Это надежно.

Именно эти слова я сказала своему психотерапевту, прежде чем она изложила мне длинный список причин, по которым моя самопровозглашенная безотказная формула крайне вредна.

В прошлом семестре одним из обязательных условий поступления в магистратуру было посещение консультаций с психотерапевтом кампуса. Я была только за, пока мы не перешли к сути дела и не выяснили мои проблемы с бросанием.

Кто сказал, что терапия — это не весело?

Софии, моему консультанту по заданию, было что сказать о том, как я отношусь к отношениям. Очевидно, мой план бросать людей до того, как они бросят меня, не является здоровым. Вот так. Она сказала, что моими единственными друзьями с первого курса были Амара и Кэсси, а также Сэмпсон, который не в счет, так как я знаю его всю свою жизнь, потому что я не привязываюсь к людям, боясь, что не буду достаточно хорошей, чтобы люди оставались рядом.

Спасибо, папа.

Тяжелый материал, но мы справились с большей его частью. Я говорю "почти", потому что я до сих пор не поговорила с отцом. София предположила, что, позвонив ему, я смогу завершить разговор, не связывая себя какими-то ожиданиями. Это была наша последняя сессия, потому что после сдачи зачетов у меня не было никакой мотивации возвращаться.

Всплеск от ныряющего в бассейн человека бьет воду о стекло зоны ожидания. Сидя в аквацентре DC Aquatic Center, я наблюдаю за дверями в поисках Эйдена, который встречает меня здесь на сегодняшнем занятии.

На мой телефон приходит сообщение от сестер. Это фотография хоккейной команды Далтона на вчерашней игре.

Престоны

Серена: Ты ходишь в университет с этими парнями?

Серена: Потому что святые красавчики.

Шрейя: Я так и знала, что твоя фраза "держитесь подальше от хоккейных парней" была для того, чтобы ты могла оставить их себе.

Шрейя: Есть ли у кого-нибудь из них братья?

Саммер: Вам двоим по пятнадцать. Держите себя в руках.

Саммер: Откуда у тебя вообще взялась эта фотография?

Серена: Мы ходили на игру с нашей школой. Ваши ребята надрали задницу UofT.

Саммер: Папа с вами?

Серена: Ты не знаешь? Папа в Бостоне, он их временный тренер.

Мое сердце опускается в желудок. Мой отец здесь. Ну, в нескольких часах езды, но он здесь. Приехал ли он поближе, чтобы поработать над нашими отношениями? Или он снова делает это ради своей карьеры? Вполне логично, что мои сестры тайком отправились на игру, на которой, я уверена, их не должно было быть. Однако любовь к хоккею живет в крови Престонов, поэтому я не могу их за это осуждать.

— Как тебе это удалось? — голос Эйдена вырывает меня из размышлений.

Полуденный свет окружает его, словно он какое-то божество, и я не знаю, как он выглядит таким собранным после многочасового переезда после игры. Я предложила перенести встречу, но он настоял на том, чтобы мы не теряли времени. Можно с уверенностью сказать, что нам обоим не терпится покончить с этим проектом.

— Не только у тебя есть связи, Кроуфорд.

Аквацентр пустует очень редко. Мне потребовались недели заучивания расписания, чтобы определить лучшее время, когда можно пробраться внутрь. Сегодня дайверы уехали на соревнования, поэтому бассейн практически пуст.

Мы отправляемся в соответствующие раздевалки, и я жалею о своем выборе бикини, когда вижу себя в зеркале. Наверное, надо было надеть что-то более консервативное. Хотя это единственное бикини, к которому я смогла найти обе части. Все остальные — без нижней части или без ниточек.

Эйден ждет меня у скамейки, когда я выхожу, и его взгляд скользит по моим ногам и останавливается на моем лице. Он в красных плавках и больше, естественно, ничего, но я ошеломлена. Пытаюсь подвести глаза к его лицу — это сложно, потому что он весь накачанный.

— Знаешь, если бы ты хотела увидеть меня без рубашки, все, что тебе нужно было сделать, это попросить, Солнышко. Тебе не нужно было планировать целый урок плавания.

— Не называй меня так.

Его голос прорезал мои мысли.

