* * *

Ночью рыцарь долго не мог заснуть, думая о своих новых знакомых. Разбойничий лагерь давно затих. Костер угас.

Внезапно Дик услышал мягкие шаги и шорох за стеной веток. Не схватил меч и не поднял тревогу, а лежал, дожидаясь, что будет. Скоро над ним осторожно склонилась, тревожно заглядывая в лицо, белая морда Олевира.

— Как ты нашел потайной ход, бродяга? — Дик погладил коня вдоль носа. — Не послушался, пришел. Кто тебя звал? Хочешь устроить мне побег? Благодарю. Мне и здесь неплохо, дурачок.

Конь печально вздохнул, понимая, что для некоторых его тревога и преданность хозяину — повод для смеха. Дик осторожно встал, обняв Олевира за шею. И отвел познакомить его с дозорными, чтобы не шумели, увидев внезапно белый призрак в темноте. Показал Олевиру, где в лесу прячется родник, и просил, раз конь такой самостоятельный, погулять на воле и не приставать к Дику до утра. Рыцарский конь обошел стоянку разбойников. Недовольно фыркнул, когда его пытались приманить часовые. Нашел местечко в уголке и спал стоя, прислонясь к живой маскировочной изгороди.

Наутро все удивились, найдя в отряде незваного новичка о четырех копытах. Но первым на него наткнулся портной Вильнес. Сперва всполошился, потом не отходил от Олевира, всячески расхваливая ум и красоту коня. В конце концов, Олевир стал смотреть на молодого парня благосклонно. А на Дика — укоризненно. Намекая, что хозяин никогда не говорил ему и на четверть таких ласковых слов. Дик обещающе усмехнулся.

— Разбалуешь, — предупредил он Вильнеса. — И раньше не слушался, а теперь — пропал конь. Забирай.

— Что? Как же так? — опешил портной. — Это ведь ваш боевой конь!

— Был, — притворно вздохнул Дик. — Дарю.

Олевир возмущенно заржал и побежал к хозяину, прячась за его плечом от хохота разбойников. Вильнес тоже смеялся, немного растеряно.

— Убирайся, предатель, — Дик, шутя, оттолкнул коня обеими руками. — Вот твой новый хозяин. Или, может, продать тебя графу в обмен на милости для его подданных? Что скажете, ребята?

— Возьмет охотно, но платить не станет, — пробасил Олов. Его слова дружно поддержали остальные.

— Никак от тебя не избавиться, — недовольно вздохнул Дик. — Гуляй.

Олевир успокоился и вскоре снова ходил за Вильнесом, выпрашивая сладкие коренья и сухарики.

День прошел мирно. Бездомные крестьяне учились владеть мечом, стрелять из лука, бороться без оружия и ловить арканом противника. Тренажером для броска петли служили низкие ветки лесной груши. На дереве с удобством, полулёжа, расположился Айгар, тонкий и легкий, на вид чуть младше Дика. Он сбрасывал удачно затянувшиеся арканы и с высоты дерева наставлял своих учеников.

— Рука должна идти плавно по кругу. Если бросить и дернуть вперед-назад — непременно соскочит. Главная хитрость: бросать петлю пошире, но успеть ее очень быстро затянуть. Следите, чтобы узел скользил свободно! Дергать надо резко, как подсекают рыбу, когда аркан ещё не коснулся кожи… — он жестом подозвал более опытных разбойников, вытянул левую руку вперед и стал медленно водить ею, закрыв глаза. Но неизменно успевал сбросить петлю раньше, чем она затянется на его руке.

Услышав короткий смех, Айгар открыл глаза.

— Желаете присоединиться, рыцарь?

— Рассчитаться за вчерашнее? — Дик, не спеша, снял с пояса тонкий плетеный шнур.

Наставник не успел закрыть глаза и согнать с губ самоуверенную улыбку, как его сильно дернули за локоть. Айгар свалился с дерева, хотя думал, что держится крепко.

— Ай! Так же и руку оторвать можно!

— И шею свернуть, — Толиен подошел ближе. — Я тебе сколько говорил, слезай. Тренируйтесь на поляне, там удобнее.

— Вот именно! — юный разбойник сердито потирал локоть. Дик помог ему подняться и освободиться. — Там и слепой набросит. Я не могу торчать, как чучело посреди поля. В бою у них такой позиции не будет!

— Он прав, — вступился Дик. — Кости целы?

— Ага. Хороший бросок, — одобрил Айгар. — Все видели? Продолжаем. — Он снова полез на дерево.

Атаман махнул рукой: «Делайте, что хотите». Дик ещё не слышал от него ни одного приказа, строго он обращался только к младшему брату. Новички относились к Толиену почтительно, те, кто пробыл в отряде дольше, его не боялись. Но в лагере не шумели. Атаман предпочитал сам охранять лагерь днем, обходил его, проверял часовых, следил за тренировками и за костром, где сейчас томилась на углях каша, и Олов жарил рыбу к обеду.

Дик тоже медленно передвигался по разбойничьему лагерю, вливаясь то в одну, то в другую группу. Приглядывался к тем, кто уже чувствовал себя настоящим «лесным волком». Таких он насчитал меньше десятка.

Беглые крестьяне казались все на одно лицо, только постарше и помладше. В масках одинаковой угрюмой озабоченности. Их изнуряла тоска по прежней жизни и жажда вернуть прежний покой. Лес не давал им надежного укрытия от господских прихотей, а походный лагерь не мог стать домом. Они пошли бы на всё, на убийства, на грабежи, лишь бы вернуть себе и своим семьям звание честных людей.

