В сопровождении четверых своих крестьян хозяйка замка прошла в соседнюю спальню, открыла секретную нишу в стене, взяла оттуда темный резной ларец внушительных размеров и передала в руки Айгару вместе с ключом.

Внутри ларца нашлось немало ценностей, в том числе все закладные и другие важные бумаги.

— Родословная Хардэев, как интересно! — просмотрев бумаги, Аранд пренебрежительно выбросил несколько свитков на постель рядом с графом. — Это могу оставить вам. Будь здесь ваше свидетельство о браке…

— Закрой пасть, змееныш! — глаза Хардэя метали молнии.

— Я не более незаконного происхождения, чем мог быть ваш сын от этой благородной дамы, — спокойно ответил Аранд. — Печетесь о защите своей чести, женитесь! Никто вам тогда слова не скажет.

— Это не его вина, мальчик, — решительно вступилась за графа его половина. И добавила, понизив голос, хотя не надеялась скрыть что-то от окружающих ушей: — Я замужем. Мой первый муж погиб в сражении за короля. Так мне сказали. А он вернулся раньше, чем мы успели повенчаться с Хардэем. Так что помолчи, родственник. Есть вещи, которых ты не понимаешь!

— Разве? — Аранд повел бровью и некоторое время раздумывал в напряженной тишине. — Так вы поэтому бесились?.. Если вы до сих пор не вдова, значит, граф отказался от поединка? Если он нарушил правила чести, его права на замок можно оспаривать в королевском суде!

Кого они выберут? Незаконного сына или бесчестного брата, похитителя чужих жен? — разбойник засмеялся, представляя эту тяжбу. — Не блестящий выбор у Хардэйского рода! Меняемся? Я напишу отказ от наследства, а вы уедете из замка. Доходы будут перечислять вам через управляющего.

— И кто же будет управлять землями наших славных предков? — саркастично спросил Хардэй.

— Найдем. Честные люди ещё остались даже на ваших землях. Уговор? Слово за слово?

Хардэй долго молчал. Разбойники ждали его ответа взволнованно. Дик и Аранд — спокойно. Они не сомневались, что после признания госпожи Делинды в присутствии стольких свидетелей, граф сам захочет сбежать.

И он согласился. Сев с двух сторон ночного столика, они с Арандом одновременно написали грамоты, по разным причинам отказываясь появляться в пределах Хардэйского замка.

— Дайте слово, что не будете нас преследовать, граф, — сказал Толиен, когда стороны обменялись письменными обещаниями. — Иначе попрошу вас проводить мой отряд до границы леса. И вряд ли я позволю вам одеться.

— Ночи холодные, — басом заметил Олов.

— Убирайтесь! — Хардэй радовался возможности наконец говорить с захватчиками, стоя прямо.

— Слово? — уточнил Дик.

— Да… клянусь, — с трудом выговорил теперь уже бывший хозяин замка.

— Чем? — невинно спросил странник.

Граф часто дышал, снова раздувая в себе жар благородного негодования. Но честью, родовым именем, своим замком поклясться не мог, чтобы не быть униженным дружным смехом разбойников. Ему оставался крайний выход простолюдинов.

— Жизнью.

Атаман и все его люди молча откланялись, оставив чету Хардэй в спальне графа. Никто не преградил им путь. Охрану действительно закрыли внизу. Половина отряда, получив свои закладные на всё имущество, вернулась по домам. Другие снова направились в лес, следом за атаманом. Дик шел вместе с ними.

— Спасибо за помощь, рыцарь, — сказал Толиен, когда они остались в узком кругу. — Возьми он жену в заложницы, мы ничего не смогли бы сделать.

— Не сто́ит. Уверен, что удержал бы крестьян, когда граф созвал бы слуг и освободил охранников?

— Уверен, — твердо ответил Толиен. — Он мог спустить на нас собак… такое уже случалось. Но я бы защищал его и Делинду даже от своих людей. Что, всё-таки, значит твое вмешательство?

— Ничего. Женщине требовалась защита. Вам тоже. Сегодня в моих планах не значится побега из подземелья или других подобных развлечений. Кого поставите управляющим?

