— Кроуфорд! Поднимай свою задницу. Мы опоздаем!
Услышав голос Дилана, доносящийся снизу с утра пораньше, я отворачиваюсь от Саммер.
— Автобус уезжает в пятнадцать, — кричит он, выкатывая свой чемодан.
— Что ты говоришь, Ди? Я отстранен.
— Проверь свой телефон, парень. Ты принят. Хатчинс одобрил, — полусонная Саммер подходит ко мне сзади с моим телефоном. Сообщения захламляют мой главный экран, и когда я смотрю на свою почту, там, черт возьми, написано, что я играю. Саммер тоже читает это и визжит.
— Боже мой. Ты играешь! — она встает на цыпочки, чтобы осыпать поцелуями все мое лицо.
Я все еще пытаюсь осмыслить происходящее, когда Саммер проскальзывает обратно в мою комнату, а я получаю сообщение.
Тренер
Тренер: Не знаю, как ты это провернул, но я притащу твою задницу в Бостон, если ты не будешь в этом автобусе через двадцать минут.
Заячий Патруль
Киан Ишида: Тренер сказал, что я могу говорить, если придет Эйден. Пожалуйста, поторопись!
Дилан Донован: Странно. Кажется, у моей машины как раз закончился бензин...
Себастьян Хейз: Просто приезжайте. Киан ноет уже 20 минут.
Коул Картер: Ты можешь сказать ему, чтобы он заткнулся? Я пытаюсь вздремнуть здесь.
Я с трудом понимаю, что подразумевает условная отмена отсрочки, но пока я играю, мне все равно. Все часы, проведенные в кампусе, должны были окупиться.
— Ты все еще не одет? Пойдем, чувак, — призывает Дилан, бегая по коридору с очередной сумкой. Самостоятельная поездка на каток — часть его предматчевого ритуала, поэтому он выходит позже команды.
Входит Саммер, неся мою тяжелую сумку.
— Я собрала все, что могла придумать. Тебе нужно только проверить, все ли на месте.
Что бы я делал без этой девушки? Сколько бы раз я ни говорил Саммер, что смотреть игру с ней будет не хуже, она все равно расстраивалась, что я не играю. Иногда я даже ловил ее на том, что она шепчет по телефону и отправляет электронные письма в последнюю минуту, чтобы попытаться уговорить меня сыграть. Когда это не срабатывало, она создавала петицию. Тренер заставил ее закрыть ее, потому что мое исключение не было необоснованным.
Саммер роется в моих вещах, когда я останавливаю ее.
— Я люблю тебя, — говорю я, наклоняя ее голову для поцелуя. Я углубляю его, пока она резко не отстраняется.
— Да, да, я тебя тоже. А теперь иди! Твой автобус уже отходит, — она бросает мне сменную одежду и выбегает из комнаты. Я принимаю самый быстрый в своей жизни душ и переодеваюсь, прежде чем спуститься вниз.
Саммер стоит у двери с коричневым пакетом.
— Вот неудачно сделанный сэндвич с углеводами и закуска с низким содержанием жиров. Не забудь съесть свой банан.
— Спасибо, детка, — я целую ее снова. — Ты придешь?
— Конечно. Я поеду с Амарой.
— Кто ты такая и что ты сделала с Саммер? — поддразниваю я.
— Она влюбилась, — говорит она так, будто это большое неудобство.
Тогда я понимаю, что каким бы ни был исход игры, эти слова звучат как сладкая-пресладкая победа.
Саммер
Проснувшись и узнав, что я не испортила жизнь своему парню, я считаю сегодняшний день удачным.
Последние несколько недель стали для меня тяжелым испытанием.
Я провела остаток той недели, встречаясь с Килнером и секретарем декана, чтобы узнать, можно ли сделать исключение для отстранения Эйдена. Ничего не вышло, и я чувствовала себя разбитой. Даже моя мама была расстроена тем, что он не сможет играть, но больше всего она злилась на меня после того, как я призналась ей во взломе. Ее идеальный Эйден не мог сделать ничего плохого.
Поэтому, когда я прочитала это письмо сегодня утром, я не знаю, кто виноват — я или тренер, но все это не имело значения, когда я увидела улыбку на его лице. Он мог сколько угодно говорить, что сидеть со мной на трибунах так же хорошо, как и играть, но я знала, что он рожден для того, чтобы выйти сегодня на лед.
Оказалось, что парень, которого Амара увела из клуба несколько недель назад, Беннет Андерсон, учится в Гарварде, а его отец — декан. Он тоже едет из Кембриджа в Хартфорд, чтобы отвезти нас в Бостон на финал. Меня это не удивило, потому что Амара могла заполучить любого мужчину по своему желанию.
— Я принесу напитки и встречу вас внутри, — говорит Беннетт, как только мы оказываемся на арене TD Garden. Проходя через двойные двери, я замечаю небольшую толпу у входа.
— Папа?
Лукаса Престона окружают фанаты, просящие автограф, но он ускользает от них.
Амара машет рукой.
— Здравствуйте, мистер Престон.
— Рад тебя видеть, Амара. Как колледж?
