— Ты знаешь, у меня никогда раньше не было секса на яхте.

Я напрягся, услышав мягкий голос Саммер у своего уха. Любой логично мыслящий человек не задумываясь исправил бы это. Но я, очевидно, самый тупой человек на свете.

— Я бы с удовольствием вычеркнул это из твоего списка, детка, но твой отец на этой яхте, а я все еще хочу сделать карьеру, когда мы снова сойдем на берег.

Мы смотрим на лодку — или яхту — которая причаливает в бостонской гавани, чтобы мы могли подняться на борт. Теперь я понимаю, почему она уклонялась от ответа на вопрос о месте проведения этого ужина.

— Давай сходим в одну из кают. Я обещаю, что буду вести себя тихо, — она показывает мизинец.

Боже, она чертовски очаровательна.

— Ты никогда не сможешь сдержать это обещание, Саммер.

Она целует меня в шею, и я тяжело сглатываю, когда она хмыкает.

— Тогда можешь положить мне в рот что-нибудь, чтобы я замолчала.

Моя сопротивляемость и так тонка, а она не облегчает мне задачу. Но я знаю, что она делает. Она хочет отвлечься от нервов, которые она испытывает по поводу сегодняшнего вечера. Саммер в последнее время часто теряется в своих мыслях, но она говорит, что это из-за ее заявления, и я пока оставляю ей это оправдание. Я знаю, что она расскажет мне обо всем, что у нее на душе, когда будет готова.

Ее ногти пробегают по моему затылку, отчего по позвоночнику пробегает дрожь.

— Ты так хорошо пахнешь.

Ее глаза блестят под лунным светом. Прежде чем я успеваю заговорить, она целует меня. Жестко, грубо, небрежно. Я целую ее в ответ, не в силах сопротивляться. Я глажу ее попку и проникаю пальцами под платье, когда кто-то прочищает горло.

Я отстраняю Саммер от себя так быстро, что она чуть не падает с палубы. Я обхватываю ее за талию, чтобы прижать ошеломленную девушку к себе.

Лукас Престон смотрит прямо на меня.

Расчетливо. Убийственно. Соответствующая реакция на то, что он только что увидел.

— Ты, должно быть, парень, — говорит он с презрением.

Мои ладони вспотели, и я действительно слышу нервный гул на своей коже. Я протягиваю руку.

— Эйден Кроуфорд, сэр.

Его глаза вспыхивают узнаванием.

— Кроуфорд. Самый быстрый игрок колледжа в стране. Торонто повезло, что у них есть ты, — он поворачивается к Саммер, и я крепче прижимаю ее к себе. — Солнышко?

Саммер застывает, а в глазах Лукаса Престона плещется такая мягкость, о которой я и не подозревал.

— Привет, папа, — она смотрит мимо него. — А где мама?

Надежда в его глазах гаснет.

— Там, наверху. Она очень хочет тебя увидеть.

Как только мы поднимаемся по ступенькам к передней части лодки, в поле зрения появляется женщина. Ее загорелая кожа блестит на фоне красного платья, и я вижу ее поразительное сходство с Саммер.

— Боже мой, meri jaan! Ты выглядишь великолепно, — восторгается она, крепко обнимая Саммер. — А это твой красивый парень? Эйден, верно?

— Да, мэм. Очень приятно познакомиться, — я протягиваю ей бутылку вина.

Саммер сказала, что мне не нужно покупать что-то такое дорогое, но мы же на яхте, ради всего святого.

— Не будь таким формальным. Зови меня Дивья. Присаживайтесь, вы, наверное, проголодались.

Дивья приносит несколько блюд, и, насколько я могу судить, на столе появляются курица tikka masala, курица в масле, naan и сладости. Потом заходят две одинаковые девочки, уткнувшись глазами в свои телефоны. Сестры — близнецы Саммер.

Серена и Шрейя представились, прежде чем сесть за стол.

— Как ты уговорил нашу сестру пойти с тобой на свидание? Она ненавидит хоккеистов, — спрашивает одна из них.

— Шрейя, — предупреждает Саммер.

Я хихикаю:

— Поверь мне, я знаю. Это было нелегко, но оно того стоило, — я беру руку Саммер в свою.