— Я знаю одного человека, — загадочно сказал Аранд.

— Пожалуй, тоже знаю. Славный выбор, — Дик посмотрел на Вильнеса.

В темноте не видно, как тот покраснел, но его смущения до конца не мог скрыть самый густой мрак. Вильнес тоже знал.

Разбойники шли по лесу, превращенному полосами лунного света в бесконечную лестницу. Им весело, хотя завтра все королевские отряды будут прочесывать лес. Хардэй не может сам участвовать в погоне, но не упустит последнюю возможность добыть и уничтожить документ, лишающий его прав на поместье. Туда, где он жил прежде, до принятия графского титула, ему тем более путь заказан из-за мужа Делинды. Отныне у них у всех начнется новая дорога. Не хочется, чтобы она снова когда-нибудь пересеклась с графской.[1]

— Когда уходите? — спросил Дик у Аранда.

— До рассвета. Надо убрать лагерь и отпустить солдат.

— Куда?

— На Север, в Черный бор. Там, говорят, рыщут отряды каторжников. Надо разобраться.

— Пешком? Или…

— Или что? — не понял брат атамана.

— Могу провести. Тогда Хардэй вас точно не догонит.

— Неплохо бы, — с легкой завистью вздохнул Аранд. — Но что будет в Хардэйле?

— Вильнес возьмет грамоту, соберет всех крестьян, кому вернули закладные и остальных, кто посмелее. И явится к королю. Из тех, кого удалось чему-то научить в лесу, соберет народную гвардию. Когда вернется Фазан, возьмет его в помощники и быстро разберется в делах поместья. Вы мне сейчас дороже. Не хочу, чтобы вас казнили или отправили на Север по приговору раньше, чем разбойники вроде вас прославятся многими тысячами добрых дел.

— Это напутствие, рыцарь? — засмеялся Аранд.

— Надеюсь. — Дик говорил серьезно.[2]

Через пару часов все, кто оставался, окольными путями отправились в Хардэйль, а все, кто уходил, бесконечной цепочкой исчезли в переходе. Вильнес последним видел уходящих. И ему больно оттого, что он не сможет пройти эту дорогу вместе с друзьями. Но его место здесь. Новый хранитель замка это чувствовал.

— Мы навестим ваши края ещё не раз, — заверил его Толиен. — Проверим, как вы живете.[3]

— Удачи в дороге, — пожелал долговязый нескладный парень и отпустил руку Аранда.

Прежде чем исчезнуть, оставив новых друзей в Черном бору, Дик хмуро сказал атаману:

— Довольно ложной гордости. Присоединяйтесь к общей эстафете.

— Не примут.

— Скажете, от меня. Иначе не узнать время ближайшего совета братства. Вас будут ждать там. Неплохо, если к тому времени вас будет уже полсотни. Аранд… Ты и Серго собирайте собственные отряды. На будущее.

— Дик, ты… — Аранд впервые не мог удержать волнение и только умоляюще посмотрел на брата.

— Это большая честь для нас, — сказал за него атаман. — Но многие считают нас бандитами. Как ты… — он улыбнулся, вспомнив их спор. Казалось, это происходило давным-давно.

— Могу поручиться за вас, — сказал Дик. — До совета придумайте себе звание.

— Что тут думать! — воскликнул Айгар. — С таким-то крестным можем быть только благородными разбойниками!

— Звучит глупо, — пробурчал Олов. — Значит, точно не отвяжется.

— Хорошее звание, — одобрил атаман. — Что скажешь, Дик?

Странник молча сделал глазами знак, определяющий звание «кошмарнее некуда». Разбойники засмеялись. Даже Олевир позволил себе ехидное ржание.

— Значит, это правда? — с трудом пришел в себя Аранд. — Ты готов стать нашим крестным в братстве?

— Не каждому, — предупреждающе поднял ладонь Дик. — Отряду. Могу обещать, если на вас пожалуются, разбираться будете лично со мной. Звание странника никому из вас не добавит неприятностей больше, чем уже есть. Так что, подумайте. Удачи!

Он развернулся и взял Олевира за ухо, чтобы провести в переход.

