Разве это по-детски — испытывать восторг от карнавального аттракциона?

Если это так, то мне все равно.

Вращающееся колесо зовет меня, как маяк, сквозь море смеющихся и играющих студентов. Запах попкорна давно улетучился, сменившись притягательным ароматом Эйдена. Хотя, возможно, это просто моя галлюцинация.

Концессионные стойки требуют пополнения запасов, операторы игр нуждаются в перерывах, и существует серьезная проблема с выпивкой, которую я готова игнорировать, лишь бы никто не упал и не разбил дорогостоящее оборудование.

Кенна, обслуживающая броски колец, выглядит так, что вот-вот рухнет, поэтому я ее заменяю. Пары, приближающиеся к стенду, демонстрируют неудобное количество PDA, но это не раздражает меня так сильно, как обычно. Мой взгляд снова устремляется на колесо обозрения.

Пока я убираюсь после последней игры, Киан прислоняется к моей будке, а его спутница любуется большим плюшевым животным.

— Как думаешь, ты сможешь подстроить все так, чтобы я выглядел победителем?

Я беру его билеты и собираю несколько колец.

— Что мне за это будет?

— Радость видеть своего лучшего друга в объятиях женщины?

Мой смех вырывается из меня без предупреждения, заставляя его спутницу переглянуться. Я машу рукой.

— Она симпатичная.

— Это значит "да"?

Я пожимаю плечами и протягиваю ему более широкие кольца, предназначенные для детей.

— Ты сегодня ужасно милая, — замечает он.

— Я чувствую себя милосердной.

Его глаза расширяются, как будто он раскрыл большой секрет.

— Ты трахалась.

Мое лицо скривилось от отвращения.

— Почему это твое первое предположение?

— Это не предположение. Либо ты переспала, либо есть такая возможность.

Я не хочу зацикливаться на том, прав он или нет.

— Ты последний человек, который должен что-то знать о моей сексуальной жизни.

— Ты имеешь в виду несуществующей?

Я сверкнула глазами.

— Ты просто любишь поболтать.

На это он только высунул язык.

— Если хочешь знать, я просто счастлива.

Выражение лица Киана смягчается.

— Хорошо. Мне нравится видеть тебя счастливой.

Затем он отходит назад, хвастаясь своей спутнице, что выиграл для нее самый большой приз.

Впервые в жизни мне показалось, что все идет хорошо. Карнавал пользуется успехом, мое заявление нуждается лишь в незначительной доработке, а мои отравленные чувства к хоккею на время исправил некий капитан.

Из раздумий меня выводит постукивание по плечу, и Кенна забирает у меня ключ.

— Кыш! Ты весь день работала. Иди повеселись.

— Я могу остаться, если тебе нужен более длительный перерыв.

Она выталкивает меня из своей будки.

— Иди, ищи своего хоккеиста.

Она закрывает деревянную дверь.

Похоже, наше объятие было выставлено на всеобщее обозрение.

Я пробираюсь сквозь толпу пьяных студентов. Впервые за несколько месяцев я чувствую легкость. Та ночь в баре с Эйденом стала для меня началом новой жизни.

— Отличное мероприятие, Саммер, — голос Коннора Этвуда звучит так близко, что я вздрагиваю. Его светлые волосы развеваются на ветру, когда он повторяет мои быстрые шаги.

— Спасибо, что пришел, Коннор.

— Я бы не пропустил, — он продолжает идти со мной, когда я уже подхожу к колесу обозрения. — Что ты сейчас делаешь? Может быть, мы можем немного погулять?

Я полностью игнорирую Коннора, но не могу найти в себе достаточно сил, чтобы переживать. С головокружительным волнением я медленно ищу глазами одного высокого хоккейного капитана.

— Что скажешь? — спрашивает он.

— Послушай, Коннор...

Мое сердце погружается в кислоту желудка, когда я наконец замечаю Эйдена, садящегося на колесо обозрения. С Кристал Янг. Девушка из женского общества Beta Phi.