— Кроме того, достаточно твоих фотографий без рубашки, которые циркулируют на странице сплетен Далтона. Ты не совсем скрытая жемчужина.

— Идешь в ногу со временем, да? — он усмехается, взгляд ни на миллиметр не отрывается от моего лица. — Так что же это будет?

— Это альтернатива. Различные виды спорта полезны для студентов-спортсменов. Кроме того, это облегчает жесткие тренировки, которым ты подвергаешь свое тело.

Если он не хочет прислушаться к моим словам об отдыхе, тогда я дам ему минимальные тренировки, чтобы утолить его голод по тренировкам семь дней в неделю.

— Последний раз я плавал в бассейне в пятнадцать лет.

— Там нет спасателей. Если ты утонешь, я тебя спасать не буду.

Он притворяется обиженным.

— Я — твое исследование, ты не можешь позволить мне умереть.

— Несколько жертв на этом пути не повредят моему заявлению— он бросает мрачный взгляд, который вызывает у меня улыбку. — Последний в бассейне должен заплатить за ужин другого, — говорю я, прежде чем сорваться с места.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь спрыгнуть с бортика и нырнуть в бассейн, рука Эйдена обхватывает меня за талию, и мы вращаемся в воде, причем он первым ударяется спиной о воду. Я погружаюсь в воду, обработанную хлором, вместе с ним. Когда мы выныриваем на поверхность, я все еще прижимаюсь к его твердому телу.

— Я не проигрываю, Престон, — шепчет он мне в ухо.

Непроизвольная дрожь пробегает по моей коже, прежде чем я высвобождаюсь из его объятий и плыву прочь. Удивительно, что моя кожа все еще горит, когда я погружаюсь в холодную воду.

— Наверное, победа в UofT вскружила тебе голову.

Он плавает вокруг меня.

— И все предыдущие победы.

Стереть нахальную ухмылку с его лица стало моей единственной целью на ближайшие тридцать минут. Мы начинаем с медленных кругов, пока он не преодолевает на скорости, все установленные мной отметки. Я догадываюсь, что он солгал о том, что не очень любит плавать.

Когда мой телефон звонит рядом с полотенцем, я выхожу из бассейна, чтобы достать его. Если бы спасатели увидели меня, они бы выбросили телефон в воду. В Далтоне строго запрещено пользоваться мобильными телефонами в бассейне, после того как один из них зазвонил во время соревнований и один из пловцов остановился, чтобы проверить уведомление. Они завалили нас объявлениями о телефонной зависимости и о том, как гниют наши мозги.

Я быстро отвечаю на звонок.

— Алло?

— Надеюсь, ты не избегаешь меня, Солнышко.

Его голос свинцовой тяжестью ложится мне на живот.

— Я была занята, папа.

— Слишком занята для своей семьи?

Моя грудь вздымается, и я крепче сжимаю телефон.

— Видимо, я училась у лучших.

Он молчит минуту, но не обращает внимания на колкость.

— Я в Бостоне на несколько месяцев. Хотел бы тебя увидеть.

Горячий прилив негодования поднимается по позвоночнику. Эйден подплывает ближе с вопросительным взглядом. Должно быть, он заметил, как быстро я моргаю.

— Не могу. Ведь я не свободна, — говорю я и кладу трубку, как раз когда Эйден подходит.

Я бросаю телефон на полотенце, когда он останавливается возле моих ног. Глупо было бы думать, что он не видит, что мои глаза красные, и не от хлорки. Прежде чем он успевает заговорить, я ныряю в воду и начинаю плыть. Жжение в легких помогает мне отвлечься от своих мыслей. Мой отец был занят в течение двадцати лет, а теперь он пытается открыть дверь, которую я давно наглухо прихлопнула.

Это несправедливо.

Огромная рука обхватывает мою руку и останавливает мои стремительные движения. Эйден притягивает меня к себе так, что нас разделяет всего несколько сантиметров. На его лице написано беспокойство.

— Что случилось?

Я качаю головой.

— Ничего.

— Саммер.

— Я же сказала, что ничего, — огрызаюсь я, отдергивая руку.

Когда я дохожу до края бассейна, он следует за мной, не давая мне уйти, схватив меня за лодыжку. Черт, какой же он настойчивый.