— Дик! — Аранд бросился вперед и поймал его за свободную руку. Теперь это был растерянный мальчик, ничуть не похожий на юного атамана в непроницаемой броне военной выдержки. — Когда ты?.. Почему ты решил?..

Странник очень крепко сжал его ладонь, чтобы след пальцев остался в памяти надолго, когда Дика уже не будет рядом. Мечтая хоть отчасти передать новому рыцарю свое собственное воспоминание о первом близко знакомом ему человеке из братства.[4]

— Твой покровитель был моим другом. Достаточное основание. Пусть тебе повезет больше, чем нам.[5]

— А что нам делать, чтобы стать… чтобы ты мог гордиться крестниками. Чего ты хочешь больше всего?

— Подарок? — по лицу Дика пробежала озорная усмешка. — Хочу, чтобы отныне вы стали хозяевами леса. Чтобы его называли вашим зеленым замком или шатром. Чтобы вы стали новым лесным народом, который защищает людей, а не… Ты понял.

От величия новой задачи у молодого разбойника закружилась голова.

— На это могут уйти века, Дик.[6] Но мы постараемся.

— Удачи! — беззаботно пожал плечами рыцарь, что означало: «Как хотите, так и выкручивайтесь».

Он исчез в переходе. И никто не знал, где теперь Дик, и куда его увела дорога. Ясно только, где его нет. Ни в окрестностях Хардэйского замка на границе Юга, ни в Черном бору на Севере…[7]

………………………………………………………………………………………………………………………………

(конец истории)

* * *

[1] (прим. Лины) Они ещё встречались и с графом Хардэем, и с его двумя сыновьями. Симпатии, прямо скажем, между ними не было. Однажды старший сын графа был главной фигурой в плане, как завлечь Аранда и Толиена в ловушку. Нужно было схватить одного, чтобы второй пришел следом. Они ошиблись, поставив на Аранда, как на приманку. Он выкрутился сам и смог предупредить брата. Было ещё немало всяких историй, которые Дик отказывается вспоминать. Только Делинда больше никогда не вредила им. Даже как-то помогла бежать. Она слишком хорошо помнила страх за своих мужчин и не хотела таких врагов, как братья-разбойники.

[2] (прим. Лины) От каторги это напутствие их, к сожалению, не избавит. Через десять лет Аранд проведет в Южной каменоломне «желтой яме» полтора месяца и сбежит, вернее, его увезут в беспамятстве. В сознании он отказывался оставить брата, что бы ему самому ни грозило. Толиен останется в «яме» на три года. Как старейшина будет устраивать побеги ещё многим. Его самого освободят уже по дороге на Юго-Восток.

«Милости» закона на разбойников будут сыпаться безостановочно. Но, в самом деле, пока отряды не разрослись настолько, что их лавину по всем мирам стало уже не остановить, их хранило исключительное везение. Так сказано в школьном учебнике истории. Но это неправда. Дик говорит, «везением» такие облавы и такие потери считать нельзя. Но крестники взяли себе правило: у атамана каждого, пусть самого маленького отряда, должно быть звание рыцаря дороги. Они знали сеть переходов, умели маскироваться и проваливаться сквозь землю лучше всех в братстве. Только так и выжили.

[3] (прим. Лины) Вильнес долго правил в Хардэйле. Наверное, это в самом деле его призвание. Он был в братстве, как «тот, кто ждет» с теми же обязанностями, как трактирщики. Хардэйский замок стал гостиницей братства. Хотя знатные владельцы от этого не в восторге, грамота, подписанная тогда, ночью, не давала им и их наследникам вмешиваться.

[4](прим. Лины) Мне всегда было ужасно интересно, как настоящая фамилия братьев? Если не считать того, что Аранд наполовину Хардэй, их происхождение точно неизвестно. Отец был лесничим. Но в каком селении у подножия пика Анард, даже этого точно не знают. У разбойников, так же как у вольных бродяг, пошла традиция отказываться от родового имени, заменяя его прозвищем. Впрочем, так поступают и некоторые рыцари. Трим, например. Или… Не буду тыкать пальцем, не хочу его будить.

