Сплетни доносятся до хоккейного дома быстрее, чем я успеваю проехать круг по катку.

Из-за лекции Килнера у меня вчера было поганое настроение, поэтому я провел день в своей комнате, подальше от любознательных соседей по комнате. Жизнь с тремя старшекурсниками и двумя младшекурсниками делает невозможным сохранение секретов. Младшие, Себастьян Хейз и Коул Картер, наши собственные обозреватели сплетен. Но сегодня, когда я возвращаюсь из спортзала, Киан стоит у двери, положив руки на бедра, как ворчливая мать.

Мой урок английской литературы начинается через двадцать минут, и у меня нет времени на то, что Киан Ишида услышал через виноградную лозу.

Я игнорирую его и бегу наверх, чтобы собрать свои вещи. Когда я спускаюсь обратно и направляюсь к входной двери, он останавливает меня.

— Ты что-то хочешь мне сказать, Эйден?

— Зависит от того, что ты знаешь.

Его взгляд сужается.

— Вчера ты был в офисе Килнера некоторое время. Я видел, как Саммер Престон тоже заходила туда.

Меня охватывает раздражение. Я предпочитаю не думать о ней, даже если мне немного стыдно за свою грубость. Она не виновата в том, что я взял вину на себя, но не похоже, чтобы она хотела работать со мной. Она хотела пыльник, ради всего святого.

— Тебе не о чем беспокоиться.

Его глаза сузились.

— За исключением того, что есть, потому что мы все тоже в этом замешаны. Что бы это ни было, мы поможем.

Очевидно, что Киан чувствует себя виноватым, и он не остановится, пока не исправит это. Если он узнает, что я разозлил девушку, которая могла бы спасти мою задницу, у него сложится свое мнение.

— Я опаздываю на занятия, — я закрываю за собой дверь, прежде чем он успевает возразить.

Когда я прихожу в Карвер Холл, я засовываю телефон в карман и сосредотачиваюсь на лекции, а не на том, что все идет не так. Но это длится недолго, потому что я получаю электронное письмо от тренера Килнера, которое усиливает мой стресс в десять раз.

Оно короткое, отправлено с его телефона и гласит:

«Зайди ко мне.»

Я в полной заднице.

Пытаться сосредоточиться на занятиях после этого и так непросто, а когда телефон постоянно жужжит в кармане, это становится просто невозможным.

Заячий Патруль

Эли Уэстбрук: Килнер в бешенстве.

Себастьян Хейз: По шкале от бега Киана до инцидента с прорезанной шиной Коула, где он находится?

Эли Уэстбрук: Прорезывание шин.

Коул Картер: Ух. Я собираюсь пропустить следующую тренировку. У меня живот болит.

Себастьян Хейз: Кей. Я скажу Килнеру, что у тебя болит живот.

Дилан Донован: Думал, мы все знаем о вечной палке в заднице Килнера?

Киан Ишида: Ш-ш. Клянусь, мужик каким-то образом может их прочитать.

Киан Ишида: Тренер, если вы это читаете, я вас люблю <3

Дилан Донован: Откуда ты знаешь, что он в бешенстве?

Эли Уэстбрук: Слышал, что он сломал клюшку юниора.

Киан Ишида: И что? Он сломал около 6 моих.

Эли Уэстбрук: Над его собственной головой.

Киан Ишида: О да, он совершенно взбешен.

Дилан Донован: Что случилось?

Эли Уэстбрук: @Aiden не желаешь объяснить?

Киан Ишида: Кэп? Что он сделал?

Я уже говорил, что я в полной заднице?

Угроза тренера посадить меня на испытательный срок не испугала меня настолько, чтобы я решился на этот чертов эксперимент с мозгом, так что теперь он разрушает жизни всех. Я отправил скриншот письма в групповой чат.

Эйден Кроуфорд: Он меня на куски порвет.

Дилан Донован: Хочешь, чтобы мы были рядом для эмоциональной поддержки?

Киан Ишида: Да ну нафиг. Тренер как увидит мою физиономию, так еще больше разозлится. Удачи, дружище.

Через два часа я оказываюсь на катке, когда тренер уходит со льда вместе с детьми.

— Может, поможешь мне с инвентарем?

По его лицу можно предположить, что это наш обычный ворчливый тренер, но для опытного глаза он рассержен. Абсолютно в бешенстве. Я знаю, что он представляет, как откусит мне голову.

— Эйден, ты обещал прийти на нашу игру. Где ты был? — тонкий голос Мэтью ЛаХью доносится до моих ушей, когда я собираю конусы.

— Извини, Мэтти, я был занят в университете.

