.

История сорок восьмая, о том, сколько невест нужно дракону

— Что желает господин рыцарь?

— Воды.

Трактирщик — молодой толстяк огромного роста, медвежьей силы, но самого безобидного нрава, не стал уточнять: «кружку или ведро?» — взял посетителя за плечо и провел в комнатку между залом и кухней. Там стояли медные тазы с горячей и холодной водой. Здесь мылась посуда, чистились котелки, сюда на минутку забегали повара и помощники, чтобы остыть от раскаленной плиты и сполоснуть руки и красные лица в чаше фонтанчика. Воды тут достаточно в любом виде, кроме льда, он хранился в погребе. Посетитель благодарно кивнул и припал к фонтану, как зверь на водопое во время засухи.

Молодой странствующий рыцарь тяжело дышал, разгоряченный недавней дракой или долгой погоней. Возможно, тем и другим. На его лице виднелись свежие царапины, словно мальчишка продирался сквозь заросли с шипами. Коня он бросил у входа. Белоснежный красавец от долгой скачки покрылся серыми пятнами и так же тяжело поводил потемневшими боками. Слуги забрали его в конюшню и позаботились о нем.

Когда рыцарь умылся, трактирщик спросил, желает ли посетитель обедать?

— Чуть позже, или возьму с собой. Всё зависит от главного блюда.

— Желаете послать эстафету или узнать новости?

— Что передают для Дика?

Трактирщик убрал преувеличено любезную, насмешливую улыбку и окинул потрепанную фигуру рыцаря уважительным взглядом.

— Тебя ждут в самом северном трактире в самый ранний час, пока нет посетителей, — без реверансов негромко сообщил он.

— Кто?

— Не назвались.

— Ловушка? — устало поморщился Дик, показывая, что ему сейчас новая драка очень некстати.

— Эстафета надежна, — возразил трактирщик. — Бросить просьбу может кто угодно, ты прав. Но указание места внутреннее. Кто из шпиков знает, что «самый северный», это «Краса Юга»?

— Пожалуй. Тогда обед в комнату. До утра буду свободен.

— Что желаете заказать? — теперь трактирщик действительно предлагал рыцарю тот же выбор блюд, что и обычному посетителю.

Дик заказал жареное на вертеле мясо с полным «эскортом» — яичный салат, печеные в золе овощи, хлеб, сыр, свежая зелень. Полкружки красного вина и бутыль холодной воды — разбавлять. Заплатил за ночь и просил разбудить его около четырех утра. Ужинать он не будет.

Рассчитывая, что вставать ему очень рано, а, убегая от охоты в лесу, он сегодня порядком устал (тем более что потом всё равно пришлось драться с тремя загонщиками на поединке, иначе они не желали отставать), Дик лег спать сразу после обеда.

До рассвета они с Олевиром оказались на широкой торговой дороге, в том месте, где стоял резной указатель и условная линия разделяла две части света. Два трактира по обе стороны от дороги издали косились на указатель. Самый северный для своей части света — «Краса Юга» и самый южный — «Серебряная звезда».

Темно-красный трактир, крытый надраенной медью, построен вскоре после окончания Южной войны и назван в честь Торели́нн Ана́рд, освободившей свой край от наемников. В солнечный день он полыхал, как костер, издали созывая гостей. Крыша соседей тоже блестела, но серебром, крытая белой жестью. С дороги люди видели две горящие рядом крупные звезды, огненно-розовую и бело-ледяную. Сейчас отличить трактиры можно только по белым стенам «Звезды» и указателю сторон света.

Дик прибыл на встречу немного раньше, чем назначено в эстафете. Спрятал своего очень приметного коня в лесу, сам ждал возле столба-указателя, слушая ночь. Обошел вокруг трактира, проверяя, нет ли чего подозрительного. Всё было тихо, но Дик не доверял тишине. Он выпустил Олевира пастись под окнами «Красы Юга» и дожидался рассвета.

Как только посветлело, на крыльцо вышел сонный хозяин трактира. Набрал воды из колодца, заметил чужого коня… и скрылся в доме, как ни в чем не бывало. Дик знал, что трактирщик предупредит кого-то внутри о гостях. Но, по-прежнему, стояла тишина, если не считать того, что в «Серебряной звезде» на птичьем дворе горланили утреннее «кукареку!»