Шипы застревают у меня в горле. Приглушенный голос Коннора смешивается с шумом карнавала.

Глаза Эйдена встречаются с моими, прежде чем он садится в одну из кабинок колеса обозрения. Кристал обнимает его за плечи и целует в щеку, делая селфи.

В пылу предательства, которое я определенно не должна чувствовать, я поворачиваюсь к Коннору.

— Эй, Коннор? — я прервала его на полуслове.

— Да?

— Поцелуй меня.

Он явно не такой идиот, как я думала, потому что без лишних слов он опускает голову и прижимается губами к моим.

———

После принятия обжигающе горячего душа моя кожа становится горячей на ощупь. Ноги болят от многочасового стояния, и даже лосьон с ароматом персика, которым я намазалась, не слишком помогает снять боль. Когда я заканчиваю расчесывать влажные волосы, раздается громкий стук в дверь. Я надеваю длинную футболку и направляюсь к входной двери, полагая, что это Амара.

Когда я открываю дверь, там стоит Эйден.

Очень взбешенный Эйден.

— Что это было? — спрашивает он.

Я прислоняюсь к двери, стараясь выглядеть так, как будто мое сердце только что не загорелось.

— И тебе привет, Кроуфорд.

— Ты ушла.

— Потому что мероприятие закончилось, — я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на часы на кухонной плите. — Уже полночь.

— Я знаю, который час, — он подходит ближе, и я инстинктивно пытаюсь закрыть перед ним дверь, но он держит ее открытой. — Почему ты ушла?

— У тебя кратковременная потеря памяти? Я только что сказала тебе, — я поморщилась от раздражения, которым были приправлены мои слова.

— Правду.

— Слушай, у меня завтра рано утром занятия...

— Я ждал тебя, — говорит он низким голосом, и в этих словах звучит что-то уязвимое. — Ее не должно было быть там. Ты попросила меня покатать тебя.

— Я не должна была просить тебя об этом.

Зеленые глаза потемнели.

— Почему ты его поцеловала?

Я не была уверена, что он видел поцелуй, но от осознания того, что он увидел, у меня что-то екнуло в груди. Поэтому я делаю единственное, что могу. Я делаю вид, что ничего не понимаю.

— Кого?

Его лицо превращается в выражение неверия.

— Ты сегодня целовалась не с одним парнем?

Я скрещиваю руки, чтобы вернуть самообладание, а он, воспользовавшись случаем, заходит внутрь и закрывает за собой дверь. Он как будто перекрыл последний кислород, который я могла втянуть в легкие, чтобы оставаться в сознании. Общежитие превращается в картонную коробку с каждым сантиметром пространства, которое он крадет.

Его взгляд становится расплавленным.

— Если ты пытаешься вывести меня из себя, то у тебя это хорошо получается.

— Это ты ворвался сюда, — обвиняю я.

— Отлично. Почему ты поцеловала Этвуда? Первое имя Коннор, на случай, если ты целовалась с несколькими Этвудами во время своего сегодняшнего буйства.

Я не хочу ему отвечать. В основном потому, что я даже не уверена, почему я вообще это сделала. Ну, у меня есть идея, но я бы предпочла не разглашать ее.

— Потому что я этого хотела.

Он подается вперед, заставляя меня сделать инстинктивный шаг назад. Танец продолжается, и каждый шаг уводит меня все глубже в обитель.

— Почему ты его поцеловала?

Моя грудь вздымается от близости и нарастающего напряжения между нами.

— Я только что сказала тебе.

— Правду, Саммер.

Сделав еще один шаг, я натыкаюсь на диван. Отсутствие пространства мешает логически мыслить.

— Он хорошо целуется...

Он прерывает мою фразу, прижимаясь бедрами к моим и вдавливая меня в спинку дивана. Жгучий, твердый вес сковывает меня, и все мое сопротивление ему сгорает в огне, когда он нависает надо мной во весь рост. Его запах разжигает огонь где-то в глубине моего живота.