Это самая лучшая версия, которую я могу ему сказать. Я чувствую себя дерьмом, когда он уходит, грустно кивнув.

Второй раз за неделю я иду за тренером в его кабинет.

— Садись, — приказывает он, его тон грубее, чем обычно. — Ты гордишься собой за то разочарование, которое ты вызвал у этих детей?

— Нет, сэр.

— Они равняются на тебя, Эйден. Что можно сказать о команде, если капитан не заботится о людях в своем окружении?

— Тренер, если речь идет о проекте той девушки...

— Дело не только в этом. Я наблюдаю за тобой в последнее время, и создаваемые тобой манеры не являются здоровыми. Ты играешь на высшем уровне, но неужели ты думаешь, что я не вижу, как ты измотан. Ты истощаешь себя, парень.

Сначала Эли, теперь тренер. Похоже, я плохо это скрываю.

— Разве это имеет значение, если я хорошо играю?

Тренер раздраженно выдохнул.

— Хоккей не может быть всей твоей жизнью. Ты должен думать о будущем.

— О будущем? Тренер, вы сказали, что я так хорошо играю, потому что сосредоточен только на настоящем.

— Пока да, но так не может быть всегда. Когда ты попадаешь в НХЛ, достаточно од ной неудачной игры, и все кончено. Я не хочу, чтобы ты перегорел.

Я смеюсь. Я ни за что не стану сейчас выслушивать лекции о выгорании. У меня отличная статистика, и у команды все хорошо, потому что мы все прикладываем дополнительные усилия.

— Это то, что, по-вашему, происходит? Я чувствую себя прекрасно.

— Ты уверен? Потому что ты пропускаешь свои обязанности и теряешь из виду своих игроков. Ты не тот капитан, которого я выбрал в младших курсах.

Его слова глубоко ранят, но я не даю ему этого увидеть.

— Я управляю.

— Мне не нужно, чтобы ты управлял, мне нужно, чтобы ты поддерживал. Я тренирую уже двадцать пять лет, Кроуфорд. Я вижу только закономерности. Ты — один из моих лучших игроков. Я не позволю этому случиться с тобой. Тебе нужно научиться балансу. Вечеринки не должны быть главным приоритетом, особенно в выпускном классе.

— Это было всего несколько вечеринок. Я позволил себе немного расслабиться. Разве это не должно помочь предотвратить мое предполагаемое выгорание?

Тренер покачал головой.

— Это неправильный подход. Найди баланс, Эйден.

— То есть вы хотите, чтобы я совмещал занятия, хоккей, тренерскую работу и исследовательский проект? Разве это не противоречит интуиции?

— Возможно. Но только если ты освобождаешь место для неправильных вещей. Давай не будем забывать, что ты добровольно взял на себя это наказание. Я бы не хотел его давать, но таковы последствия. Разберись с ними, или это сделаю я.

Последний раз, когда я покупал девушке цветы, было... ну, никогда.

Я не эксперт в ботанике, но эта ситуация требует серьезного контролирования ущерба. Тренер находится в нескольких секундах от того, чтобы назначить мне испытательный срок, поэтому у меня нет другого выбора, кроме как смириться с этим.

В цветочном магазине я сразу же оказываюсь ошеломлен огромным количеством растений. Парень рядом со мной держит большой венок, который вполне мог бы украсить дверь общежития. Рождество прошло уже месяц назад, но разве девушкам не нравятся такие вещи?

— Эй, я хочу попросить прощения у одного человека. Как ты думаешь, эти цветы подойдут?

Он выглядит растерянным, и грусть на его лице очевидна. Наверное, он действительно облажался. Он только пожимает плечами и идет к кассе. Не желая тратить время на осмотр проходов, я выбираю тот же самый.

Киан снова без причины взрывает групповой чат, когда кассир подзывает меня.

Заячий Патруль

Киан Ишида: Только что видел, как из комнаты Дилана вышли две девушки.

Эли Уэстбрук: Мерзкий ублюдок

Эйден Кроуфорд: Это то, что ты делал вчера вечером? Мы должны были пойти в спортзал, Ди.

Себастьян Хейз: По крайней мере, он занимался кардио.

Эли Уэстбрук: Двойное кардио, видимо

Киан Ишида: Я дома по вторникам. Я бы предпочел ни с кем не сталкиваться по дороге на кухню.

Дилан Донован: Не будь неблагодарным, Ишида. Это, наверное, единственные голые девушки, которых ты видел за весь год.

— Примите мои соболезнования, — говорит кассир, заставляя меня поднять глаза от телефона. — Наличные или кредитка?