Дик толкнул дверь трактира и прошел в пустой зал. Там у окна сидел единственный посетитель. Немолодой невысокий мужчина в серо-стальных доспехах странствующего рыцаря. Издали его костюм могли принять за «жестянку» — стальную кирасу и кольчугу обычных военных. На столе перед ним лежала развернутая карта и меч.

— С добрым утром, главнокомандующий! — усмехнулся Дик. — Почему не назвался? Секретное поручение?

— Ты… — старший рыцарь поднял глаза на гостя, лицо его просветлело, даже морщины разгладились. — Столько лет, Дик… К сожалению, старейшине братства и главе нескольких последних советов, свои личные встречи трудно оставить в тайне. Почему ты, кстати, не входишь в совет? Мы не виделись близко, пожалуй, со времен той победы…

— Столько упреков сразу, — слегка улыбнулся Дик. — Трудно ответить. Советы пропускаю не по своей воле… Дорога… И какой из меня старейшина? Ненавижу судебные процессы и встречи в королевских дворцах! Увольте. Да и некогда участвовать в официальных посольствах. Это Трим умел вежливо разговаривать с теми, кого не уважал, я — нет. У меня… как это говорили?..

— «Нет политической выдержки», — старший рыцарь мечтательно вздохнул. — Самому пришлось научиться. Но завидую тебе, Дик. Ты остался свободным. А нужен ты сейчас именно для посольства. Тайного. Такого, куда нас, стариков, не пускают.

Дик пренебрежительно хмыкнул. Он сам на добрую сотню лет старше нынешнего главы совета братства. Рыцаря Алона он знал с последнего совета армий перед решающей битвой, которая положила конец Южной войне.

Тогда собрались все отряды, которые раньше много лет бились с регулярной армией наемников-северян, но могли не встречаться. Только Торелинн знали все. Легенда и знамя этой войны. Дочка близкого друга Дика предыдущего главы братства Мантрима Анарда, семнадцатилетняя девчонка-рыцарь, сумела объединить разрозненные силы южан и вывести их на последнюю битву. Ровесница войны, ей суждено было провести жизнь в седле и носить только кольчугу. Она не успела научиться даже застегивать платья. И всё-таки Торелинн смотрелась очень женственно с длинными до пояса рыже-каштановыми кудрями во главе стола между своим любимым, красавцем по прозвищу Серебряный, ее первым советником, и Диком, который стал ее вторым советником уже под конец войны.

Грубые воины, большей частью лесные налетчики, беглые крестьяне, солдаты, которые не смирились с тем, что южную армию распустили, слушали ее с таким уважением, которого трудно добиться многим прославленным полководцам.

Алон — бывший ярмарочный жулик, потом грабитель с большой дороги, тогда входил в отряд Александра Волка, страшного главаря разбойников, который в Южную войну защищал свой край и прославился как герой. «Лесные волки» в меховых безрукавках, с дубинами и мечами, бородатые, появляющиеся внезапно, как сама смерть, были самым многочисленным и сильным отрядом, который присягнул Красе Юга, как называли тогда Торелинн.

Уже после победы, когда Тореллин погибла, и мирный договор подписывали без нее, когда оба ее советника сразу покинули зал, поставив в документах кресты кровью, когда армию победителей возглавил Александр Волк, а весь отряд бывших разбойников вступил в Братство Дороги, тогда началась рыцарская карьера Алона в должности адъютанта главнокомандующего.

С Диком они с тех пор немало слышали друг о друге, но виделись редко, в основном, на людях. При встречах мысли рыцарей всегда возвращались к тому совету накануне великой битвы.

Тех, кто пережил Южную войну, во всём братстве набралось бы человек пять. Встречаясь, они чувствовали свою причастность к истории, хотя в обычные дни не могли всерьез думать об этом. Для Алона Дик ещё и призрак его молодости. Дик отметил, что старший рыцарь, который остановил вечный возраст на сорока пяти, сдает позиции в битве со временем. Он сильнее поседел за последние годы и не может не чувствовать себя стариком. Это грозный признак для странника. Сдаться, означает всего-навсего умереть. Но рыцарь не должен сдаваться.

— В чем нужна моя помощь?

Алон указал на карте правильный темный круг обширного леса, прочерченный линиями дорог, с городком в центре и полумесяцем Северных предгорий с одной стороны. Картина напоминала колесо — герб братства.

— Знаешь местность?

— Солнышко? Бывал раз или дважды. Припоминаю какую-то ярмарку… О встречах с разбойниками на лесных дорогах воспоминания значительно ярче!

