* * *

Хардэйский замок был намного чернее неба. И окна господских спален в западной башне черные, без проблесков тусклого золота ночников. Но тем, кто прожил здесь почти десять лет, не нужен свет, чтобы пройти по темным лабиринтам. Внутренности замка открыты перед ними. От кухни, помещений для охраны, погребов и подземелий, до самой крошечной каморки под крышей южной башни. Из окна которой в самый ясный день можно разглядеть далекую вершину Анардского пика.

Фонари первый раз зажглись, чтобы осветить небольшую комнату с распахнутыми настежь окнами, наборами стальных лат и столиками по углам, огромной кроватью без занавесок в центре. Роскошной, но, всё-таки, не круглой, не королевской. В комнате не было ковра, хотя блестело немало золота, начиная от келлеров — пружинных держателей для лучин, похожих на высокую птичью лапу, заканчивая насечкой на оружии.

На ложе, свободно раскинувшись, как воин в открытом поле, спал крепкий молодой мужчина в белой сорочке без воротника и темно-серых коротких штанах до колен. Под подушкой торчал эфес кинжала, который Серго очень ловко вытащил, не потревожив хозяина.

Графу нет сорока, но густые брови, ранняя седина в длинных волосах и маленькая острая бородка придавали его худому лицу суровый и властный вид. Хардэй казался человеком твердой воли, немалой силы и широкого жизненного опыта. При беглом взгляде, напоминал скорее старшего солдата, чем офицера.

Но его выдавали руки. С тонкими запястьями никогда не знавшими веревки, узкими кистями, крепкими белыми пальцами с крупным гербовым перстнем.

Застать несколько секунд его сна удалось лишь тем, кто проник в комнату вместе с атаманом.

Проснувшись от шороха и вспышки света, Хардэй вскочил… и тут же снова сел на кровать, с досадой разжав пустую руку. В двух дюймах от его груди повелительно замерло острие меча.

— Доброй ночи, господин граф.

Опасность обострила его слух и память. Хардэй сразу узнал голос родственника. Аранд стоял далеко в углу, позади своего старшего брата, скрестив руки на груди. И сам не поднимал оружия. Видя, что граф узнал его, незаконный наследник замка сдержанно поклонился. И невозмутимо слушал, как разъяренный хозяин спальни сыплет на них проклятья.

— Только трусливые псы, боясь драться в одиночку, нападают всей стаей! Сколько же вас здесь собралось, чтобы убить меня? — Хардэй брызгал слюной и цеплялся за край кровати, не выдавая страха перед захватчиками его замка. — Решили пополнить список своих злодеяний? Таким, как вы, преступно даже родиться!

Мало того, вы покрыли свой род позором, сбежав, не отработав долг законному хозяину! Но что значит честь имени для таких мерзавцев! Вы посмели ограбить мою жену, нападали на моих солдат, укрывали моих беглых крестьян!

Вам и этого мало?

Вы проникли в мой замок, как воры, чтобы вдесятером убить одного безоружного! Надеюсь, дело ограничится мною, слуг и служанок пожалеете? Ещё бы, ведь они вам давние приятели! Сами недавно чистили мои конюшни, а теперь вырядились! — он плюнул на пол, выражая свое крайнее презрение к разбойникам.

— Высокое воспитание! — иронично покосился на брата Толиен. Меч дрогнул от усмешки. — Похвально, господин Хардэй, что вы помните своих слуг. Заметьте, мы пришли к вам с открытыми лицами, надеясь на наше старое знакомство. В память о нем, просим о маленькой услуге. Закладные всех ваших должников, больше нам ничего не надо. И даже обещаю, что расписки ваших друзей из высшего общества мы вернем.

— Ты ничего не получишь, вор! — Хардэй подался вперед, насколько позволял ему чужой меч. — Мои руки скорей отсохнут, чем подадут тебе хоть каплю воды перед смертью, не то что ценное имущество! Можешь убить меня и тогда рыться в моей комнате сколько угодно! Но пока я здесь хозяин…

— Зачем так кричать? — хладнокровно спросил Аранд. — Все знают, что вы хозяин Хардэйского замка. Не я же. И вас пока не убивают. Только вежливо просят отдать нам свой домашний склад расписок. В комнате у Фазан… управляющего их нет. В противном случае, мы вообще не посмели бы тревожить ваш сон. Если надеетесь, на крик сбегутся слуги — напрасно. Как вы изволили заметить, они наши давние знакомые. Даже солдаты согласились не мешать нам. Собрались внизу и накрепко закрыли дверь снаружи. Желаете проверить?