С цветами в руках и приподнятым настроением я подъезжаю к Iona House. Отторжение не сопровождает ни один мой поступок, поэтому каждый шаг к ее общежитию я делаю с непринужденной уверенностью.

К счастью, Киан знал, где она живет, так что мне не пришлось бы получать по ушам от тренера, если бы я спросил его.

Когда я постучал, за дверью послышались приглушенные голоса.

— Клянусь Богом, если ты пригласила какого-то мудака... — слова замирают на губах Саммер, как только она видит меня. — Похоже, я правильно выразилась насчет мудака, — пробормотала она.

Я улыбаюсь.

— Мы можем поговорить?

Она закатывает глаза.

— Я занята. У меня нет времени на все это, — она жестом показывает на цветы, а затем захлопывает дверь перед моим носом.

Что за хрень?

Я в недоумении смотрю на коричневую дверь. Я снова стучу. Нет ответа.

— Ты даже не дашь мне объяснить?

С каждой минутой я стучу все сильнее.

Мой стук прекращается, когда дверь распахивается перед очень раздраженной блондинкой.

— У меня ужасное похмелье, не мог бы ты заткнуться! — она убирает руку от виска и смотрит на меня. — Эйден?

— Привет, Кэсси.

Кэссиди Картер — сестра-близнец Коула, младшего защитника нашей команды. Коул живет с нами, спрятавшись в подвале. Она иногда появляется в доме, чтобы накричать на него за то, что он пристает к ее подругам. Я понятия не имел, что она живет в Iona House и что она дружит с Саммер Престон.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она.

— Добиваюсь, чтобы твоя соседка по комнате простила меня.

Она издала драматический вздох и повернулась к Саммер.

— Это тот парень, который испортил твой проект?

Я не слышу, что говорит Саммер, но я уверен, что там есть слова "качок" и "придурок".

— Кэсси, можно мне войти?

— Я не знаю, Эйден. Ты оставил не самое лучшее впечатление, — шепчет она.

— Я знаю, и я хочу это изменить. Это может произойти, только если ты позволишь мне войти. Пожалуйста? — эта улыбка уже не раз подводила меня сегодня, но я все равно пытаюсь. Когда Кэсси открывает дверь пошире, я чувствую запах победы.

Саммер сидит на диване со своим ноутбуком, когда ее глаза встречаются с моими. Она бросает пристальный взгляд на извиняющуюся Кэсси. Вместо того, чтобы помочь снять напряжение, сковавшее воздух вокруг нас, Кэсси поворачивается и выбегает за дверь.

— Соседка? — спрашиваю я.

Саммер не отвечает. Она также не смотрит на меня. Моя уверенность тает с каждой секундой.

— Могу я хотя бы извиниться?

Молчание.

— Ну же, Солнышко.

Она так резко вскидывает голову, что я делаю шаг назад.

Неправильное слово.

— Не называй меня так, — пылающие карие глаза пронзают меня, и это немного пугает. Она сдвигает ноутбук с ног и встает в нескольких футах от меня. — Я знаю, что ты капитан и считаешь, что люди должны кланяться тебе в ноги, когда ты о чем-то просишь, но от меня ты этого не получишь. Меня не волнует, чувствуешь ли ты себя плохо сейчас или решил оставить это мудацкое поведение и начать жить по-новому. Ты принял свое решение, а я — свое, — она открывает входную дверь. — Ты волен идти. Не трать на меня свое дыхание.

Я смотрю на нее как в трансе. В каждом ее слове столько огня, что это похоже на захватывающий спектакль. На мгновение я отвлекаюсь на тонкую футболку, доходящую ей до бедер, и начинаю читать текст на ней, когда она щелчком пальцев возвращает мое внимание к своему лицу. Нетерпение отражается на ее лице, но я не двигаюсь с места. Она мне нужна, и если мне придется иметь дело с ее нервным поведением, то так тому и быть.

— Я был груб.

Она вскидывает бровь.

— Ладно, я был мудаком, и ты заслуживаешь извинений. Я прошу прощения за то, как я вел себя в кабинете Килнера, он набросился на меня без всяких разговоров. Я не имею ничего против тебя или твоих исследований.

Саммер стоит у открытой двери с каменным выражением лица. Я подхожу к ней и толкаю дверь. Ее глаза фиксируют это движение, но я не вижу, как поднимается ее колено, поэтому продолжаю.

— Ты дашь мне шанс? — спрашиваю я. — Позволь мне доказать тебе, что я не такой мудак, каким ты меня считаешь.

Ее взгляд переходит на цветы в моей руке. Я протягиваю их ей, но она не двигается, чтобы взять их.