Алон с пониманием кивнул:

— Солбор, в просторечии Солнышко, славится двумя не слишком приятными особенностями для странников: там ни одного перехода вблизи дорог и жилья, и в Солборских лесах во все века орудовало самое большое количество банд на квадратную милю. Они-то и прорубили столько дорог и разделили лес на узкие сектора, чтобы не сориться из-за добычи.

— Тебе виднее, — усмешка Дика намекала на разбойничье прошлое рыцаря. — Что там сейчас?

— Похоже, Солнышко накрыл дракон. Но что интересно, он собрал армию и правит по-королевски. Подробности мало известны, беженцев оттуда не выпускают. Просьба прилетела с птицей. Думаю, не одну дюжину крылатых гонцов дракон сжег на лету, но в конце концов кто-то проскочил… Мы уже полгода пытаемся прорваться туда. Безуспешно. Солборский лес взят в кольцо. На каждой дороге заставы. Тамошние переходы и в мирное время мало кому помогали, а в любом закрытом пространстве они недоступны.[1]

— Знаю. Братство считает, смогу пройти?

— Сам не сможешь. Всех, кто способен носить оружие, задерживают как вражеских воинов, остальных, включая младенцев, считают лазутчиками. Есть только один человек, которому удавалось трижды проходить «солнечное колечко» и возвращаться. Она тебя и проводит.

— Она? — заинтересовался Дик.

Взгляд Алона затуманила грусть. Он уклонился от любопытной улыбки Дика и смотрел сквозь окно.

— Знаешь рыцаря Нота? — спросил он.

— Не близко. Пожалуй, виделись на том, памятном совете. Он тоже прошел Южную войну.

— Мой лучший друг с тех пор… Его убили недавно. Изрешетили стрелами во время мирных переговоров… Надинн — его дочь.

— Сочувствую в смерти друга, — Дику стали понятны перемены в нынешнем главе братства. — Она тоже странница?

— Не совсем. Умирая, отец потребовал от Надинн не принимать звание хотя бы ещё лет двадцать, считая со дня его смерти.

Дик присвистнул.

— Нот верил в проклятье?

— Скорее, рассчитывал, что за это время у дочери появится семья, новые интересы, жажда мести поутихнет… Сам знаешь, со времен Торелинн ни одной девчонке не удавалось прожить в звании даже полных двадцати лет.[2] Нот старался продлить жизнь дочке хоть таким способом. Но девчонка упряма… Она — «невольница».

— Молодец… — Дик знал, что вольные бродяги в насмешку называют своих собратьев, которые служат людям, «невольниками». Свободу те меняют на рыцарское служение, хотя не имеют звания и оружия. — Если сумела обойти волю отца, верю, что и заставы обходит.

— Не сомневайся, лучшего проводника у нас нет. Если доберешься до Солбора, постарайся освободить его. Или, хоть, составь план, как это возможно сделать.

Дик кивнул, цепко всмотрелся в карту, спросил, где искать «невольницу», и собирался уйти.

— Твой красавец там, за окном? — старший рыцарь глянул на Олевира, пасущегося на склоне перед «Красой Юга». — Хорош, но слишком приметный. Разумеется, не собираешься брать его с собой в леса Солбора?

— Собираюсь.

— Дик… — Алон беспокойно всмотрелся в его лицо, потом улыбнулся: — Помнишь, в последней битве у Торелинн тоже был белый конь. Серебряный настоял… Делай, как знаешь!

— Это напутствие?

— Мое главное напутствие: слушайся Надинн. Ты можешь ослушаться ее всего один раз. Вот тогда — делай, как знаешь.

— Знать бы, когда именно! — хмыкнул Дик. — Удачи.

— Тебе вдвойне. Чтобы девчонке хватило.

.

* * *

[1] (прим. Лины) Теперь ясно, что точно так же закрыт и Мир-без-Чудес. Его переходы бездействуют и только иногда срабатывают на пороге смерти.

[2] (прим. Лины) Правда, странствующие рыцари женского пола появляются не так уж часто и жили прежде не слишком долго. Торелинн, первая из нас, вообще не дожила до двадцати, а в звании была всего пять лет. Но меня это не пугает и не остановит. С тех пор, как появились сёстрыА́рмер, разговоры о «проклятии странниц» утихли, ведь все три сестры в звании уже больше ста лет. Они — странствующие артистки и рыцари. В любом случае, меня никто и ничто не сможет отвратить от моей цели!