— Вы только разбудите свою красотку, — хрипло заметил один из новичков банды, впервые в жизни говорящий с хозяином замка напрямую.

Едва это прозвучало, в спальню графа ворвалась молодая статная дама. В ночной сорочке и распахнутой домашней тоге, с упавшими на плечи тяжелыми косами. Увидев своего мужа, сидящим на собственной постели под угрозой меча в твердой руке знакомого грабителя, она ахнула и, не обращая внимания на толпящихся в комнате вооруженных мужчин, кинулась вперед.

Олов удержал ее.

— Убери лапы от моей жены, деревенщина! — взвился Хардэй, тоже забыв об угрозе.

Хозяйка замка развернулась и хотела влепить Олову пощечину. Вильнес остановил ее руку.

— Пожалуйста, не надо, госпожа.

— Пусть каждый держит руки при себе! — весело хмыкнул Айгар.

Аранд поддержал его:

— Просим прощения за грубость. Но оставайтесь на месте.

— Как я жалею, что мы тогда не приказали нарезать из твоей шкуры новых ремней для плеток! Они сейчас бы пригодились! — хозяйка обращалась к Аранду. Выдернула свою руку из пальцев Вильнеса и неожиданно расплакалась.

— Делинда! — снова подскочил Хардэй.

— Граф, успокойтесь, — легонько ткнул его мечом в горло Толиен. — Вашей дражайшей половине ничего не грозит в кругу моих людей. Не от избытка уважения, скорей, наоборот. У нас расходятся вкусы, относительно прекрасных дам.

— Как ты смеешь? — зарычал граф, пригнул голову и сжался, точно кот, готовящийся к прыжку. — Ты раб! Грязь под копытами моей лошади!

— Ваш брат считал иначе! — Аранд сделал шаг вперед. — Или признаете, что по его милости ваш герб и имя залиты грязью?.. Меня устроит любой ответ! — добавил он, видя, что Хардэй молча кусает губы. — Госпожа Делинда, ваш муж отказывается отвечать столь недостойным собеседникам, как мы. И даже под страхом смерти не желает вернуть этим людям украденное у них имущество. Может, вы его убедите?

— Дорогой, будь благоразумен, не зли их! — госпожа Хардэй умерила собственный кровожадный пыл.

— Не зря говорят: «Женщина — ум семьи», — заметил атаман. — Внемлите совету своей дамы. Отдайте закладные, они не стоят жизни. Кровь в них не ваша.

— Нет, — непреклонно отвечал Хардэй. — Сила за вами. Но я не подчинюсь рабам!

— О, нет! — эхом простонала жена Хардэя, бросаясь вперед и надеясь удержать руку Толиена с занесенным мечом. Ей снова преградили дорогу.

— Подожди, — Аранд остановил брата, хоть тот и не собирался наносить последний удар. — Может, вы, госпожа, знаете, где хранятся долговые расписки и закладные на земли ваших крестьян?

Плачущая хозяйка судорожно кивнула.

— В таком случае, будьте хоть вы благоразумны, отдайте их. И спасите жизнь тому, кто этого не стоит.

— Ключ у него! — госпожа Хардэй, рыдая, указала на мужа.

— Так возьмите, — нисколько не растроганный ее слезами, сказал Аранд.

— Делинда, не смей! — граф оттолкнул лезвие меча подушкой и ринулся в драку. Толиен на миг выпустил оружие, обеими руками швырнул Хардэя обратно на край кровати и снова направил острие ему в грудь.

Когда все успокоились, Делинда, сдерживая всхлипы, хотела подойти к мужу.

— Стойте, — Дик перехватил хозяйку. Он так же, как Аранд, до сих пор не доставал оружия и держался в стороне, но теперь вмешался. — Этот храбрец закроется ею, как щитом! Позвольте мне…

Взяв Тореллинг, рыцарь тоже направил его на пленного владельца Хардэйского замка. Но подобрался ближе, чем атаман. Скользнул в разрез рубашки на груди и зацепил шнурок ключа. Граф в ярости мотнул головой, сжав челюсти и резко побледнев, хотя до этого горел, как раскаленный. Дик снял добычу с клинка и кинул разбойникам, наугад, кто поймает. Ключ схватил Айгар и с шутовским поклоном передал хозяйке.