Утро у меня начинается с того, что шестилетние дети врезаются в борта. Контраст между моей жизнью всего несколько недель назад и сейчас — удручающее откровение.

— Как девушка? Уже вывел ее из себя?

Голос тренера доносится из его кабинета, когда я прохожу мимо после занятий. Он сидит за своим столом, опустив очки на переносицу, и работает на компьютере. Я не знаю, то ли у моих товарищей по команде большой рот, то ли Саммер пожаловалась на меня.

Рассказала ли она ему о траурных цветах?

После плавания наступило неприятное затишье. Не по моей инициативе. Не знаю, чего она стеснялась. У всех бывают неудачные дни, и этот телефонный звонок как раз пришелся на один из них. Я бы соврал, если бы сказал, что мне не интересно, кто ей звонил.

Может быть, это тот бывший хоккеист, которого она ненавидит?

Знаю ли я его?

Если да, то я с радостью проясню ему ситуацию, чтобы он больше никогда ей не звонил.

От ее налитых кровью глаз и сопения у меня защемило в груди, и мне это не понравилось.

Совсем.

— Она не утопила меня. Я думаю, это хороший знак.

Тренер издал горловой звук.

— Пусть так и будет. Меньше всего мне нужно, чтобы Дин Хатчинс дышал мне в затылок.

Я делаю осторожный шаг в его кабинет.

— Вы не пробовали поговорить с ним о том, чтобы уменьшить количество моих часов на общественных работах?

Он наконец-то встречает мой взгляд, и морщины на его лбу становятся еще глубже.

— Конечно. Я спросил его на нашей ночевке после того, как мы хихикали над нашими любовными увлечениями.

Я расцениваю это как "нет".

Тренер отворачивается к экрану компьютера, отстраняясь от меня.

Выход с арены и дорога домой — единственное спокойствие, которое я ощущаю за всю неделю. Ветерок охлаждает мою разгоряченную кожу, а вечернее небо создает умиротворяющий фон. Но это ощущение исчезает, как только я переступаю порог дома.

Мои соседи по комнате столпились у кухонного стола. Дилан видит меня первым и прижимает палец к губам. Я замечаю на столе зеленый сгусток, внутри которого зажат телефон.

Коул пролетает мимо меня и задыхается от ужаса.

— Чертовы засранцы! — он выставляет вперед кулак, чтобы вытащить телефон из желейного квадрата, но Киан перехватывает его удар.

— Это заняло несколько часов, ты не испортишь это. Наслаждайся красотой науки.

— Да пошел ты со своей наукой, Ишида, — Коул выкапывает свой склизкий телефон, оставляя повсюду беспорядок.

Шутить с Коулом — любимое занятие всех, наверное, потому, что они с Себастьяном — единственные младшекурсники в доме.

— Приятно знать, что именно этим вы все занимаетесь в свободное время, — я беру напиток из холодильника.

— Не свободное время. Это решающие часы перед сегодняшним вечером, — говорит Киан с полным ртом желе.

— Что происходит сегодня вечером? — спрашиваю я, совершенно незаинтересованный.

— Вечеринка в тогах⁵? Та, что наша любимая женская организация устраивает каждый год? Боже, где ты был?

Он имеет в виду свое любимое женское общество. Они относятся к нему как к знаменитости, потому что он слишком щедр на их ежегодной автомойке. Можно сказать, что у них взаимовыгодные отношения.

— Веселитесь, ребята.

Киан смотрит на меня.

— Ты, наверное, шутишь. Это же Beta Phi. Эти девушки — как твои личные болельщицы.

— Не могу. Я встречаюсь с Саммер позже.

Он моет руки в раковине.

— Перенеси. Тебе пора перестать держать на себе груз вины за историю с Йелем. Это была и наша вина тоже.

Дело не в чувстве вины. Вся эта история лишь подчеркнула то, чего я пытался избежать как капитан: что я не умею балансировать между различными аспектами своей жизни. В детстве это были хоккей и учеба, и благодаря моим родителям это было сбалансировано. В старших классах это было горе, с которым я не справился, а теперь это моя личная жизнь. За все эти годы в моей жизни была только одна постоянная вещь — хоккей. Именно он помог мне пережить подростковый возраст и привел меня в команду первого дивизиона NCAA. Разрушить мои шансы играть было бы огромным провалом.

— Саммер не позволит мне перенести встречу из-за вечеринки.

Киан достал свой телефон.

— Я напишу ей. Все равно я ей больше нравлюсь.

— У тебя есть ее номер?

Мысли о том, что они переспали, приходят мне в голову, но я не могу даже представить себе это. Даже если это может объяснить, почему она ненавидит хоккеистов. Впрочем, если бы это было так, я бы ожидал, что это был более придурковатый парень из команды, а не наш собственный золотистый ретривер.

— С младших курсов. Мы друзья.

Конечно, друзья. Я поднимаюсь наверх, чтобы принять душ, и к тому времени, как я выхожу, он присылает мне скриншот ее ответа.

Окей. Я перенесу встречу.

