Сорок восемь часов назад я был куда более счастливым человеком. Саммер сказала, что хочет меня, и я был в нескольких секундах от того, чтобы пустить слезу от счастья, пока нас не прервали ребята. Если бы не они, я бы взял ее прямо там, на диване.

Когда я предоставил ей выбор самой найти меня, если она захочет, я представлял себе это не совсем так. В основном потому, что единственное, что я мог представить за последнюю неделю — это ее обнаженное тело.

Теперь я жду ее сообщения, чтобы подтвердить, что мы встретимся сегодня вечером. С начала тренировки я трижды прерывался, чтобы сходить в раздевалку и проверить телефон. Тренер отнесся к этому спокойно, но я уверен, что в следующий раз он меня за это выпорет. К тому же, наказание, которому я себя подвергаю, бесполезно, потому что у меня 0 на 3. Саммер не ответила ни на одно из моих сообщений ни большим пальцем вверх, ни простой буквой "К".

— Кроуфорд.

Я бросаю телефон обратно в шкафчик, захлопывая его с излишней поспешностью.

— Извините, тренер, просто проверяю, как там моя бабушка.

— Знаешь, я так долго был тренером, что слышал практически все. Иногда мне кажется, что вы, дети, забываете, что я тоже жил жизнью спортсмена. Ложь меня не интересует.

Я покорно вздохнул.

— Я ждал сообщения.

— Девушка в душе.

Саммер убьет меня, если узнает, что это ее прозвище. Я киваю, хотя это не вопрос.

Тренер — как всезнающий волшебник, и врать ему у меня никогда не получалось. Хотя, не буду раскрывать, что девушка из душа — это тоже Саммер Престон.

— Ты должен взять себя в руки, парень. Ты никогда не был таким. Ты приходишь на все уроки к детям, ты выполнил свою часть проекта Саммер, и команда играет отлично. Неужели ты хочешь потерять равновесие ради девчонки?

— Она — причина, по которой я был на высоте. Просто... сегодня все по-другому.

По-другому, потому что я думаю, что могу сгореть, если она не будет сегодня подо мной. И на мне, и на моем лице. Сердце колотится в груди, как будто я собираюсь потерять свою чертову девственность. Эта девчонка явно держит мои яйца в кулаке.

В глазах тренера появляется пристальный взгляд.

— Тащите свою задницу обратно на лед, или я буду держать вас всех на коньках до конца недели, — он выходит из раздевалки.

Оставшийся час тренировки пролетает незаметно, и мне удается не зацикливаться на одной девушке. Время близится к восьми, а мой телефон все так же глух, как и прежде, если не считать сообщений о вечеринке и нескольких девушек из женского общества, сообщающих мне, что они будут там.

— Ты в порядке, Кэп? — Киан проводит полотенцем по волосам, внимательно наблюдая за мной.

— Нормально. Просто думаю о завтрашнем экзамене.

— То же самое. Мы с Саммер готовились к экзамену по психологии.

Я вскидываю голову.

— Ты говорил с ней?

— Нет, она все еще злится на меня. Но я вижу ее на занятиях, — он внимательно смотрит на меня. — А что? Ты опять в собачьей конуре?

Пресловутая конура была бы подходящей оценкой, если бы я ее видел.

— Нет, просто интересно.

Он кивает, перекидывая через плечо свою хоккейную сумку.

— Ты будешь в доме на вечеринке?

На этот раз вечеринка не связана со спором. Я сразу же положил этому конец, и, поскольку ребята с тех пор ведут себя наилучшим образом, я позволю себе одну или две вечеринки до четвертьфинала.

— Я буду в стороне. Я не собираюсь быть сегодня папой, — я выхожу за ребятами из раздевалки и оттаскиваю Киана в сторону. — Присмотри за ним ради меня, — я киваю в сторону Дилана, который сидит в своей машине.

Его пьянство выходит из-под контроля, но поскольку он играет на своем обычном уровне, я не могу с ним особо разговаривать. Он контролирует свой гнев на льду и больше не приходит на тренировки с похмелья, а это значит, что наш разговор помог. Я забочусь о том, чтобы быть хорошим капитаном, но быть хорошим другом важнее.

Киан застонал.

— Я не сижу с детьми бесплатно.

— Теперь сидишь.

Он ворчит, прежде чем запихнуть свои вещи на заднее сиденье машины.

— Эйден, ты не едешь? — спрашивает Дилан, опуская окно.

— Нет, у меня есть дела.

