Девять лет спустя

Торонто, Онтарио

Я готовлю блинчики в форме Микки Мауса, когда тихий голосок зовет меня.

— Мамочка? — Аврора, наша трехлетняя дочка, забралась на стул, ее ярко-розовая пачка струится, как облако. Ее светлые волосы заплетены в беспорядочную косу, которую Эйден сделал для нее вчера вечером. Сегодня утром она отказалась, чтобы я ей ее переплела.

— Да? — спрашиваю я, накладывая ей завтрак.

Сегодня день открытия моей новой спортивной клиники. Для того чтобы обосноваться в родном городе, мне пришлось потрудиться над докторской диссертацией, а затем довести себя до изнеможения, работая на команду Канады. Я по-прежнему сотрудничаю с Олимпийским комитетом, но уже на контрактной основе. Постоянно путешествовать и почти не видеться с семьей было угнетающе. С появлением в нашей жизни Авроры мне казалось неправильным постоянно отсутствовать.

Я забеременела Авророй, когда до защиты докторской диссертации оставался год, и как бы ни было тяжело, помогло то, что она родилась в межсезонье.

Аврора кусает клубнику.

— Вы с папой поссорились?

Я замираю. Никогда не скажешь, насколько проницательны дети. Я отодвигаю ее тарелку на островок.

— С чего ты взяла, что мы поссорились?

— Вы вчера не обнялись.

Я живу со шпионом уровня ЦРУ. Как она догадалась об этом всего лишь по нескольким секундам общения вчера вечером, ума не приложу. Но она права. Мы с папой в ссоре.

На днях Эйден посмотрел все серии нашего любимого сериала, пока я была в клинике. Это был день его восстановления, и он провел его с ногами в компрессионной технике, сидя перед телевизором, предавая меня. Не помогло и то, что мои гормоны были на взводе, поэтому, когда я плакала из-за этого, он чувствовал себя ужасно. Но не настолько, чтобы я разрешила ему спать в нашей комнате.

— Мы не поссорились, милая, — солгала я.

Папиной дочке не нужно знать, что ее герой тоже тупица.

В кухню заходит сам дьявол. Прошлой ночью он спал в гостевой комнате, а сегодня рано утром выскользнул на тренировку. Теперь он вошел в комнату, волосы влажные после душа, в серых трениках и в обтягивающей футболке, которая обнимает каждый мускул. Годы были добры к моему мужу, его лицо и тело стареют, как хорошее вино. Он выглядит так сексуально, что мне приходится сдерживать себя, чтобы не засмотреться, когда он подходит к Рори и целует ее. Она хихикает, и я сдерживаю улыбку.

Эйден подходит ко мне, словно забыв, что я проткну его ножом для масла, если он подойдет слишком близко. Аврора наблюдает за нами, ожидая, что взаимодействие подтвердит ее анализ. Она знает распорядок дня Эйдена. Он всегда сначала целует ее, а потом подходит ко мне.

— О чем ты спрашивала маму, Рори?

— Поссорились ли вы, — пробормотала она с полным ртом.

— И что она ответила? — его взгляд держит меня в заложниках.

— Что это не так.

Он хмыкает в знак признательности, устраняя разделяющее нас пространство.

— Это правда?

Большие карие глаза, наблюдающие за мной с другого конца острова, заставляют меня напряженно кивнуть Эйдену.

Его ухмылка бесит.

— Тогда почему я до сих пор не получил поцелуя?

— Кроуфорд, — предупреждаю я, используя свое излюбленное имя, которым я называла его в колледже.

Его губы кривятся в ухмылке.

— Кроуфорд, — выстреливает он в ответ. Внезапно я вспомнила, почему перестала его использовать. — Прости, детка, — шепчет он, стараясь не насторожить наблюдающего за нами ястреба.

Ледяная оболочка, которую он растопил много лет назад, слишком хрупка, чтобы держаться. Всего один такой искренний взгляд, и я готова его простить. Особенно когда он выглядит чертовски сексуально, когда просит прощения.

Из-за чего я опять злилась?

Он поднимает мой подбородок и, когда мои глаза снова встречаются с его глазами, улыбается и целует меня так крепко, что я почти не слышу визга гремлина на острове. Я отстраняюсь и вижу, как она прикрывает глаза.

— Она становится слишком умной, — говорю я ему. — И мне не нравится, что она всегда на твоей стороне.

— Кто-то должен быть, иначе я бы стоял перед тобой на коленях день и ночь, — говорит он. — Не то чтобы я жаловался.

Я надеюсь, что мое лицо не покраснело, когда Рори произносит.

— Папа, а мы сегодня увидим Нанну и Нанни?

Она говорит о моих родителях. Моя семья и семья Эйдена восхищаются ею, как будто я родила Кубок Стэнли. Это о многом говорит, потому что Эйден выиграл настоящий Кубок Стэнли, и мой отец тоже.

— Так и есть. Доедай, и мы сегодня же поедем на большом грузовике, — говорит он.

Она улыбается, проглатывая остатки еды. К большому удовольствию Эйдена и моего отца, Аврора обожает хоккей. Поэтому они играют на катке моего отца каждую неделю. Они оба говорят, что она прирожденная звезда, но, возможно, они немного предвзяты.

Эйден стащил стопку блинов и сел рядом с Авророй, которая дочиста вылизала свою тарелку.

— Я закончила! Пойдем играть в хоккей.

— Не-а, ты все еще должна убирать игровую комнату, помнишь? Мы же так договаривались, — напоминаю я ей.