Похоже, он действительно нравится ей больше, чем я.

Когда я уже наполовину спустился по ступенькам, я приостановился, увидев Киана в тоге. На нем корона из золотых листьев и брошь, скрепляющая их вместе.

— Ты же знаешь, что одеваться не обязательно?

Он проносится мимо меня по ступенькам.

— Просто даю девушкам то, что они хотят. Дилан и тебе достал, — он указывает на тогу, наброшенную на перила.

С неохотой я отправляюсь в ванную, чтобы переодеться в белое одеяние. Лучше не спорить, когда у Дилана есть свое видение костюмов. На Хэллоуин я был Белоснежкой, а они — моими гномами. Получилось на удивление удачно.

Мы приезжаем в Beta Phi в море белого цвета. Я приветствую нескольких человек, играющих в пивной понг в гостиной. Киан уходит, как только мы переступаем порог, а Дилан вливает Patrón в рот каждому прохожему, прежде чем выпить очередную бутылку. Парни из братства подбадривают его, скандируя "Двойной D!", и мне удается проскочить мимо них. Эли, как обычно, нигде нет, а младшекурсники, видимо, курят на улице, где я их не вижу.

После нескольких раундов игры в пивной понг и наблюдения за тем, как Дилан умудряется то протрезветь, то еще больше напиться, Киан натыкается на меня, задыхаясь.

— Черт, — прохрипел он. — Ты меня за это возненавидишь, но я думаю, тебе стоит спрятаться.

Когда он пытается вытолкнуть меня из кухни, я останавливаю его.

— О чем ты говоришь?

Он сглатывает, глаза бешено вращаются вокруг.

— Помнишь, я сделал для тебя доброе дело, попросив Саммер перенести встречу?

Я медленно киваю.

— Ну, я не столько попросил, сколько сказал ей, что ты сильно болен.

Увидев мое выражение лица, он покраснел.

— Я сказал, что это было пищевое отравление! Ничего серьезного. Технически ты мог бы выздороветь.

— Ты солгал ей?

— Маленькая белая ложь, которая не может никому навредить. Но для пущей убедительности спрячься в ванной или еще где-нибудь.

— Я не буду прятаться в чертовой ванной.

Он выдохнул с раздражением.

— Ну же! Сделай это для меня. Она такая страшная, когда... — его слова обрываются, и он бледнеет.

Вдруг передо мной встает разъяренная брюнетка, и я не могу оторвать глаз от ее крошечного наряда. Это белый обрывок платья, который заставляет меня сглотнуть. Но когда она крепче сжимает красный стаканчик, я вспоминаю о своем нынешнем положении.

— Думаю, ты не слишком сильно болен для женской вечеринки, да?

— Это не то, что ты думаешь, — говорю я.

Ее взгляд скачет между моими глазами, как бы оценивая истину, прежде чем она испускает разочарованный вздох. Саммер поворачивается, и Киан издает проклятие, прежде чем броситься за ней. Торопливо проталкиваясь мимо меня, он спотыкается и выливает липкую жидкость из своего стаканчика на мой голый торс.

Эта ванная комната пахнет как конфета.

Она настолько мала, что мне приходится втискиваться в нее и чуть не сбивать туалетные принадлежности на стойке. Но в женском обществе хорошо, когда на тебя проливают напиток, в туалетах есть все необходимое, чтобы привести себя в порядок.

Пока я вытираю живот, дверная ручка дребезжит.

— Тут кто-то есть, — бормочу я, но стук не прекращается. — Здесь занято, — говорю я громче.

Но кто бы это ни был, он не останавливается. Наконец я дергаю дверь, чтобы сказать им, чтобы они отвалили, но тут в ванную забегает девушка и натыкается на меня.

— ОМГ! — ее руки скользят по моему мокрому животу к грудным мышцам. Затем она сжимает их.

Гребаные женские общества.

— Это действительно ты! Я уж было подумала, что эта сучка Бьянка врет, но это действительно ты!

— Да, — я отстраняю ее руки от себя. — Приходи позже. Я пользуюсь этой ванной.

Она вырывается из моей слабой хватки и обхватывает меня за талию.

— О, поверь мне, мы можем использовать эту ванную с пользой, — она пинком закрывает дверь. — Угадай, какого цвета мои трусики?

Я чуть не подавился слюной. Это один из способов привлечь мое внимание. Но, к несчастью для нее, сегодня я был сосредоточен на другой девушке. Осколок обиды, промелькнувший в глазах Саммер, когда она увидела меня, поразил меня сильнее, чем я ожидал.

— Слушай, ты вроде бы неплохая девушка, но...

— Неправильный ответ, — перебила она. Ее руки перебираются на подол белого платья, и она поднимает его до самого верха. — Правильный ответ — это...

На ней ничего нет.

Я щипаю себя за переносицу, чтобы снять напряжение в голове. Не знаю, буду ли я потом жалеть об этом, но мне действительно нужно уйти отсюда.

— Я даже не знаю, как тебя зовут, — говорю я.

— Ты всегда спрашиваешь имя у каждой девушки, с которой переспал?

