Меня придавливают к стеклу тяжелые хоккеисты, и я не могу быть счастливее. С финальным гудком арена впадает в безумие. Мы выиграли со счетом 4:3 благодаря голу в овертайме, забитому вашим покорным слугой. Переход от отсутствия игры к победе в игре с любимыми людьми, за которыми я наблюдала на трибунах, кажется нереальным.

— Поехали, черт возьми!

— Мы — национальные чемпионы!

Лед покрывается королевским синим цветом, когда мы выстраиваемся в ряд, чтобы поздравить Йель с хорошей игрой. Эрик Сэлинджер пожимает мне руку.

— Отлично сыграно, Кроуфорд. Еще увидимся.

Я киваю, похлопываю его по спине и двигаюсь вдоль длинной шеренги игроков. Эрик подписал с Нью-Йорком контракт начального уровня, так что новые встречи неизбежны.

Я замечаю, как Киан подтаскивает бак с BioSteel поближе к тренеру, который берет послематчевое интервью. Они выносят трофей, и прямо перед тем, как камера вызывает нас, мы поднимаем бак и окунаем Килнера в голубую жидкость.

— Занозы в моей заднице, — кричит он, хотя его искренняя улыбка и налитые кровью глаза говорят о другом. Он притягивает меня к себе и обнимает. — Не знаю, как я буду справляться с этими неандертальцами без тебя. Буду скучать по тебе, сынок.

— Я тоже буду по тебе скучать, тренер.

— А меня обнимут? — Киан прерывает разговор с обнадеживающей улыбкой.

Килнер отстраняется.

— Ты опять разговариваешь?

— Вы сказали, что я могу!

Тренер улыбается.

— Иди сюда, Ишида.

Предоставив ему время, я пробираюсь сквозь толпу, разбрасывая объятия и поздравления, осматривая окрестности.

— Эйден! — Саммер подпрыгивает и обнимает меня за шею. — Ты сделал их! Я так горжусь тобой, Капитан, — она осыпает мое лицо поцелуями.

Наши глаза встречаются, говоря миллион вещей, которые словами не передать. Когда я притягиваю ее к своим губам, она отстраняется слишком быстро.

— Мой отец следит за нами.

Это выбивает из колеи, и я позволяю ей слезть с меня. Лукас Престон подходит к нам с серьезным видом, который переходит в шокирующе широкую улыбку.

— Вот это я называю игрой.

Я расслабляюсь и пожимаю его протянутую руку.

— Спасибо, сэр. И я благодарен вам за разговор с деканом.

Тренер рассказал мне о том, как он выручил меня, и я благодарен ему за это. Тем более что закончили мы не на самой лучшей ноте.

— Было бы плохо для хоккея не выпустить тебя сегодня на лед. Ты молодец, парень, — говорит он. — И зови меня Люком.

Я замираю, а Саммер смеется над моим изумленным выражением лица.

Моя семья спускается вниз.

— Мы так гордимся тобой, Эйден. Ты был великолепен.

Объятия моих бабушки и дедушки кажутся теплыми и успокаивающими. Это похоже на то чувство, которое я испытывал, когда мои родители приходили на игру. Я буду вечно благодарен Саммер за то, что она это сделала. Ее пятилетний план был тщательно разрушен, но мой только начался, и она — его центральная точка. Саммер — мое солнце, а я — простая планета, вращающаяся на ее орбите.

— Что ж, твоя мама ждет меня дома уже несколько часов, — говорит Лукас Престон. — Тебя подвезти, Солнышко?

— Меня может подвезти Амара.

Когда он поворачивается, чтобы уйти, Саммер останавливает его.

— Эй, пап? Может, мы снова встретимся за ужином? Как бы заново.

На его лице расплывается благодарная улыбка.

— С удовольствием.

Саммер улыбается, когда я обхватываю ее за талию.

— Я горжусь тобой.

Ее щеки краснеют.

— Мной? Ты только что выиграл чемпионат. А я всего лишь поговорила с отцом.

— Обе победы одинаково важны. Мы сегодня хорошо поработали, Престон.

Она ярко улыбается.

— Да.

Когда раздаются одобрительные возгласы, я обращаю внимание на команду, направляющуюся в раздевалку.

