Я лучше проткну Купидона одной из его розовых стрел, чем снова переживу этот праздник. Вот только если сказать это вслух, то я предстану в образе горькой одинокой неудачницы, так что я спокойно пребываю в своих мыслях. Розовые вырезанные сердечки, украшающие стол, которые я разрываю пополам, оставляют беспорядок на моих коленях. Это не очень хороший вид.

— Кэсси что-то сделала со своими волосами?

Я поворачиваю голову к Киану, у которого, возможно, тоже есть сердечки вместо глаз, поскольку он наблюдает за выступлением Кэсси.

Караоке-салон Starlight стал для Кэсси обычным местом, когда у нее появляется желание петь. В основном, это форма терапии после тяжелого разрыва. Я думаю, что она наконец-то справилась со своей последней ситуацией, но все эти валентинки, брошенные нам в лицо, никому не помогают.

Поэтому сегодня я была настроена на просмотр своего любимого сериала с пиццей в форме сердца от дяди Фрэнка. Вот только Киан Ишида появился в моем общежитии и заставил меня пойти с ним. Не говоря уже о том, что он заставил меня дважды переодеться. Он считает, что носить на людях спортивный костюм — это страшный грех. Я согласилась только потому, что по сравнению с ним в его чистеньком пиджачке и брюках я выглядела троллем.

Он использует меня как буфер, чтобы не показаться преследователем, но я уверена, что Кэсси знает о его увлечении. Я не знаю, что между ними произошло, но я слышала, что они пробрались в его комнату во время празднования дня рождения Эйдена.

— Они выглядит светлее. Она покрасилась?

— Я думаю, она просто завила их, — говорю я.

Он опирается подбородком на руки, мечтательно глядя на меня.

— Она может сделать все, что угодно.

Я должна проверить воздух на наличие летающего ребенка. Если Купидон заставил Киана одержимо смотреть на Кэсси, он заставит меня делать что-то столь же глупое. А у меня нет времени на глупости.

Когда я протыкаю лед в своем "Ширли Темпл" распадающейся бумажной соломинкой, Киан поднимает руку. Я смотрю туда, куда он показывает жестом, и тут я вижу его.

Высокий, уверенный в себе, выглядящий слишком хорошо, чтобы я могла это отрицать, Эйден Кроуфорд.

Энергия в комнате словно меняется, и я понимаю, что не только я смотрю на звездного хоккеиста Далтона. Вся гостиная наблюдает за тем, как он входит, а за ним Эли и Коул. Зеленые глаза осматривают зал, и когда он замечает нас, мои щеки пылают.

— Почему он здесь? — шепчу я, смахивая бумажные сердечки с колен.

— Я пригласил его, — Киан бросает на меня странный взгляд. — А я не должен был?

Вместо ответа я простонала, оценивая обстановку в поисках пути отступления.

— Между вами что-то произошло?

При воспоминании об этом у меня сводит желудок. Между нами много чего произошло, в основном между его ртом и тем чувствительным местом между моих ног.

— Нет. Почему ты спрашиваешь об этом?

— Потому что ты ведешь себя как сумасшедшая.

Громкий голос прерывает мое закатывание глаз.

— Привет, ребята! — говорит Коул, выдвигая стул.

Когда Эли садится рядом со мной, я вздыхаю с облегчением.

— Никакого свидания сегодня, Санни? — спрашивает он.

— Не-а. Этот любитель поглазеть на Кэсси — единственное, что я получаю. А ты?

Он хихикает.

— То же самое, хотя твое общество успокаивает одинокую душу.

Я борюсь с румянцем, который вызывают его мягкие слова.

— Ты просишь меня стать твоей Валентинкой, Брукси? — я хлопаю ресницами.

Ухмылка, которая появляется на его лице, достаточно широка, чтобы показать его идеальные зубы, но она сменяется забавной ухмылкой, когда его взгляд ускользает от меня.

— С удовольствием, но я не хочу наступать на пятки.