Ну, нет, но мне показалось, что это правильное решение.

— Я тебя не знаю.

— Я тебя знаю.

Это все, что она сказала, но я не сдвинулся с места.

— Уф! Ладно. Меня зовут Кристал. Что за парень спрашивает имя девушки, когда она раздевается?

Ни один парень.

Никогда.

Когда она подходит ближе, я чувствую запах алкоголя, и это облегчение — знать, что она не настолько безумна, когда трезвая. Как раз в тот момент, когда я пытаюсь вежливо снять ее со своего тела и вывести за пределы ванной, кто-то стучит.

— Мы заняты! — кричит Кристал. Когда она отвлекается, мне удается отстраниться.

— Извини, не сегодня.

Я не слышу остатков ее ругательств, когда закрываю дверь и спускаюсь вниз. Я поправляю свою испачканную пивом тогу, когда замечаю Саммер в коридоре.

Пробираясь сквозь толпу, я замечаю, что она с кем-то разговаривает. Он подходит ближе, чтобы заправить прядь ее волос за ухо. Она улыбается ему, но слабо. Настолько слабо, что я понимаю, что ее раздражает это прикосновение.

Подойдя ближе, я слышу, как он бормочет что-то о напитках, прежде чем взять ее пустой стаканчик.

— Я не расслышал твоего имени, — говорит он.

— Саммер. Как время года.

Парень улыбается своей придурковатой улыбкой с белыми зубами.

— Твои глаза сияют, как солнце, Саммер.

Я сдерживаю смех.

Он что, собирается прочитать целый чертов роман о ее глазах? Этот парень серьезно смущает меня.

К моему удивлению, она действительно хихикает, и румянец окрашивает ее щеки, прежде чем он скрывается на кухне.

— Саммер, как время года? — спрашиваю я. — В отличие от чего? Саммер, типа... имени?

Она бросает на меня косой взгляд.

— Преследование тебе не к лицу.

— Не преследую. Просто зашел посмотреть, как у тебя дела, но, думаю, у Саммер, как и у времени года, все отлично.

Ей это совсем не кажется смешным. Я же, напротив, едва сдерживаю смех.

— Знаешь, я каждую неделю сообщаю Килнеру о твоем выступлении. Может быть, игра в финале тебе не светит, — говорит она обманчиво мило.

Я не должен смеяться. Не тогда, когда она раздражена на меня, и уж точно не тогда, когда в ее руках мой испытательный срок.

Подавляя смех, я делаю шаг ближе, а она уверенно стоит на месте.

— Что я могу сделать, чтобы сдать экзамен?

— Для начала, не лги, чтобы не сдавать сессию.

Я вздрогнул.

— Прости. Я не знал, что он придумал отговорку. Когда Киан сказал, что ты согласилась перенести сессию, я решил прийти. Я бы никогда тебе не солгал, обещаю.

Она наклоняет голову в раздумье.

— Я приму это за чистую монету, поскольку твои обещания не имеют для меня никакого веса.

— Тогда позволь мне показать тебе, что они имеют.

Поэт снова появляется с напитком Саммер.

— У них было только пиво.

Я закрыл глаза в раздражении. Ее взгляд смягчился, и гнев, который она испытывала раньше, уменьшился на несколько ступеней. Мне просто нужно еще несколько минут с ней.

— Спасибо, — я выхватываю у него стаканчик, выпиваю напиток и пихаю пустой стаканчик обратно ему в руку. — А теперь уходи.

Я возвышаюсь над ним, а он, насупившись, смотрит на Саммер. Он не получает ответа, потому что уходит с грустным кивком, от которого мне становится как-то не по себе.

— Ты хочешь загладить свою вину? — Саммер возвращает мое внимание к себе.

Она задает вопрос серьезно, но я не могу не воспринять его как намек. А как иначе? Она смотрит на меня так, что у меня напрягается живот, а ее нижняя губа зажата между зубами. Едва заметный верх ее платья заставил мой член почти встать, если бы она не была так зла.

Кого я обманываю? Я все еще тверд, даже когда она смотрит на меня так, будто предпочла бы видеть меня покрытым грязью.

Я сглатываю.

— Да.

Мое сердцебиение поменяет темп, когда она входит в мое пространство. В этом тусклом свете я не могу понять, о чем она думает, но надеюсь, что это совпадает с моими мыслями. Когда ее руки тянутся вверх, как будто она собирается провести ими по моим грудным мышцам и обхватить мою шею, я чувствую, как меня охватывает предвкушение. Не может быть, чтобы это произошло прямо сейчас. Если это ее способ преподать мне урок, то он не очень хороший. Я бы снова вывел ее из себя только за ту реакцию, которую она вызывает в моем теле, когда она находится так близко.

Но вместо того, чтобы прошептать, что я должен загладить свою вину перед ней в спальне или в свободной ванной, она полностью отстраняется.

— Тогда тебе лучше поспать сегодня.

Ее улыбка — чистое зло, и я чувствую, что завтра она надерёт мне задницу.