощью приказа и слуг, просто рукой преградил ему путь. Улочка слишком узкая. Дик неприязненно посмотрел на атласный двухцветный рукав и перчатку из бычьей кожи властно поднявшуюся поперек его груди. И он сам, и король после быстрой скачки и драки дышали прерывисто. Гвардейцы дрались с похитителями где-то далеко внизу, под ногами коней.

— Рад, что ваша дочь в безопасности, — склонил голову Дик, надеясь нырнуть под монаршую руку. — И не смею мешать воссоединению семьи. Прощайте.

— Вы заслуживаете награды, рыцарь, — король как бы случайно опустил перчатку ниже.

— В таком случае, позвольте проехать, ваше величество, — довольно резко попросил Дик. — Это высшая награда!

— Не отпускай его, папа! — испугалась принцесса. — Ты что не видишь, это же ОН!

— Как ваше имя, рыцарь? — король не убирал руки.

— Не имеет значения. Вы только что обещали мне награду. Умоляю ваше величество дать мне возможность продолжить свой путь. Меня ждут, и промедление может стоить кому-нибудь жизни. Ради спасения вашей дочери, пожалейте других, чьи дети нуждаются в защите.

— Значит, вы и есть Благородный Дик? — король рассеянно наблюдал, как одного за другим пленных похитителей проводят мимо него. — Можете поклясться на мече, что уже получили следующий вызов или просьбу о помощи? Нет? В таком случае, никакие отговорки не избавят вас от визита в наш замок. Вы заслуживаете почета и благодарности, даже если желали бы избежать их. Я не обещал вам любую награду по вашему выбору. Посему, как государь этого края повелеваю вам следовать с нами в замок. Это за городом на холме, очень близко, — король поднял довольную дочку к себе в седло и усадил на передней луке. Принцесса обворожительно улыбалась Дику. Девица лет четырнадцати, вряд ли больше, хотя строила глазки с искусством взрослой кокетки.

Король поехал вперед, не повторяя приглашения дважды. Но по бокам и позади эскорта «подковой» ехала стража. Захваченная карета похитителей и они сами тащились следом за королем. Дик чувствовал себя немногим лучше, чем безоружные люди под стражей, шедшие рядом с ним.

— Причина похищения? — немного отстав, шепотом спросил он у главаря в черных перчатках.

— Налоги, — тихо ответил тот, стараясь, чтобы охрана не заметила их беседы. — И ещё многое… Увидите королеву, поймете.

— Недостойный способ, — Дик имел в виду похищение как средство вызвать короля на переговоры.

— Зато, верный, — главарь сожалел, что их план провалился. — Восстание лучше?

— Хуже, — буркнул Дик. — Честнее, но больше жертв. О чем просить короля?

Пленник скептически поморщился, не уверенный в успехе.

— Вам даже не позволили уехать с миром. Думаете, выполнят нашу просьбу? Увы, не могу надеяться. Хочу, но не могу.

— Хотел бы не вмешиваться, — тихо извинился Дик. — Но не мог пройти мимо.

— Вы здесь ни при чем, рыцарь. Я бы на вашем месте поступил так же. Желаю вам удачи. Пусть ваша судьба не окажется хуже нашей.

— Спасибо, — с искренним огорчением ответил Дик, с тоской глядя на высокий белый замок под красной крышей, выросший перед ними. Позади замка темной бархатной щеткой поднимался в небо густой лес. Пустить бы коня галопом и забыть обо всём!.. Вместо этого Дик въехал в ворота замка, гостеприимно распахнутые перед ним и спасенной принцессой.

Будь он один, никакая вежливость не удержала бы странника на месте, но его жгло изнутри чувство вины. Из-за него схватили тех, кому он, скорее, желал помочь. Поэтому он остался, надеясь разобраться, что происходит.

На порог замка вышла взволнованная королева. Дочь кинулась к ней и нашла покой в материнских объятиях. Король приказал пленных похитителей отправить в темницу, лошадей — в конюшни, а их почетного гостя хотел непременно видеть в тронном зале как можно скорее.

— Прошу прощения, ваше величество, нельзя ли мне привести себя в порядок? — Дик показал на свои доспехи, где в разрезах темной кожи виднелась белая ткань, кое-где с красными полосами. Поскольку принцесса просила о том же, король уступил.

— Доставьте вещи нашего гостя в одну из комнат на половине принцессы. И проводите господина рыцаря в его апартаменты.

В комнате с круглой кроватью под балдахином Дик старательно закрыл все порезы на ластиковой коже рыцарского костюма. Они-то срослись, как обычно, и на коже остались только свежие закрытые царапины, а вот рубашка пострадала непоправимо. Дик с досадой посмотрел на полотняный пакет с клеймом магазина, где лежали ещё одиннадцать точно таких же белоснежных сорочек без швов на плечах.

«Стоило сразу надевать новую! Сколько она продержалась? От дверей магазина до перекрестка? Не так уж мало…»[2]

.

* * *

[1] (прим. Лины) Насколько Дик помнит, имя принцессы действительно было чем-то средним между «Кристиной» и «Алиной». За столько лет он привык к «условному» имени и сам мысленно называет ее так же. Эта оговорка в истории была, судя по всему, обманом, хитростью, о которой позаботился король-отец. Ведь если сказано, что по-настоящему принцессу звали как-то иначе, то на Кристалину никто не подумает.

[2] (прим. Лины) Для Дика это личная примета: купишь целую дюжину — две-три мгновенно «сгорят». Нормальные рыцари всегда покупают двенадцать или шесть рубашек, если на дюжину не хватает денег, а Дик упорно берет по одной, если только не заканчивается запас в лесу, который он старается беречь. Примета верная: ни разу дюжине не осталась целой до того, как Дик успел отнести запас «крестным».