Попахивает отчаянием. А может быть, это раздевалка хоккейной команды после тренировки. Потоки льющегося душа и громкие голоса разносятся по коридорам, когда я пытаюсь найти кабинет тренера Килнера. Держаться подальше от катка, как от заразной болезни, оказывается невыгодно, когда длинный коридор с синими дверями напоминает лабиринт.

Когда позади меня раздается телефонный звонок, мои глаза встречаются с парнем без рубашки и в низко висящем полотенце.

— Саммер?

Дерьмо.

— Привет, Киан, — я неловко машу рукой.

Киан Ишида был на всех занятиях по психологии, которые я посещала на младших курсах. Мы подружились, когда стали партнерами на внеклассном семинаре по дисфункции мозга. Я была счастлива, что у меня есть кто-то, кто интересуется спортивной психологией так же, как и я, пока не узнала, что он хоккеист. К моему огорчению, этот двухметровый правый нападающий играл за Далтон с первого курса. После того как я узнала об этом, наша дружба сошла на нет, потому что даже глубина океана не могла увести меня так далеко, как я хотела бы быть от хоккея. От одного только разговора об этом у меня внутри все заклокотало в медленном, мучительном ритме.

Он делает шаг ко мне.

— Я написал тебе о своем расписании. Ты у Чанга для расширенной статистики²?

Я видела его сообщение, и у нас действительно два одинаковых предмета в этом семестре. Я надеялась, что смогу найти место в задней части аудитории, чтобы избежать его.

— Да, и философия с Кристианом.

— Здорово, тогда увидимся в классе.

Моя фальшивая улыбка не соответствует его яркой улыбке.

— Что ты здесь делаешь? Я не думал, что ты фанатка хоккея.

— Нет. Я пришла к тренеру Килнеру. Ты не знаешь, где находится его кабинет?

Его взгляд в замешательстве перемещается по коридору, прежде чем он подавляет улыбку.

— Что смешного? — настороженно спрашиваю я.

— Ничего, — он прочистил горло. — Это последняя дверь справа. Увидимся в классе, Санни³, — он уходит прежде, чем я успеваю проанализировать его выражение лица или странное прозвище.

Найдя дверь тренера Килнера, я стучу в полупрозрачную стеклянную панель, и грубоватый голос говорит:

— Войдите.

Дверь зловеще скрипит, словно приказывая мне бежать, пока я не попала в переделку. Меня встречает улыбающийся тренер Килнер и сидящий перед ним человек. Влажные от душа волосы и эмблема Dalton на спине его футболки.

Я замираю, думая, что помешала, но тренер приглашает меня войти.

— Присаживайтесь, мисс Престон, — парень не обращает на меня внимания, когда я сажусь рядом с ним, и я тоже не беспокоюсь.

— Лаура связалась со мной по поводу вашего задания. Я так понимаю, вы хотите сделать проект по хоккею.

Я бы предпочла сделать это по жвачке на подошве его ботинка, но я не могу этого сказать.

— Верно. Это исследование о спортсменах колледжа и выгорании для моего заявления в магистратуру, — говорю я.

— Отлично. Тогда познакомьтесь с Эйденом Кроуфордом, капитаном нашей хоккейной команды.

Мои глаза расширяются в тревоге.

Капитан?

Они заставляют меня проводить исследование с капитаном?

— О. Это круто, но я могу работать с третьей или четвертой линией. Я не хочу нарушать команду.

— Ты ничего не нарушишь. Кроме того, Эйдену это нужно, — говорит он, и в его словах чувствуется напряженность.

Очевидно, у них был жаркий разговор до того, как я вошла. Это объясняет, почему капитан кипит рядом со мной.

— Верно, Эйден?

На этот раз я поворачиваюсь к нему. Волнистые каштановые волосы и безупречная кожа встретили мой взгляд. Его профиль можно принять за одну из моделей с календарей пожарных Амары. Но, несмотря на все это, он все равно выглядит как мудак.

— Тренер, это пустая трата моего времени, — его глубокий голос наполнен плохо сдерживаемым раздражением. — Это не может быть моим единственным вариантом.

Сюрприз, сюрприз. Мое предсказание о капитане хоккейной команды оказалось точным.

— Моя дипломная работа — не пустая трата времени, — говорю я.

— Может быть, не для тебя, — отвечает он, даже не глядя на меня. Этот парень даже не удосужился оскорбить меня в лицо.

Это мой худший сценарий, а теперь мне еще и приходится иметь дело с ним?