— Вы оба осторожны?

Саммер поперхнулась водой, и я похлопал ее по спине.

— Шрейя. Это неподходящий разговор за ужином, — ругает Дивья.

Глаза девушки сужаются.

— Почему? Мы изучали все это на уроках. Я просто слежу за тем, чтобы у них не появился ребенок в ближайшее время. Я еще слишком молода, чтобы быть тетей, — увидев предостерегающий взгляд отца, Шрейя съеживается на своем месте и накладывает себе в тарелку салат.

Остаток часа проходит в расспросах обо мне. О хоккее, о моих планах на будущее, и время от времени сестры Саммер задают вопросы о моих намерениях.

После ужина в воздухе витает душное напряжение, когда Лукас Престон начинает расспрашивать об учебе. Легкий язык тела Саммер меняется, и я не успеваю среагировать достаточно быстро, чтобы что-то предпринять.

— Ты купила билеты на выпускной? Твои бабушка и дедушка тоже хотят прийти, — говорит Дивья.

Саммер неловко ерзает на стуле.

— Еще нет. Я сейчас сосредоточена на решении вопроса о поступлении в магистратуру.

Ее отец издает какой-то звук, и скрежет посуды прекращается.

— Что? — осмеливается спросить Саммер.

— Опять учеба, — говорит он. — Тебе было бы лучше, если бы ты занялась фигурным катанием, как я и говорил. Я бы уже сделал из тебя звезду.

Я кладу свою руку на руку Саммер, пытаясь снять ее напряжение.

— Вообще-то Саммер только что провела в кампусе мероприятие, которое имело огромный успех для факультета психологии. Она собрала гораздо больше, чем планировалось для ее инициативы.

Серые глаза стали холодными.

— Успехи в учебе — это хорошо, но главное — это реальный мир. После окончания университета возможности выбора ограничены, и даже после получения степени магистра ты будешь больше времени проводить в университете. Это нерациональное использование драгоценного времени.

Саммер встает.

— Спасибо за твои слова, но я пришла сюда не для того, чтобы слушать о том, как ты во мне разочаровался. Я люблю учиться, у меня это хорошо получается, и я знаю, что хочу стать спортивным психологом.

Он покачал головой.

— Я не это имел в виду. У тебя есть все, чтобы стать лучшей. Я имею в виду, посмотри на своих сестер, они первые на всех соревнованиях.

Глаза Саммер наполняются грустью.

— И я горжусь ими, папа. Но это чертовски хреново, когда никто не гордится мной, — она бросает салфетку на стол и исчезает в коридоре.

Я встаю, чтобы последовать за ней, но не могу просто так уйти.

— Я не хочу проявлять неуважение к вам, сэр, но Саммер только и делала, что работала, чтобы добиться своего. Если вы хотите показать ей, что вам не все равно, просто поддерживайте ее решения. То, как вы сейчас себя ведете, только вредит ей, и я не буду стоять в стороне, пока моя девушка не может поговорить со своим отцом без того, чтобы он не перешел границы.

Серые глаза стали холодными.

— Ты ничего не знаешь о моей семье.

— Я знаю достаточно, — я вижу красное, и я уверен, что он тоже. — Я знаю, как она плакала из-за того, что вы предпочли ей карьеру, и как вы не удосужились узнать ее поближе даже после выхода на пенсию. Очень жаль, но я с гордостью могу сказать, что она — самая лучшая женщина, которую я когда-либо встречал, и это не благодаря вам.

Сестры Саммер ропщут. Я ожидал, что они рассердятся, что я так разговариваю с их отцом, но они улыбаются. Как будто они ждали, что кто-то прикроет Саммер так же, как она всегда прикрывала их.

Серена говорит.

— Он прав, папа. Ты так давишь на нее, чтобы она стала такой, как ты хочешь.

— Теперь, когда она делает то, что ей нравится, она будет чувствовать, что тебе все равно, — добавляет Шрейя.

Лукас Престон заерзал на своем месте.

— Девочки, идите в свои комнаты.

Не говоря больше ни слова, близняшки уходят.

Я поворачиваюсь к маме Саммер.

— Дивья, я прошу прощения, если...