Проследив за его взглядом, я замечаю зеленый цвет, и от тяжести его взгляда у меня пересыхает в горле. Я знаю, о чем он думает, потому что я думаю о том же самом. Темные глаза скользят, по-моему, наряду, тщательно оценивая его. Я судорожно сжимаю тонкие бретельки платья и слышу, как учащенно бьется мое сердце. Когда голодный взгляд Эйдена снова встречается с моим, он ухмыляется. Точно так же он ухмылялся, когда его рука обхватила мои бедра, а пальцы погрузились в меня.

Непонятно, как я оказалась в окружении четырех хоккеистов в День святого Валентина, но Амару это здорово рассмешило. В отличие от меня, у нее свидание было назначено на несколько недель вперед из длинного списка потенциальных парней с уроков информатики.

— Итак, давайте поаплодируем нашему замечательному таланту Кэссиди Картер, — говорит ведущий, и зал взрывается аплодисментами и воем от нашего столика.

— Переходим к любимому сегменту фанатов. Ежегодная сваха на День святого Валентина!

Я отбираю у Киана одну порцию картофеля фри, когда он оживляется, судорожно поправляет галстук и нервно проводит рукой по брюкам.

— К нашей игре присоединяются наши артисты. Давайте еще раз поприветствуем на сцене Амелию, Шона и Кэсси.

Кэсси ненавидит свидания вслепую. Судя по выражению ее лица, ее уговорили на это в салоне.

— Сейчас мы возьмем несколько рук из нашей аудитории. Нам понадобятся три счастливчика — добровольца.

Измученное выражение лица Кэсси выглядит комично, но прежде чем я успеваю насладиться весельем и отведать еще порцию картофеля фри от Киана, его рука хватает меня за запястье.

Я в ужасе смотрю на наши поднятые руки. По какой-то причине, которая, я уверена, была подстроена летающим ребенком, ведущий указывает прямо на нас. Он что-то говорит в микрофон, но моя кровь бурлит так яростно, что я не слышу.

— Какого черта ты делаешь? — шиплю я.

Демонстративная улыбка Киана никуда не девается, когда он бормочет:

— Просто доверься мне?

— Киан, клянусь, я проткну тебя каблуком, если ты меня не отпустишь.

— Я буду твоим должником. Все, что захочешь, обещаю.

Когда он видит мой взгляд, его улыбка сходит на нет.

— Пожалуйста?

В какую-то долю секунды его искренние глаза и отчаянная мольба почти убедили меня в необходимости сыграть в эту дурацкую игру. Но тут я замечаю, что все взгляды устремлены на нас, и отшатываюсь.

Попытка вырвать мою руку, не устраивая сцену, невозможна из-за его стальной хватки. Киан протаскивает меня сквозь толпу и поднимает по деревянным ступеням. Этот идиот знал об этой игре, и именно поэтому он притащил меня сюда. Это его единственный шанс получить свидание с Кэсси, а я не просто его буфер, я его оправдание.

Пока я планирую, как сделаю ему больно, когда уйду с этой сцены, Киан радостно представляет нас. Наши сцепленные руки создают впечатление дружеской пары, но это скорее для его безопасности.

Я едва слышу глупую шутку ведущего о том, что он сам вступил в игру, чтобы узнать мой номер. Мое выражение лица быстро заглушает смех, и он снова обращается к толпе в поисках последней жертвы.

Под ярким светом сцены я незаметно пихаю Киана локтем, заставляя его наклонить голову, чтобы он мог меня услышать.

— Ты у меня в долгу. В большом долгу.

Он радостно кивает, ничуть не смущаясь моего смертоносного взгляда.

На этот раз толпа оживленнее. Меня это не удивляет, потому что Амелия — просто находка. Ее вьющиеся светлые волосы убраны назад коричневой банданой, а невинный вид репетитора вызывает интерес. Я узнаю несколько человек из кампуса, которые поднимают руки, но только один привлекает мое внимание.

— Ни хрена себе, — с недоверием шепчет Киан, озвучивая мои мысли.