— Я не об этом спрашивал. Попробуй еще раз, — шепчет он в нескольких сантиметрах от моих губ, и я останавливаю себя, чтобы не выпустить неловкое хныканье.

Мое тело не было таким огнеопасным, когда я целовалась с Коннором, а губы Эйдена даже не коснулись моих. Воспоминания о поцелуе Коннора давно улетучились, наверное, потому, что у Эйдена есть особая способность заставлять мои мысли растворяться в мутном супе.

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. Это был просто поцелуй.

— Просто поцелуй? — тянет он, наши губы на расстоянии волоска друг от друга. — А если бы я поцеловал тебя прямо сейчас, это тоже был бы просто поцелуй?

Его слова обжигают меня, как горячая вода. Он блефует, и, черт возьми, у него это хорошо получается. Но он не знает меня, если думает, что я отступлю перед вызовом.

— Почему бы тебе не выяснить это?

Он выглядит ошеломленным, но быстро приходит в себя и ухмыляется так, что я могу распластаться в жалкой лужице у его ног.

— Это значит "да"?

— Ну, это не "нет".

На самом деле это громкое "да".

Но я теряю контроль над ситуацией. Это заметно по тому, как дрожат мои ноги. Я не уверена, что моя хрупкая защита продержится еще секунду.

— Мне нужно, чтобы ты сделала что-то получше. Можно я тебя поцелую, Саммер? Да или нет?

Я не уверена, что заставило меня сказать это. Может быть, это то, как его твердое тело прижимается к моему, или то, как он смотрит на меня с такой прямотой, какой я еще не видела.

— Да.

Когда я так отчаянно хочу, чтобы он завладел моими губами, он опускается на колени. Удивленный звук, вырвавшийся у меня, мог бы быть неловким, если бы я была способна на какие-либо мысли, но Эйден Кроуфорд стоит передо мной на коленях, его дыхание касается моих голых бедер, так что мысли сейчас не являются для меня приоритетом номер один.

— Ч-что ты делаешь? — заикаюсь я.

— Целую тебя, — его пальцы скользят по задней поверхности моих бедер, и я вздрагиваю. Судя по тому, что из его горла вырывается урчание, он знает, что держит меня в своей ладони.

Все идет наперекосяк. Стремительно.

— Тебе нужно, чтобы я показала тебе, что такое поцелуй?

Его медленная ухмылка распирает мою грудь, вызывая горячее ощущение в глубине души.

— Думаю, я справлюсь.

— Ты уверен? Потому что Коннор мог бы дать тебе несколько хороших советов.

Почему я продолжаю говорить? И почему мне нравится, как сужаются его глаза от моих слов?

Моя колкость приводит к обратному результату, потому что Эйден встает. Но вместо того, чтобы уйти, как любой другой парень с хрупким эго, он обхватывает меня за талию и легко поднимает. Когда мои ноги обхватывают его, чтобы приспособиться к его большому телу, я отчетливо осознаю, что под тонкой футболкой я совершенно голая. Эйден замирает.

Ему потребовалось бы всего лишь слегка приподнять мою рубашку, чтобы понять это, когда он стоял на коленях, но я не могла держать рот на замке достаточно долго, чтобы это произошло. Теперь я отчаянно хотела, чтобы он снова оказался там, внизу, и не знаю, как ему это удалось.

— Это единственное, что удерживает меня от того, чтобы увидеть тебя голой? — он сжимает в кулаке старую серую рубашку, а другой рукой удерживает меня. Его сила не удивляет меня, но она возбуждает меня до совершенно иного предела. Он даже умудряется выхватить любое остроумное замечание, которое я могу сделать.

Я киваю, и его удовлетворенный гул вливается в мои вены с возбуждающим шипением. Беспокойный гул наполняет воздух, когда он усаживает меня на диван и опускает голову, чтобы поцеловать мою шею. Его эрекция упирается мне в живот, умоляя выбраться из брюк и войти в меня. Из моего горла вырывается придушенный звук.