— Мне пора идти. Встретимся в отеле?

— Вообще-то, думаю, у меня есть план получше.

Уже за полночь. Послематчевое празднование продолжалось несколько часов, не считая времени, которое ушло на то, чтобы отмыться от шампанского. Я старался оставаться трезвым, но раз я капитан, значит, празднование необходимо. На этот раз Килнер даже побаловал нас, но вскоре ушел, потому что не хотел, чтобы мы видели его пьяным. То, как он невнятно произносил слова и позволил шальной слезинке скатиться по щеке во время своей проникновенной речи, подсказало мне, что он — эмоциональный пьяница. Киан записал все это, чтобы посмотреть позже.

— Это сюрприз! — сказала Саммер, пытаясь сосредоточиться на вождении.

Когда мы вышли с арены, Саммер собрала нас, и мы забрались в машину. Ребята, Кэсси и Амара забрались на заднее сиденье. Видимо, Беннетт, спутник Амары, сказал, что мы можем взять его фургон. Саммер пригласила остальных членов команды, но они все еще были навеселе. Наш автобус обратно в Далтон отправляется завтра днем, так что у нас есть вечер, чтобы отпраздновать.

— Ты можешь дать мне подсказку. Да ладно, я слишком пьян, чтобы помнить об этом достаточно долго, чтобы испортить кому-то праздник, — громко говорит Киан, хотя ему кажется, что он говорит шепотом.

Саммер выдыхает.

— Ты увидишь это со всеми остальными. Я не играю в любимчиков.

— Я твой любимчик? Я так и знал, — взволнованно шепчет он. — Все слышали? Я — любимчик Санни, и вы все можете отсосать.

Вагон разражается ворчанием, большинство из них говорят ему заткнуться или угрожают выбросить его из окна. Я был бы только за, потому что он болтал всю дорогу. Измученный Эли заставил нас остановиться на обочине, потому что Дилан положил на сиденье Киана богом забытый свадебный торт. Ему удалось разнять их, но это означало, что Киан находился прямо за водительским сиденьем, раздражая нас.

— Я чувствую себя плохим парнем из-за того, что заставил тебя вести машину.

Саммер смотрит на меня, вероятно, замечая, что я сильно протрезвел, потому что два часа назад на арене я пел ей песни о любви и крепко обнимал ее.

— Ты моя пассажирская принцесса. Просто будь красивым и не подсказывай мне дорогу, — говорит она, похлопывая меня по бедру.

Я переплетаю наши руки.

— Ты уверена, что твои родители не против?

— Да. Моя мама любит тебя, поэтому мне даже не пришлось упрашивать ее, чтобы она согласилась. Она даже смотрела вашу игру по телевизору. Дивья Престон — твоя большая фанатка.

— Это мило. Мне, наверное, стоит проверить свой телефон, но я заглянул в него раньше, и от этого у меня разболелась голова.

— Просто расслабься сегодня. Завтра ты сможешь снова стать дисциплинированным капитаном.

— А сегодня? — тяжелый взгляд, который я ей посылаю, заставляет ее покраснеть и отвернуться к дороге.

Когда мы въезжаем в гавань Бостона, все глазеют на яхту. Саммер раздает указания, которые плохо воспринимаются нашей подвыпившей компанией. Но каким-то образом нам удается развести всех по каютам.

— Наконец, это наша комната, — Саммер снимает туфли и ложится на кровать.

Я замечаю рядом с ней коробку.

— А это что?

— Для тебя, — она улыбается.

Открыв ее, я достаю черное нижнее белье. Прозрачная ткань крошечного цельного белья гладкая, как масло.

— Если это будет моей наградой, я не думаю, что когда-нибудь проиграю.

— Я думала, ты захочешь вычеркнуть это из моего списка.

Я притягиваю ее рот к своему и жадно целую.

— Подожди, — она отстраняется. — Есть еще кое-что, — она достает из коробки конверт. Я еще не открыл его, когда она пролепетала: — Это билеты в Торонто.

Я ошеломлен.

— Ты едешь со мной?

— На две недели. До того, как мне нужно будет вернуться к началу программы. Я подумала, что смогу показать тебе все вокруг, и мы сможем начать эту дальнюю дорогу правильно. Это ведь не слишком много, правда?