В этот момент на сцену выходит третий участник и садится рядом со мной. Я изо всех сил стараюсь не смотреть на Эйдена, пока он разговаривает с ведущим.

На сцене он ведет себя легко и непринужденно — полный контраст с той яростной стервой, которую я изображаю. Он обнимает Амелию, которая мило улыбается. Его типаж мне не ясен, но я не ожидала, что это будет один из участников игры "Валентиновское свидание вслепую".

Ведущий объясняет суть игры под названием Paper Dancer, в которой каждая пара должна танцевать на квадрате бумаги, который с каждым раундом складывается в квадрат меньшего размера. Задача — танцевать, не сходя с бумаги.

Игра нелепая, но я точно не смогу убежать со сцены. А Эйден Кроуфорд вызвался добровольцем, и я, как конкурентка, хочу, чтобы он проиграл.

Мое "свидание вслепую" парень представил себя.

— Я Шон.

— Саммер, — я беру за руку высокого кудрявого певца.

— Знаешь, наш сценический менеджер заставляет нас участвовать в этом, но я бы сам вызвался, увидев тебя.

Я смеюсь.

— Спасибо. Хотя я бы сделала все, чтобы не быть здесь сейчас. Это не имеет никакого отношения к тебе.

Он хихикает.

— Я так и предполагал, судя по тому, как Ишида притащил тебя сюда.

Когда свет становится розовым, бумаги кладутся на пол возле каждой пары. Глубокий голос привлекает мое внимание к паре номер три.

— Ты играешь на гитаре? Я всегда хотел научиться, — говорит Эйден, улыбаясь Амелии.

С каких это пор? Он ни разу не говорил о том, что хочет заниматься музыкой. Хотя я уверена, что он и в этом был бы хорош.

— Я могу научить тебя. Это не так уж и сложно, если потренировать несколько аккордов.

— Правда? Если это поможет, мне сказали, что у меня очень хорошая зрительно-моторная координация, — улыбка, которую он ей дарит, невинна, как у мальчика, сидящего на церковной скамье. Это вызывает у нее сладкий смех.

Я фыркаю, привлекая их внимание к себе.

— Ты в порядке? — спрашивает Шон.

Я отворачиваюсь от ухмыляющегося Эйдена и позволяю Шону взять меня за руку. Я фиксирую свои ноги между его ногами на маленькой бумаге.

Первый раунд достаточно прост, чтобы мы все прошли, что очень жаль, потому что чем скорее это закончится, тем скорее я смогу придушить идиота, которого называю своим другом.

Второй раунд означает еще одну складку. Шон поднимает меня на руки, чтобы я на цыпочках подошла к бумаге. Я смотрю на Киана, которому Кэсси наступила на туфли, и они танцуют, полностью потерявшись друг в друге. У меня не было времени на то, чтобы задерживаться на этом сладком моменте, потому что Шон попытался покачаться, оступился и потерял свою хватку. Хор вздохов из зала обрушивается на меня как раз в тот момент, когда я с визгом падаю на деревянный пол.

Если я просто буду лежать на полу, может быть, меня унесет ангел. Или гремлин под сценой заберет меня в свои объятия. Что угодно — это не так страшно, как стоять перед зрителями.

Большая рука — единственное, что я вижу сквозь яркий свет сцены. Когда я не берусь за нее, потому что чувствую себя настолько дезориентированной, что не уверена, что смогу понять, как за нее ухватиться, рука скользит по моей талии и поднимает меня одним быстрым движением. По тому, насколько силен мой спаситель, я понимаю, кто это.

— Ты не ушиблась? — спрашивает Эйден.

Яркий свет освещает зеленые глаза и золотисто-каштановые волосы. Он выглядит ангельски. Может быть, я тоже ударилась головой.

Рука на моей талии напрягается.

— Саммер, — призывает он.

Я вырываюсь.

— Я в порядке.