— Еще как есть, — он подмигивает, и мой ответный средний палец заставляет глаза Киана подозрительно сузиться.

Саммер настаивает на том, чтобы мы держали это в секрете, поэтому я держу язык за зубами. Я направляюсь к своему грузовику, закидываю сумку в багажник и снова проверяю сообщения.

— Твою машину легко заметить.

Я вздрагиваю от голоса, который преследует меня уже несколько дней. Саммер прислонилась к двери, скрестив руки, и одета в один из своих непрактичных нарядов. Юбка короткая, а свитер слишком тонкий для такой погоды. Но она выглядит так хорошо, что мне тяжело сглотнуть.

Черт, даже если бы я хотел разозлиться за то, что меня весь день игнорировали, я знаю, что ни в чем бы ей не отказал.

— Ты не отвечала на мои сообщения, — слова прозвучали обвинительно.

— Мой телефон разрядился с утра, поэтому я не могла сказать тебе, что сегодня вечером у меня нет свободного времени. Я приехала сюда прямо из лаборатории. Жду уже двадцать минут.

Ликование, охватившее меня от ее слов, возбуждает кое-что и в моих штанах. Она ждала меня. Я не успеваю затаить на нее обиду, как вижу ее искреннее лицо.

— Залезай. Ты, наверное, замерзла, — я отпираю двери, и вместо того, чтобы пойти к пассажиру, она открывает заднюю дверь и забирается внутрь.

— Что ты делаешь?

— Ты задаешь слишком много вопросов, — она соблазнительно улыбается, похлопывая по сиденью рядом с собой.

Я тоже осматриваю пустынную парковку, прежде чем забраться внутрь. Это не самое лучшее место для уединения, учитывая, что тренер находится в нескольких футах от нас внутри арены, а мы находимся рядом с оживленной улицей.

Саммер сжимает в кулаке мою рубашку и притягивает меня к себе, отгоняя возможные опасения по поводу посторонних.

— Ты не собираешься поцеловать меня, Кроуфорд?

Я глажу ее по лицу. Красивые пухлые губы, которые преследовали все мои мысли, так близко, что у меня пересохло во рту. С того момента, как я вышел из ее общежития, я думал о ее губах. Интересно, почему я до сих пор не потребовал их так же, как ее киску.

— Я умирал от желания попробовать эти губы, — шепчу я, прежде чем поймать ее следующий вздох в свой рот.

Он взрывной, как треск огня, который разгорается. Ее мягкие губы впиваются в мои, наши рты сливаются в отчаянном поединке. Первое движение ее языка поражает меня, как огненное копье. Пульсирующая чувствительность ласкает мое тело, когда я провожу большим пальцем по нежной коже ее челюсти.

Ее поцелуй опасен. Вызывает привыкание. Отчасти я рад, что не поцеловал ее до этого момента, потому что если бы я попробовал ее раньше, то не стал бы так долго тянуть.

Я притягиваю Саммер к себе на колени, чтобы она сидела на мне. Мгновенное покачивание ее бедер заставляет меня издать мучительный стон, и она использует эту возможность, чтобы просунуть свой язык в мой рот. С каждым движением ее языка по моему рту меня пробирает тихая дрожь, а в глазах вспыхивают ослепительные фейерверки. Саммер прижимается ко мне сильнее, чувствуя, как я возбужден, и я пытаюсь использовать все возможные приемы, чтобы не кончить быстр

Она кладет мои руки высоко на бедра, позволяя мне скользить ими вверх, чтобы коснуться шелковистой кожи под майку. Ее хныканье вибрирует на моей коже, когда я касаюсь кружева ее бюстгальтера, вызывая во мне дрожь.

Саммер отстраняется, чтобы перевести дыхание, ее полные губы припухли, а глаза стали темными, как ночь.

Она чертовски красива. Очень красивая. Одно только присутствие ее вблизи похоже на сильный удар в грудь. Я чувствую, как этот образ поселяется в каждом уголке моего мозга.

Мягкие локоны обрамляют ее лицо, и когда я их убираю, карие глаза мерцают. Мы оба тяжело дышим, и мое тело кажется заведенным, как игрушка, когда я смотрю на ее приоткрытые губы.