Эйден выныривает из воды, мокрые капли скользят по гладким плоскостям его тела, словно мы снимаемся в рекламе Sports Illustrated. Тем временем мои глаза налились кровью, а волосы беспорядочно прилипли к лицу.

Из окон, окружающих бассейн, оранжевые лучи греют нашу кожу, когда мы сидим на бортике, свесив ноги в воду, плечом к плечу. Запах хлорки и моя неловкая вспышка вьются вокруг нас, как бечевка. Я тяжело дышу, сосредоточившись на капельках воды, падающих с моего носа на мокрое бедро. Эйден сидит молча, но его присутствие очень ощутимо.

— Прости.

Это слово вырывается так неожиданно, что я почти пытаюсь поймать его в руки и запихнуть обратно в горло.

В этом слове столько уязвимости, что меня пугает мысль о том, что он захочет разгадать его смысл. Я вцепилась в бортики бассейна по обе стороны от себя и уставилась в воду, не желая смотреть ему в глаза. Затем его большая рука накрывает мою, заставляя меня отпустить крепкую хватку, которой я держалась за стенку бассейна.

— Не извиняйся за свои чувства. Особенно передо мной, — говорит он, встречаясь с моими глазами. От солнечного света его зеленые глаза сияют, как изумруды, а мокрые волосы блестят. Он больше ничего не говорит и не спрашивает. Но он снимает напряжение в моей груди, нежно сжимая мою руку, и я позволяю ему это сделать.

— Вау, — Донни бросает мою бумагу и откидывается в кресле. Это не положительное "вау", что ясно из его едкого тона. — Твоя методология безвкусна.

Мои плечи опустились. Я отправила Лэнгстон свой черновик, и она сделала замечания к каждому предложению. Отзывы были бы полезны, если бы там были реальные слова, а не куча вопросительных знаков. Когда я нехотя написала Донни сообщение с просьбой о помощи, он заглянул в студенческую гостиную.

— Как безвкусна?

— Скучно. Тебе нужно больше тестов.

— Я провожу аттестацию раз в две недели и заканчиваю ее тестом ACSI-28. Это больше, чем требуется по критериям.

Самооценка — это вопросы, на которые Эйден должен был ответить, а инвентаризацию навыков преодоления трудностей спортсмена будет проводить доктор Тоур, спортивный психолог нашего кампуса. Это базовая методика, но она легко демонстрирует все, что я знаю, а это как раз то, что ищут приемные комиссии.

— Просто пытаюсь поделиться с тобой своим опытом.

Разочарование проникает сквозь мою кожу.

— Я посмотрю, что можно сделать.

— Это не так уж и плохо. Просто помни, что ты поступаешь на одну из самых конкурентоспособных программ на Восточном побережье.

Камни стресса толкаются в моем желудке.

— Спасибо, — бормочу я, когда он собирает свои вещи, унося с собой свое напряженное присутствие. Когда я выдыхаю, стул снова отодвигается, и я вздрагиваю.

— Привет, Саммер.

Светлые волосы и карие глаза приветствуют меня. Если пиджака не достаточно, то только очертания его тела говорят о том, что он играет в футбол.

Коннор Этвуд — квотербек нашей футбольной команды и друг Сэмпсона, так что я знаю его с первого курса. Кроме этого, мы никогда не общались.

— Привет, Коннор.

Он выдохнул с облегчением.

— Я совершенно точно ожидал, что ты не вспомнишь мое имя, — он мило улыбается, когда проводит нервной рукой по волосам. — Ты ведь не возражаешь, если я посижу здесь? Если только ты никого не ждешь.

Я не уверена, что это его способ спросить, есть ли у меня парень. Но спортсмен или нет, мне нужно отвлечься.

После странного момента в бассейне между мной и Эйденом все стало неловко, по крайней мере, с моей стороны. Когда я настояла на том, чтобы заплатить за его ужин после проигрыша в пари, он остановил меня. Его жалкий вид настолько меня выбесил, что я сунула ему в руку купюру и ушла. Я надеюсь, что отсрочка нашей следующей встречи поможет справиться с затянувшейся неприязнью.

Вернув свое внимание к Коннору, я покачала головой.

— Нет. Только я.