Она опускает глаза, глядя на Эйдена, который сосредоточенно смотрит на свою тарелку. Один взгляд на нее, и он будет убирать комнату.

— Папочка, — говорит она сладким, сладким голосом.

Эйден на мгновение закрывает глаза.

— Аврора, ты должна сделать то, что обещала.

Она надувает губки и смотрит на него немигающим взглядом.

Черт, она хороша. Лучше, чем я. Он вздыхает в знак поражения.

— Я приду на помощь, если ты начнешь.

Она загорается, выбегает из кухни и бежит в свою игровую комнату. Я с жалостью качаю головой, смеясь над бедным парнем.

— У нее твои глаза, знаешь ли, — говорит Эйден. Он встает, чтобы поставить свою тарелку в раковину.

— О, так это я виновата, что она обвела тебя вокруг пальца?

— Ты тоже, — говорит он, загружая посудомоечную машину. — Как ты себя чувствуешь? Все еще нет аппетита?

Я пожимаю плечами, пытаясь унять остатки раздражения. Как раз в тот момент, когда я думаю, что он оставит меня в покое, он обхватывает меня за талию и прижимает спиной к своей груди.

— Мне очень жаль. Я обещаю, что этого больше не повторится. Мы можем пересмотреть его или найти новое шоу.

Мне почти смешно от того, что он относится к этому так серьезно. Если бы я мыслила более здраво, у меня бы не было такой реакции. Но осознание того, что его волнуют такие мелочи, растопило мое сердце.

— Я ужасно спала прошлой ночью.

— Я тоже. Тренировка была тяжелой. Даже Эли сказал, что я был не в форме.

Я так и знала. Только потому, что Эли прислал в групповой чат фотографию Эйдена, выглядевшего сегодня утром растрепанным. Киан и Дилан нашли это особенно забавным и случайно догадались, что он, вероятно, разозлил меня, потому что это единственный раз, когда он ворчит.

Ладони Эйдена прижимаются к моему животу, и я кладу свои руки поверх его, перебирая украшенное бриллиантами кольцо. Он выгравировал на обоих наших кольцах в нашу первую годовщину надпись: "Я люблю тебя. Очень сильно".

— Мне не нравится спать вдали от тебя, — он поглаживает мой живот, хотя для бугорка еще слишком рано. — Когда мы расскажем об этом руграту¹⁹?

— Может быть, когда я прибавлю в сроке. Сейчас ей очень нравится быть единственным ребенком.

— Она будет отличной старшей сестрой, — говорит он, поворачивая меня в своих объятиях. — Мне нравится, когда ты беременна.

Я поднимаю бровь.

— Это просто потому, что мои гормоны вызывают у меня сексуальное влечение, как у озабоченного подростка.

— Ну, да, но еще и потому, что мы создали кого-то своей любовью.

От его банальности у меня внутри все переворачивается.

— Никогда бы не подумал, что упрямая студентка-психолог будет охотно вынашивать моих детей.

— Я тоже, — фыркнула я. Он вспыхивает, пока моя улыбка не вырывается на свободу. — Но я бы не хотела, чтобы было иначе.

Его руки опускаются ниже, и, словно по команде, его губы касаются моей шеи.

Его бедра прижимаются к моим.

— Хочешь, я возьму тебя прямо здесь? Медленно и аккуратно, Сам.

Я действительно скучала по нему прошлой ночью.

— Т…

— Я закончила. Пошли!

Мы расходимся, когда Аврора бежит прямо к нам, и Эйден поднимает ее на руки.

— Ладно, я проверю комнату. Если она не убрана, мы не сможем уйти, — предупреждает Эйден.

Она задыхается и выскальзывает из объятий Эйдена, чтобы снова убежать.

Я трясусь от смеха, когда он обнимает меня, удовлетворенно вздыхая.

— Думаешь, этот будет таким же диким, как она?

Он поглаживает мой живот.

— Нет, я думаю, этот будет больше похож на меня.

Я насмехаюсь.

— Ты же не можешь всерьез думать, что Рори обладает моим характером.

— Не знаю. Она чертовски упряма, — он наклоняется ко мне, и мои глаза сужаются. — Она самая красивая девушка, которую я когда-либо видел.

Я смягчаюсь.

— И она обвела меня вокруг пальца.

Я кладу голову ему на грудь и, как сейчас, слышу успокаивающее биение его сердца, а также стук игрушек Рори по коридору.

— Я позабочусь о тебе сегодня ночью, — шепчет он, и меня пронзает горячий разряд тока. Эйден всегда внимателен, но, когда я беременна, он выходит на совершенно другой уровень. Каждый вечер он массирует мне ноги, увлажняет мой живот, делает много горячих ванн.

Когда я застонала, он отстранился.

— Что случилось?

— Ты хоккеист.

— Детка, я думал, что мы с этим покончили.

Мои глаза расширились.

— Это значит, что если это будет мальчик, то он будет огромным. Как я смогу родить ребенка от хоккеиста?

— Ты уже родила.

— Она была крошечной! Боже, почему я позволила тебе обмануть меня и влюбиться в тебя? — я хнычу.

Он смеется и снова целует меня.

— У тебя все получится, и я буду рядом, как всегда.

— Лучше бы ты был.

Нет никаких сомнений, что так и будет. Потому что, когда я смотрю в его глаза, все годы непоколебимой любви возвращаются, и я точно знаю, что он — лучшее решение, которое я когда-либо принимала.