— Ну, вы знаете. Просто представляю женщин в STEM каждый день недели, — говорит она. — Вы, ребята, догоняйте. Я пойду найду Беннета.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.
— Смотрю хоккейный матч с дочерью. Кто-то сказал мне, что быть отцом — это не значит тратить деньги, а значит тратить время.
Я подавляю улыбку.
— Похоже, это очень умный человек.
— Так и есть.
У меня в груди защемило.
— Как ты вообще узнал, что я буду здесь? Эйден только сегодня утром узнал, что он играет.
— Удачная догадка.
— Престон, — мы поворачиваемся на глубокий голос Дина Хатчинса. — Хочешь выпить пива в ложе? У меня есть твое любимое.
Мой отец с улыбкой сжимает его руку.
— В другой раз. У меня здесь мой спортивный приятель.
— Конечно, Саммер Престон. Отличный сбор средств в прошлом месяце.
Мой взгляд перескакивает с одного на другого.
— Спасибо, Дин Хатчинс.
— Зови меня Кэл. Мы с твоим отцом давно знакомы. Держу пари, Дивья может рассказать Саммер несколько наших историй.
Мой отец хихикает.
— Наверное, будет лучше, если она этого не сделает.
Кэл трясется от смеха.
— Ну, вы оба можете присоединиться к нам в ложе, когда захотите.
— Спасибо за предложение, но если Саммер собирается устроить судьям ад, то ей лучше быть ближе к катку.
Я улыбаюсь. Возможно, мы уже не так близки, но он помнит, как я веду себя на хоккейных матчах. Кэл похлопывает отца по плечу, прежде чем направиться в кабину. Дружеский жест заставляет колесики в моем мозгу повернуться.
— Это был ты.
— Хм?
— Ты добился отмены отстранения после того, как я позвонила маме.
Отец поворачивается ко мне с улыбкой.
— Так и есть! — меня охватывает тепло. — Спасибо.
Он выглядит растерянным.
— Не благодари меня, дорогая. Я знаю, какое это большое дело, и, если этот мальчик готов пропустить одну из самых важных игр в своей карьере в колледже только ради того, чтобы моя дочь была счастлива, я могу потянуть за несколько ниточек.
Я обнимаю его так крепко, что мне кажется, будто я пытаюсь впитать все годы, которые мы пропустили. Наши отношения далеки от совершенства, но это начало кажется монументальным.
Когда мы добираемся до своих мест, я чуть не падаю, увидев бабушку и дедушку Эйдена.
— У вас получилось!
— Когда Лукас Престон звонит и приглашает тебя на хоккейный матч, ты не отказываешься. Спасибо, что устроила это, Саммер, — говорит Эрик.
Звонок отцу после весенних каникул уязвило мое самолюбие, но если это означает, что бабушка и дедушка Эйдена смогут увидеть его игру, я не против. Когда я попросила отца прислать для них водителя, он с радостью предоставил его. Но я не ожидала, что, когда я позвонила маме и сказала, что машина нам больше не нужна, папа узнал об этом и вывел Эйдена на лед сегодня вечером.
— Он будет так рад вас видеть.
— Тренер Килнер разрешил нам сделать ему сюрприз в раздевалке.
В моей груди разрастается кольцо счастья, и я надеюсь, что кто-то из ребят снял это на видео, чтобы потом я могла выплакать счастливые слезы.
Когда Dalton Royals делают свой выход, Эйден катается вдоль бортов, и мы стучим по стеклу, когда он проносится мимо, его белые зубы сверкают сквозь клетку. За ним — остальные ребята, и, конечно же, Дилан начинает фигурное катание. Домашней публике это нравится, и когда он делает двойной аксель, арена наполняется радостными криками. Это длится недолго, потому что тренер бросает на него взгляд, который возвращает его на растяжку.
Когда начинается игра, я стараюсь не пускать слюни на то, как сексуально выглядит Эйден, поскольку рядом со мной находятся мой папа и семья Эйдена. Но Амара толкает меня локтем, как взволнованная школьница, всякий раз, когда он проезжает мимо нас или ударяется о борт. Судьи меня ненавидят, но это не мешает мне высказывать свое мнение.
Когда Эйден забивает два гола, мы чуть не перелезаем через чертово стекло от восторга. Каждый антракт повышает давление, потому что с начала второго периода игра идет вровень. Когда мы возобновляем игру, она начинается жестоко для Далтона, потому что Себастьяна Хейза ударяют перекрестным чеком настолько сильно, что его уносят со льда. Игрок Йельского университета получает пятиминутное удаление, оставляя свою команду в меньшинстве, и все ликуют, когда его отправляют в корзину для грехов17. К третьему периоду мы с папой находимся на краю своих кресел.
Эйден скользит по льду с легкостью, присущей только ему. Каждый раз, когда шайба оказывается в его руках, становится ясно, почему он носит титул самого быстрого спортсмена NCAA. Нет ничего более приятного, чем видеть, как он занимается тем, чем увлечен. Даже когда истекают последние секунды и результат становится неясным, я знаю, что он будет счастлив в любом случае.