— Ты даришь мне траурный венок?

Что?

Я снова опускаю взгляд на цветы и моргаю. Но звук скрипнувшей двери заставляет нас обоих обернуться.

Девушка смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Нужно уединение?

Сколько у нее соседей по комнате?

Саммер фыркнула, затем оттолкнула меня и вернулась к дивану.

— Нет.

Ее соседка смотрит на меня.

— Я видела тебя раньше. Где?

— Не уверен, но я Эйден, — я протягиваю руку, и ее глаза расширяются, прежде чем она берет ее.

— Вот черт! — она сияет. — Ты пользуешься дурной славой в этом общежитии, капитан.

— Надеюсь, не зря.

— Я бы так и сказала, — она улыбается, затем поворачивается к Саммер и бормочет что-то, чего я не разбираю.

Саммер игнорирует это.

— Ты свободен, — она отстраняется от меня, как от надоедливого ребенка.

Я пытаюсь снова.

— Один шанс.

— Нет.

Что для этого нужно? Мне никогда не приходилось так сильно бороться, чтобы привлечь внимание девушки. В большинстве случаев мне вообще не приходится стараться.

— Что ты сделал? — спрашивает ее подруга.

— Амара, — предупреждает Саммер, и я наблюдаю за их молчаливым разговором. Амара поджимает губы, оглядывает меня с ног до головы, а потом с сочувствующим видом открывает дверь.

Когда я не двигаюсь с места, на ее губах появляется небольшая улыбка.

— Она сказала "нет", красавчик.

— Да ладно, Амара. Разве ты не думаешь, что я заслуживаю одного шанса исправить свою ошибку?

Она накручивает косу на палец и смотрит на цветы в моей руке.

— На чьи похороны ты ходил?

Я бросаю на нее непонимающий взгляд.

— Что?

— У тебя в руках траурный венок. Такой, как на похоронах, — объясняет она.

Теперь, когда я действительно смотрю на него, я понимаю, что уже видел этот венок раньше. Это объясняет все взгляды и соболезнования, которые я получал по дороге сюда. Я пытаюсь прийти в себя.

— Я показываю, как мне жаль.

Она хихикает, выражение ее лица созерцательное.

— Тебе это пригодится, когда она с тобой покончит, — зловещая угроза должна была заставить меня уйти, но, когда она закрывает дверь, триумф поднимает мои губы.

— Удачи. Я в это не вмешиваюсь, — заявляет она и уходит к себе в комнату.

Ну вот, мой план рухнул.

Я поворачиваюсь к взбешенной девушке, которая нарочито громко печатает на своем ноутбуке. С похоронными цветами в руках я подхожу к ней, как человек подходит ко льву.

Медленно подняв глаза, она смотрит, как я забираю у нее ноутбук и ставлю его на журнальный столик.

— Давай я помогу тебе с заданием.

— Мне не нужна твоя помощь. Я могу легко подойти к баскетбольной команде и взять их капитана.

Нет никаких сомнений, он будет с ней, если она захочет. Мой контроль над ущербом терпит неудачу.

— Все, что хочешь. Я все сделаю. Тебе нужны места у катка или я могу устроить тебя с кем-нибудь из парней? Как насчет Эли? Все девушки любят Эли.

Не впечатленная, она складывает руки.

— Ты думаешь, что эквивалентом твоего участия в моем исследовании будет место у катка и свидание с одним из твоих товарищей по команде?

Я невинно пожимаю плечами.

— Я никогда не была на хоккейных матчах Далтона и не собираюсь.

Моя голова удивленно откидывается назад, потому что все в Далтоне любят хоккей. Особенно женщины. Половина наших трибун заполнена женскими обществами.

— Не фанатка?

— Ты не сделал ничего, чтобы сделать меня таковой.

— Наверное, потому что ты не видела, как я играю... и без майки, — шутка не произвела на меня желаемого эффекта. Вместо этого ее взгляд становится более острым. — Ладно, может, я могу сделать что-то еще?

— Ты зря тратишь время. Я уверена, что ты сможешь отговорить Килнера от всего, что он против тебя держит.

— Я делаю это не для него, — честно говорю я. Речь идет о том, чтобы создать баланс и отстаивать свою команду, независимо от того, какое дерьмо она делает. — По крайней мере, подумаешь об этом?

Она поднимает подбородок.

— Хорошо. Я подумаю.

Не желая давать ей повод отказаться от своего предложения, я направляюсь к двери.

— Ты не пожалеешь.

— Я еще не сказала "да".

Я улыбаюсь.

— Ты скажешь.