— Слушай, мне не нужно сидеть здесь и слушать, как ты ведешь себя как мудак.

Мне не удается подавить гнев, который вырывается на поверхность.

В этот момент он поворачивается, его глубокие зеленые глаза сужаются, когда встречаются с моими, но тренер Килнер прерывает этот напряженный взгляд.

— Ладно, хватит. Эйден, ты не можешь спорить об этом.

— Я не буду этого делать, тренер. Я буду собирать деньги и учить детей, но не это.

Он ведет себя так, как будто меня здесь нет. Его маленькая истерика вызывает гнев, который Лэнгстон разожгла раньше. Раздражение пробегает по моему позвоночнику.

— Не думай, что мне так уж хочется заниматься этим с хоккейным игроком, Клиффорд.

— Кроуфорд, — поправляет он.

Тренер вздыхает.

— Я здесь не для того, чтобы нянчиться с каждым из вас. Я дал вам задание. Остальное вы можете решить сами, как взрослые.

— Но тренер...

— Ты знаешь о последствиях, Эйден, — он бросил на него строгий взгляд, и у Эйдена сжалась челюсть. — И мисс Престон, вы можете обсуждать замену с вашим профессором. Но даже вы знаете, что лучшего кандидата, чем капитан, вам не найти.

Когда он уходит, Эйден ругается под нос. Он расстроенно проводит рукой по волосам, а затем поворачивается ко мне.

— Слушай, мне жаль, но я не могу помочь тебе с этим. Ты можешь найти кого-нибудь другого.

В его голосе нет ни капли извинения.

— Очевидно. Ты не совсем красавец бала.

То, как он вскидывает голову, дает мне искру удовлетворения.

— Я капитан команды. Я буквально красавец бала.

— А ты еще и засранец, а эти два понятия не очень хорошо сочетаются.

Он хмурится.

— Рад, что это установлено, потому что мы не будем работать вместе. Я не твой исследовательский эксперимент.

— Хорошо! Я не хочу, чтобы ты им был, — говорю я, отодвигая свой стул. — Чертовы хоккеисты.

Я захлопываю за собой дверь. Я не смогла бы выбраться оттуда быстрее, если бы там был пожар. Судя по тому, как пылали его глаза, так оно и было.

Холодный январский воздух не охлаждает мою кожу, когда я мчусь к зданию психологии. На полпути я оказываюсь в медвежьих объятиях.

— Сэмпсон, — прохрипела я.

Тайлер Сэмпсон ослабляет объятия.

— А, так ты меня помнишь?

— Заткнись, я видела тебя перед перерывом, — говорю я, отталкивая его.

Сэмпсон — единственный хоккеист, которого я могу воспринимать без крапивницы. Мы выросли вместе, потому что наши отцы — лучшие друзья, и мы были рядом друг с другом на всех изнурительных семейных мероприятиях.

Он наблюдает за мной.

— Почему ты так злишься на это здание?

— Я злюсь не на здание. Я злюсь на дьявола, который в нем сидит, — я делаю глубокий вдох и смотрю на него. — Ты будешь смеяться.

Он бросает на меня взгляд, чтобы продолжить.

— Ты знаешь о научной работе, которую я должна предоставить вместе с заявлением в магистратуру, чтобы меня приняли в кооперацию?

Он кивает.

— Лэнгстон назначила хоккей моим видом спорта.

Тайлер знает о моих бурных отношениях с отцом, поэтому его удивленная реакция вполне ожидаема.

— И ты идешь туда, чтобы отчитать ее? Ты уверена?

Я уверенно поднимаю подбородок.

— Я собираюсь постоять за себя.

— Саммер, просто подумай одну секунду. Она дала тебе задание, и ты собираешься пойти туда и сказать ей "нет"? Женщина, которая отклонила дипломную работу студента, потому что он дважды вставил ссылку? — он бросает на меня пристальный взгляд. — Ты думаешь, она не будет возражать, если ты откажешься от того, что она тебе поручила?

Я помню, что эта история ходила, но я не знаю всей правды. Лэнгстон строга, но не беспричинна. Хотя она и угрожала отдать мое место.

Мой желудок сводит.

— Я чувствую себя не очень хорошо.

Я близка к слезам, когда Сэмпсон берет меня за руки.

— Все будет хорошо, это всего лишь несколько месяцев. Но если ты действительно не можешь этого сделать, то хотя бы представь ей альтернативный проект.

— Ты имеешь в виду, например, другой вид спорта? Она уже сказала "нет".

— Попробуй еще раз.