Сейчас уже очень поздно, Дик будет ругаться, если узнает, что я не сплю. Вернее, дело не во мне, а в том, что он будет рычать, что мы с Гошкой его доконаем, ни днем, ни ночью от нас покоя нет, и когда он наконец…? Не буду повторять всякие глупости.

В общем, все спорят, Толиен и Аранд — предкиА́рмеров или нет? Они тоже родом с Юга… Но, увы, нет. В Армерах, кроме гремучей смеси дэкайских стихий, — кровь древних королей. Зато у них действительно общая кровь с Тримом! Его дед или прадед — мо́нты, и по этой линии Армеры его родственники.

[5] (прим. Лины) Если везение заключалось в том, чтобы Аранд ушел вслед за своими друзьями, а не остался один, то ему повезло. Всё «ядро» первого отряда благородных разбойников это знаменитые рыцари братства. Они крепко держались вместе, прожили долгую очень бурную жизнь. Айгар остался в возрасте посвящения, так же как Дик. Только Серго, не дожив до ста, геройски погиб вместе со своим отрядом, в одном из мятежей. Остальные держались.

Однажды, Олова взяли в плен и должны были расстрелять на площади. По-старинному: две дюжины лучников, которые очень хорошо умеют до последнего не задевать сердце, чтобы мучения длились дольше. Аранд ничего не мог сделать. Подкупленные стражники не помогли, людей для общего восстания не хватало — закрытая военная крепость. Когда всякие надежды умерли, Аранд просто вышел туда же, на эшафот и встал рядом. И остальные. Они выходили, называя страже свои имена, бросая оружие, и сдавались. Все ведь приговорены заочно. Их арестовали, конечно, но казнь отложили. Для смерти более чем полусотни человек на площади ничего не было готово.

Только двое разбойников не вышли из толпы, и один из них — Айгар. Аранд приказал им остаться и передать по эстафете, что будет. Толиен в это время был далеко, но примчался, едва узнав, что случилось. Открытый штурм не годился, военные либо убили бы заложников сразу, либо потребовали бы сдаться остальных. Друзья хитростью проникли в крепостную тюрьму, и в тот раз всем удалось вырваться.

Но в другой раз, когда они спасали невинно осужденных по просьбе о помощи (не своих братьев), погоня была такой длительной и многочисленной, что один за другим пали все. Кто-то оставался, задержать преследователей, кто-то уводил беглецов, передавая их следующему проводнику, когда приходила его очередь принять бой. Но в погоне участвовали маги, они умеют идти по следам, даже сквозь переходы. В конце концов, осужденные все спаслись, а из наших — никто.

[6] (прим. Лины) Подумаешь, всего-то сто лет! Скоро лес станет зеленым шатром Робин Гуда и его молодцов. Шервудская вольница наконец потеснит эльфов и фей даже в легендах и песнях. Пожелание Дика исполнится хоть ненадолго. По-настоящему благородные разбойники стали хозяевами леса только сейчас, когда семьяА́рмеров впервые в истории смогла откупить у государя небольшую, но полностью независимую территорию. На ней вырос Лагерь — лесной филиал Братства Дороги. А теперь уже они стали крестными нашего «Панголина».

Как тесен мир, даже в пределах истории! Тысяча лет — как вчера! Кажется, я начинаю мыслить, как странница. Надеюсь, это доказывает мою готовность к посвящению? Что, интересно, Дик придумает, чтобы отказать в этот раз?..

[7] (прим. Лины) Последние двадцать лет это были самые страшные слова в «Приключениях». Когда они стали правдой, и действительно никто не знал, где он. Я прожила так всю жизнь, до нынешней весны. В последние пять лет часто приходили слухи, будто его встречали именно там, в Хардэйле и в Черном бору. Гошка думал, что это его призрак. А у нас все сразу понимали, если слухи из той местности, значит, неправда. Слова из «Приключений» были подсказкой. Потому что слухи распускали далеко не доброжелатели Братства Дороги, и говорили они всякие гадости. Но до сих пор ни от кого не слышала, ни в одной листовке Дины не читала, слов о Благородном Дике хуже, чем от него самого!