— Это прекрасно. Спасибо, детка, — она краснеет, когда я опускаю ее на кровать. — А теперь надень это, чтобы я мог выполнить твой список желаний.

Расстегивая ремень, я нащупал в кармане металлический предмет. Я почти забыл, что они у меня.

Я достаю пушистые розовые наручники.

— Не могу забыть об этом.

Она хихикает между моими поцелуями, стягивая с меня свитер.

— Я принесла кое-что и для тебя.

— Хм?

— Кленовый сироп, — шепчет она.

Я застонал, поспешно пытаясь снять с нее верх. Сильный стук застает нас обоих врасплох.

— Твой отец здесь? — в ужасе спрашиваю я.

— Что? Нет, с чего бы ему здесь быть?

Точно. Это было бы безумием. Стук усиливается. Я поднимаюсь с кровати, чтобы открыть дверь, а Саммер стоит за мной.

Дилан заглядывает в дверь сквозь пальцы и выдыхает, когда видит нас.

— Хорошо, что вы еще одеты. Киан только что упал за борт.

— Что? — восклицаем мы оба. Невозмутимый Дилан направляется к суматохе в главной комнате.

— Ну, это его точно отрезвило, — говорит Кэсси. Она сидит рядом с Кианом на диване.

— Это полностью убило мой кайф, — ворчит Киан. — Кто-нибудь может принести мне еще выпить?

Когда я слышу его голос, мое беспокойство улетучивается. Меньше всего мне нужно, чтобы один из этих идиотов умирал у меня на глазах.

— Никогда не думала, что почувствую покой от звука твоего голоса, приятель.

Киан отмахивается от меня, его пробирает дрожь. Эли бросает ему халат, а я нахожу включатель камина.

— Я почти уверен, что видел там загробную жизнь, — говорит Киан Кэсси.

Амара и Сэмпсон закатывают глаза со своих мест на диване.

— Ты пробыл там две минуты, прежде чем Эли вытащил тебя, — говорит Дилан.

— У загробной жизни нет определенного времени.

Дилан застонал.

— Еще раз скажешь "загробная жизнь", и я сам тебя утоплю.

Киан задыхается.

— Ладно, хватит. Никто никого не будет топить. Киан и Эли сейчас переоденутся, а потом нас всех ждет хороший ужин.

Дрожащий Киан салютует Саммер, и все, наконец, расходятся по своим комнатам.

Через три драки и две летающие посуды мы поужинали и уселись за настольные игры. Амара была близка к тому, чтобы откусить Сэмпсону голову, поэтому мы поставили их в одну команду. Это не сработало, как ожидалось, потому что теперь они ссорятся из-за того, кто выиграл игру. Дилан и Киан спели с Саммер песню Party in The USA, пока они осушали бутылку алкоголя без этикетки, что меня насторожило.

Но это делает Саммер очень милой, особенно когда Кэсси зовет нас на улицу смотреть фейерверк, и она заворачивает нас в одеяло, а потом устраивается у меня на коленях.

— Они такие проблемные, — сонно шепчет она, положив голову мне на грудь.

Она даже взяла с собой плюшевую корову, которую я выиграл на карнавале, и положила ее между нами.

— Ты говоришь это мне. Я уже много лет являюсь отцом этих детей.

— Из тебя получился отличный дилф¹⁸, — говорит она, целуя меня в подбородок.

Я смеюсь.

— Так что, полагаю, теперь ты можешь это сказать.

— Что сказать?

— Эйден Кроуфорд, именно ты разрушишь мою ледяную крепость и покажешь мне, как надо играть в хоккей.

— Этого не произойдет, — пробормотала она. — Но ты чертовски совершенен, ты знаешь об этом?

Я провел губами по ее губам.

— Только когда я с тобой.

— Ты застрял со мной, Кроуфорд.

— Хорошо, потому что я люблю тебя, Престон. Очень сильно.

— Я тоже тебя люблю. Очень сильно, — Саммер еще глубже зарывается в мои объятия. Ее теплый, персиковый аромат витает вокруг нас, успокаивая, и я притягиваю ее ближе. Когда я обнимаю ее вот так, я понимаю, что весь мой мир умещается в моих объятиях.

И я не хотел бы, чтобы было иначе.