Она поднимает руку.

— Нет, это нужно было сказать. Я могу вытерпеть столько всего, Люк, прошло уже много лет. Ты должен все исправить.

Его отсутствие ответа только еще больше злит меня, и я понимаю, что мне нужно уйти, пока я не наделал глупостей.

Я встречаю смущенный взгляд Дивьи.

— Я прошу прощения за то, что прервал ужин, но мне нужно отвезти Саммер домой. Спасибо за ужин.

Пройдя через коридор, я обнаруживаю, что ее комната заперта.

— Детка, это я. Открой дверь.

Проходит минута, прежде чем замок щелкает. Саммер сидит на кровати, держа в руках рамку с фотографией. Я сажусь рядом с ней и обнимаю ее. Это фотография их семейного Рождества.

— Мы были так счастливы здесь, — шепчет она. — Он мог бы стать хорошим отцом. Он был бы самым лучшим, но он решил этого не делать.

— Я думаю, он знает, и поэтому так себя ведет.

Она вздыхает.

— Он эгоист.

— Я знаю.

Проходит три такта молчания, прежде чем она снова смотрит на меня.

— Ты не должен был заступаться за меня. Я не хочу, чтобы это повлияло на хоккей.

— Меня это сейчас не волнует. Меня волнуешь ты. Если ты можешь рассчитывать на одного человека, который будет на твоей стороне, несмотря ни на что, то это я. Я не хочу, чтобы ты думала, что ты одна, потому что не проходит и секунды, чтобы я не думал о тебе.

Слезы застилают ей глаза, когда она целует меня. Я целую ее в ответ, и через мгновение она уже вся на мне. Она сидит у меня на коленях и тянет меня за галстук.

— Саммер... — я застонал, в основном потому, что мой самоконтроль ослабел с тех пор, как я увидел ее в этом платье.

— Давай, вычеркни это из списка моих желаний.

— Твои родители прямо за дверью.

— Они не войдут сюда. Пожалуйста? Я не хочу сейчас думать, — она начинает расстегивать пуговицы на моей рубашке, и ее задница надавливает на мою эрекцию, заставляя меня издавать придушенный стон. Ей никогда не нужно говорить "пожалуйста", но, когда это срывается с ее губ, мне хочется исполнить любое ее желание. Прежде чем я успеваю заговорить, она спускает бретельки своего платья, обнажая грудь. Я не сопротивляюсь, хватаю ее за бедра и прижимаю к себе. Она стонет от удовольствия, целуя меня в шею.

Я настолько чертовски тверд, что не могу вспомнить, почему я решил, что это плохая идея.

— Вынь меня...

— Солнышко, — мы поворачиваем головы к двери, через которую доносится голос Лукаса Престона.

Точно, вот почему.

Я вскакиваю, стаскивая Саммер со своих колен. Я едва успеваю застегнуть пуговицы, как он снова стучит.

— Мы можем поговорить, Саммер?

Я заправляю свою измятую рубашку, а Саммер просто сидит. Улыбаясь.

— Я уже говорила тебе, как сексуально ты выглядишь в этом костюме? — ее даже нисколько не настораживает мужчина по ту сторону двери.

— Саммер, — предупреждаю я, беря на себя обязанность подтянуть ее бретельки и поправить волосы. Она сдерживает смех, пока я проверяю, все ли в порядке, но мой взгляд наконец заставляет ее сесть прямо. Ее глаза все еще горят озорством.

— Господи, не смотри на меня так.

— Как?

— Как будто ты хочешь, чтобы мой член был у тебя во рту.

Она улыбается еще шире, когда я это говорю, и я отхожу, пока не совершил опрометчивый поступок. Я открываю дверь перед Лукасом Престоном, который осматривает мою одежду. Точнее, мой испачканный помадой воротничок. Черт.

— Эйден, ты не мог бы оставить нас на минутку?

Голос у него напряженный, но его нейтральное выражение лица достойно похвалы, учитывая, что всего несколько минут назад он хотел оторвать мне голову. Я хочу отказаться, но Саммер подходит ко мне сзади и ободряюще кивает, и я сжимаю ее руку, прежде чем оставить их наедине.