В отчаянии я задираю ее майку, пока кружевной белый бюстгальтер, едва прикрывающий ее тяжелые сиськи, не оказывается на виду. Воздух становится таким густым, что мне кажется, что я задыхаюсь. Я сжимаю в кулаке ее волосы, чтобы снова притянуть ее к своим губам. Она не упускает ни одного шанса, в ритм, скользя руками по моему прессу и зацепляя их за пояс моих джинсов. Ее движения быстры, и мне до смерти хочется освободиться и погрузиться в нее. Но по какой-то чертовой причине, даже когда каждая унция крови в моем теле приливает к члену, я хочу действовать медленно.

Я хочу услышать ее голос, заставить ее смеяться, заставить ее кричать, когда я буду медленно доводить ее до кульминации. Я хочу всего этого, всю ночь напролет. Но с ее темпом она готова покончить с этим на холодных кожаных сиденьях моего грузовика. Мы не произнесли ни слова с тех пор, как оказались внутри, и мне до боли в когтях хочется услышать ее голос, или ее оскорбления, что угодно.

— Ты надела это для меня? — спрашиваю я, когда ее губы касаются основания моего горла, зажигая огненную линию, и рассеянно скольжу пальцами по материалу ее бюстгальтера.

Она отстраняется, словно пытаясь понять, какого черта я говорю.

— Да, а потом я вытатуировала твое имя на своей заднице.

Я смеюсь, а она улыбается. Я мгновенно убеждаюсь в том, что ее хрипловатый голос возбуждает меня до новой степени. Я исследую оголенную кожу ее живота и скольжу губами по ее шее поцелуями.

— О Боже, — стонет она, когда я покусываю область чуть ниже ее уха.

Я зафиксировал эту реакцию на будущее. Когда она снова потянула меня за пояс, от опьянения меня отвлек визг автомобильных шин о скользкий тротуар снаружи.

Это возвращает меня к реальности, и я беру ее за руки.

— Подожди.

Подожди?

Мой член замирает, как бы говоря мне о том, как сильно я буду жалеть об этом.

— Я не хочу, чтобы наш первый раз был в моем грузовике.

Ее глаза смягчаются, но она моргает, убирая всякую уязвимость.

— Какая разница? Я же не представляла себе цветы и свечи.

Самое обидное, что я бы подарил ей их, если бы не был уверен, что она бросит их мне обратно в лицо.

— Ты заслуживаешь большего, чем быстрый трах на парковке.

Несмотря на очень неприличные образы, проносящиеся в моей голове, я бы предпочел сделать все эти вещи с ней в моей комнате. Или в ее. В любой другой, где есть кровать и четыре стены.

У нее перехватывает горло, и я не могу понять, выражает ли она понимание или раздражение. Саммер не смотрит на меня, когда она слезает с моих коленей и поправляет майку. Она молчит долгую минуту, позволяя напряжению стать достаточно плотным, чтобы почувствовать его вкус.

— Этот образ хорошего парня начинает раздражать.

Значит, все-таки раздражение.

Я вздыхаю.

— Ты не можешь злиться, поскольку я считаю, что мы не должны делать это на моем заднем сиденье.

Она, наконец, смотрит на меня, и что-то холодное оседает в некогда электрическом воздухе.

— Нет, я не злюсь. Потому что, в отличие от тебя, я не позволяю своим эмоциям вмешиваться в это дело, — ее смех совсем не дружелюбный. — Ты серьезно должен быть первым качком, который отказался от девушки, стоящей перед ним на коленях.

Саммер распахивает дверь машины и выскакивает наружу, захлопывая ее за собой. В холодном уединенном воздухе моего грузовика я бормочу проклятия и выскальзываю наружу с неловкой эрекцией в штанах.

Пока я соображаю, что происходит, она уже пересекла половину парковки. И как, черт возьми, все пошло не так?

— Давай я отвезу тебя домой, — говорю я ей вслед.

— У меня есть ноги. Позвони мне, когда перестанешь изображать из себя джентльмена.

Удар головой о раму машины не облегчает тяжести моей глупости. О чем я только думал? Такая девушка, как Саммер, не дает такой возможности легко, а я упустил ее за считанные минуты. Мне нужно серьезно оценить ситуацию, потому что она права. Я должен быть, первый парень, который отказал девушке, о которой он мечтал. Все могло бы закончиться тем, что ее персиковый аромат терся бы о мое тело, но я знаю, что, несмотря ни на что, я все равно принял бы то же самое решение. Она заслуживает большего, чем вид арены и запах кожи.

Я сажусь в свой грузовик и еду за ней, чтобы убедиться, что она благополучно добралась до дома.

Это дерьмо с хорошим парнем действительно раздражает.