Эти люди могли стать рабами, солдатами, жестокими бандитами, в зависимости от того, кто поведет их за собой и что прикажет. Если план атамана удастся, их сдует отсюда по домам, как крошки со стола. На это, в общем, Толиен и рассчитывает. Вернуть им привычную жизнь, не дав погибнуть и натворить необратимых глупостей.

Такие ему в отряде не нужны. Он хочет собрать армию тех, кто ничем не связан и ненавидит несправедливость не ради личной мести. Тех, кто способен вступаться за других.

«Ядром» отряда стали сами братья; бывший полковой лекарь, который тоже потерял семью и дом милостью своего короля; громила Олов; ловкий, юркий, точно горностай, Айгар;[1] красавчик и мастер драки на мечах и саблях Серго, бежавший в лес после победы в поединке; и те двое весельчаков, тоже родные братья, с которыми Дик дрался на дороге.

Вильнес стоял особняком от верного «ядра». Бывший портной казался неприспособленным к военной жизни и дорожным налетам, но когда речь зашла о штурме замка, он рвался в бой, наравне с Серго.

Когда вернулись разведчики, атаман собрал своих людей вокруг костра.

— С утра Хардэйль покинули ещё двадцать семей, — хмуро сказал Толиен. — А завтра в замке намечается славная пирушка и скачки по новым просторам. Будет много пьяных, но вооруженных молодцов. Откладывать визит к графу больше нельзя. Сегодня ночью.

— Кого возьмешь, атаман? — деловито спросил Олов. — Кроме меня, само собой.

— Меня, — весело откликнулся Айгар.

— Тебя, если будешь очень просить, а вот меня — непременно! — горделиво вскинул голову Серго, сверкнув на солнце кольцом в ухе — знаком единственного сына, добровольца в гвардии.

— Меня, — спокойно сказал Аранд, и на лице главы отряда впервые отразилось сомнение.

— Твое присутствие так разозлит Хардэя, что никаких разумных слов не хватит, — заметил Толиен. — А в моих планах на сегодня нет смерти графа.

— Если меня не будет, ты такого наслушаешься, что можешь не удержаться.

— Как хочешь, — согласился Толиен. — Тогда держись в тени, как главный. Вильнес, останешься охранять лагерь?

— Да ни за что на свете! — возмутился тот. — Я с вами!

— Жаль, — вздохнул Дик. — Кому ещё доверить охрану моего коня?

— Простите, рыцарь, даже ради вас, вернее, ради Олевира, не останусь. Я должен быть там!

— Слово атаману.

— Меня устраивают все добровольцы, — кивнул Толиен. — Охрана лагеря на вас, — сказал он двоим братьям. Те разочарованно сникли, но не возражали, потому что это уже не шутки. — Аранд, вместе с Серго выберете новичков, кто лучше подготовлен. Мне хватит двадцати человек, считая вас.

— Найдем.

— Вы, рыцарь? — атаман остановил взгляд на Дике.

— Дальше, — прежде чем ответить, примет ли сам участие, странник хотел послушать план. — Кто откроет ход в замок?

— Я не нуждаюсь в сообщниках внутри стен, — уверенно ответил Толиен. — У нас есть некто, кому ничего не стоит забросить крюк, взобраться по стене и скинуть нам веревочную лестницу.

— Доверять штурм мальчишке… — скривился Серго, бросив недовольный косой взгляд на Айгара. — Ещё сорвется! Сегодня он уже падал, как груша.

— Ты о чем? — остро прищурился Айгар.

— Кто говорит о нем? — изумился атаман. — Речь о тебе! Ни у кого из нас нет опыта, как лазить ночью в окошки спален самых неприступных… замков.

Разбойники, смеясь, одобрили выбор атамана. До вечера Дик так ничего и не сказал о своих планах. Но в сумерках пошел к ограде лагеря вместе с отрядом Толиена. Олевир увязался за ним, но Дик велел коню вернуться.

— Умеешь лазать по стенам, как кошка? — спросил он в ответ на настойчивые просьбы Олевира, который терся носом о плечо хозяина и тихонько фыркал ему на ухо, уверяя, что боевой конь при штурме замка незаменим. — Научишься, тогда возьму. Гуляй.

Олевир вздохнул и отошел. Хотел пожаловаться Вильнесу, но тот волновался перед походом в Хардэй, и ему тоже не до коня. Он только коротко потрепал белого красавца по холке.

— Солнце село, — тихо сказал Толиен. — Пора.

Разбойники переглянулись с остающимися, молча желая друг другу удачи.

Атаман шел первым, уверенно срезая дорогу к замку через лес. С ним рядом, удивительно бесшумно для такого здоровяка, маячила огромная тень Олова. За ними шли остальные, разбившись парами и тройками, где более опытный, опекал одного или двоих новичков.

Последними шли Дик, Аранд и Вильнес, отстав на несколько шагов и наблюдая за отрядом со стороны.

.

* * *

[1] (прим. Лины) Айгар — сын охотника. Они жили вдвоем. Отец завербовался на войну лучником, там хорошо платили, и взял сына с собой. Айгар с шести лет стал разведчиком. Когда наконец они решили, что хватит с них военных походов и ушли из армии, сыну было уже пятнадцать. Он выглядел моложе. По пути домой их захватили бандиты. Отец погиб. Айгара хотели продать в рабство, снова в армию, он сбежал. Долго блуждал по лесу один, потом наткнулся на отряд Толиена и сразу подумал, что они тоже бандиты. Но бежать уже не было сил. Когда пришел в себя, познакомились. Остался с ними и никогда не жалел об этом.