Эйден не отворачивается, и я тоже. Его мускулистая рука сжимает мою талию, а его взгляд согревает мое лицо. Шон судорожно извиняется, и я отстраняюсь от Эйдена.

— Я потерял равновесие и не смог выстоять. Мне так жаль, Саммер.

— Все в порядке, это был несчастный случай.

Все равно это глупая игра, и единственный, на кого я сейчас злюсь, так это на парня, который не замечает ничего, кроме Кэсси в своих объятиях.

Ведущий убеждается, что я не собираюсь судиться с заведением из-за травм, прежде чем поблагодарить нас за игру.

— У нас есть наши победители! Ваши аплодисменты Киану и Кэсси!

Я понимаю, что Эйден, должно быть, ушел от Амелии, поэтому я заставила их тоже проиграть. Частичная победа не очень приятна, но только из-за синяка, образовавшегося на моей спине. Когда толпа аплодирует, я срываюсь со сцены и несусь через зал, прежде чем Киан успевает затянуть меня во что-нибудь еще. Металлические двери скрипят, когда я выхожу через черный ход, и февральский воздух охлаждает мою разгоряченную кожу.

Я уже звоню в Uber, когда дверь снова скрипит, и из нее выходит Эйден.

— Ты действительно хотела этого свидания, да?

* * *

Эйден

Коричневые глаза бросают на меня взгляд, который говорит о том, что сегодня я не пользуюсь ее расположением. Не то чтобы я всегда был на хорошем счету, но я подумал, что, если бы я выручил ее из беды, это дало бы мне несколько очков.

— Нет? — я подавил смех. — Мне показалось, что ты влюбилась в него.

Ее взгляд никуда не делся.

— Смешно.

— Никакого возвращения? Ты хорошо себя чувствуешь? — я подношу тыльную сторону ладони, чтобы коснуться ее лба, но она отводит ее. — Если это поможет, он чувствует себя очень плохо из-за того, что уронил тебя.

— Я его не виню. Я, наверное, тяжелее, чем он ожидал, — говорит она. — Но уронить меня на глазах у всех этих людей? Это очень хорошо для самолюбия девушки.

— Это больше говорит о его грузоподъемности, чем о твоем весе. Мы оба знаем, как легко я могу тебя поднять.

Напоминание о том, как я держал ее тело в своих ладонях, танцует в воздухе между нами.

Ее взгляд мерцает, прежде чем она опускает его.

— Ты оставил свою спутницу?

— Амелия — красивая девушка, но будет лучше, если мы расстанемся, — резко говорю я.

— Почему? Ты все время с ней флиртовал.

Магнетическая сила Саммер притягивает меня на неосознанный шаг ближе.

— Следила за мной, да?

— Трудно не заметить эту ослепительную ухмылку придурка.

— Ты действительно подпитываешь мое эго.

— Цель моей жизни.

— Разве ты не должна быть милой? Ты создаешь плохую репутацию канадцам.

Еще один шаг, и я ступаю по тонкому льду. На этот раз ее спина упирается в стену.

— Правильно, мы должны быть хорошими, чтобы вы могли свободно быть мудаками.

— Я не мудак.

— Я точно помню, что из твоих уст прозвучало "Ладно, я был мудаком", — говорит она с укором.

— Это было сделано для того, чтобы расположить тебя к себе.

— Ты не в моем расположении.

— Правда? Потому что, по-моему, если я ел тебя так долго, что у меня болела челюсть, то я должен быть выше в твоем списке.

Я наслаждаюсь тем, как сбивается ее дыхание.

— Ты... вульгарный.

Я оцениваю ее противоречивую реакцию.

— Знаешь, я не думаю, что ты ненавидишь хоккеистов так сильно, как говоришь.

Она поднимает бровь, щеки становятся розовыми от жара.

— И почему же?

Я до сих пор не прикоснулся к ней, и мне кажется, что это уже невозможно. Достаточно ей появиться передо мной, чтобы кончики моих пальцев неизбежно нашли ее кожу. Меня удивляет то, что она всегда принимает мои прикосновения, прижимается к ним, как будто хочет этого так же сильно, как и я, но делает все, чтобы не подойти ко мне, не позволить себе прикоснуться ко мне, как в ту ночь в общежитии. Я позволяю своей руке зависнуть над материалом у ее бедра.

— Потому что у меня такое чувство, что если я просуну руку под это крошечное платье, то найду тебя мокрой. Для меня.

— Почему ты думаешь, что твоя рука получит привилегию попасть туда? — ее голос дрогнул, уверенные слова не были тем фасадом, на который она рассчитывала.

— Когда я прикасался к тебе в последний раз, ты умоляла меня не останавливаться. Я бы сказал, что у меня довольно большие шансы.

— Это был ты? Ха, я совсем забыла об этом.

Да, точно. Не может быть, чтобы она забыла. Я сходил с ума, вспоминая, как она стонала мое имя.

— Это правда? Значит, я не найду ничего, что говорило бы об обратном?

Все во мне требует ответа. Я не уверен, насколько я могу быть более ясным в том, что хочу ее.

— Ты бы нашел меня более сухой, чем этот разговор.

Мои костяшки пальцев просят меня провести по мягкой коже ее бедра, но я позволяю себе лишь задержаться на теплом центре, который зовет меня по имени. Несмотря на ее беззаботность, я знаю, что я найду. Я попробовал то, что нашел бы, и невозможно отрицать, что я ей нравлюсь, как бы она ни выкручивалась.

Пульс на шее становится заметным, по коже пробегает дрожь.

— Холодно? — поддразниваю я.

Пылающие глаза пронзают меня, но с ее губ не слетает ни слова.

— Попроси меня прикоснуться к тебе, Саммер.

Я надеюсь, что следующее, что вырвется из этих прекрасных губ, будет стоном, а не оскорблением. Хотя, как оказалось, все, что говорит эта девушка, меня заводит.

— П...

Назойливый визг прорывается сквозь лавандовую дымку, и Саммер инстинктивно отталкивает меня. Киан застает нас на месте, словно виновных в крупном преступлении.

— Что вы двое здесь делаете? — не получив ответа, он качает головой. — Второе и третье место тоже получают приз. Пойдемте, мы вас ждем.

— Я больше не ступлю на эту сцену, даже если бы там раздавали дипломы колледжа, — огрызается Саммер. — К тому же, мой Uber уже здесь.

— Ты уходишь? Мы пришли вместе. Я бы отвез тебя.

— Ты также обманом заставил меня играть в эту дурацкую игру. Прости меня, если я сейчас не самая большая твоя поклонница.

— Санни, — говорит он, поверженный.

— Держи наготове то, что ты мне должен, Ишида. Ты будешь работать сверхурочно, чтобы загладить свою вину.

Киан расстроенно проводит рукой по волосам и смотрит на меня в поисках помощи. Я пожимаю плечами. Меня раздражает, что он нас прервал, поэтому наблюдать за его борьбой — чистое развлечение.

— Позволь мне хотя бы отвезти тебя домой, — пытается он снова.

Она отвлекается от телефона.

— В твоих интересах не оставаться сейчас со мной в машине наедине.

Не быть предметом ярости Саммер в кои-то веки — приятное изменение. Белая Тесла освещает дорогу.

— Прости, ладно? — говорит Киан. — Но даже ты знаешь, что это был мой единственный шанс на свидание с ней.

Гравий хрустит под ее каблуками, когда она поворачивается.

— Я никогда не говорила, что не понимаю, Киан, и я рада, что ты выиграл. Но ты мог бы просто сказать мне правду.

— Ты бы не пришла.

— И не хотела бы тебя придушить. Тебе решать, что хуже, — она скрывается в Uber, оставляя нас в темном переулке.

Киан расстроенно проводит рукой по лицу.

— Насколько она всепрощающая?

Мой пристальный взгляд должен быть ответом.

— Похоже, мне предстоит серьезная работа.