— Я хочу тебя увидеть, — прохрипел он, зачесывая мои волосы назад, его вторая рука все еще сжимает подол моей рубашки. — Можно я сниму ее?

— Да, — вздохнула я. Очевидно, мне нужно только одно это слово, когда Эйден рядом.

Все мое тело вздрагивает. Когда он одним движением срывает с меня рубашку, сквозняк ничуть не охлаждает мою разгоряченную кожу. Последовавшее за этим проклятие вызывает вибрацию в моем сердце. Она настолько электрическая, что я дрожу, несмотря на жар, лижущий мое тело. Мои щеки, должно быть, пунцовые, поскольку я сижу совершенно голая, и только он может это видеть.

Эйден не теряет ни секунды, накрывая своим горячим ртом мои соски. Я вскрикиваю, выгибаю спину, прижимаясь к нему. Он проводит большим пальцем по другому чувствительному бутону, и я задыхаюсь. Я уже такая мокрая, а он едва прикоснулся ко мне. Я не уверена, что смогу выдержать больше.

Грубые руки скользят к моей талии, крепко обнимая.

— Ты так и ходишь? Голая под этими тонкими футболками?

— Ночью становится жарко, — говорю я, мой голос едва превышает шепот, когда его горячие прикосновения распространяются, как лихорадка, бьющаяся и пульсирующая в моих венах.

Он хмыкает, и его руки жадно блуждают по всем моим частям, целуя ключицы, спускаясь к груди, а затем к животу. Когда он добирается до моего пупка, мое дыхание замирает. Он спускается ниже, к моему пупку, и наконец снова опускается на колени.

— Все нормально?

Нужно ли ему вообще спрашивать об этом? Я готова взорваться, как пожарный шланг. Но он все еще смотрит на меня, ожидая ответа, и я киваю. Разве это не очевидно?

— Слова, Саммер. Мне нужны твои слова, — его мягкий голос задевает уголок той быстро бьющейся штуки в моей груди, но выражение его лица — едва сдерживаемая потребность.

Я вздрагиваю, когда его пальцы сильнее сжимают мои бедра в ожидании ответа.

— Да, — вздыхаю я. — Все более чем хорошо.

Он целует мои бедра и держит меня, как блюдо, которое собирается поглотить.

— Скажи мне остановиться, и я остановлюсь. Понимаешь?

Я киваю, но он продолжает смотреть на меня.

— Да, я понимаю.

Он дергает меня за бедра вперед и отталкивает от края дивана, и мои руки вырываются, чтобы упереться, когда он прижимает свое лицо к моим бедрам. Прежде чем я успеваю сделать следующий вдох, его рот накрывает меня, и я уверена, что теряю сознание. Язык Эйдена скользит по моему клитору, и мои ноги дрожат. Его губы изгибаются в разъяренной ухмылке, и он вводит в меня свой язык.

Я откидываю голову назад, и мои пальцы впиваются в диван, почти протыкая ткань. Амара убьет меня, если я испорчу наш диван. Хотя, если бы она знала причину, я уверена, что она бы меня поняла.

— Господи, — он издал забавный вздох. — Я знал, что ты будешь такой вкусной.

От его слов у меня подгибаются пальцы на ногах, а его стон пробегает по позвоночнику. Я ожидала от него пошлых разговоров, но от этих слов у меня по коже бегут мурашки.

— Чертовски красивая, — шепчет он, оставляя маленькие поцелуи вдоль моих бедер.

Эйден проводит языком внутри меня, словно это его последняя еда. Как будто доставить мне удовольствие — его единственная цель в жизни.

Меня ласкали мужчины, но никогда не было такого, чтобы они мне поклонялись. Он ослабляет хватку на моих бедрах, когда вводит пальцы туда, где находится его рот, и прижимает меня к себе большими пальцами. Обнаженная поза заставляет меня дрожать от приближающегося оргазма.

— О Боже, — стону я.

Мои руки зарываются в его волосы, пока он продолжает мучить мой клитор. Как только я думаю, что больше не выдержу, он вводит в меня палец, и я чувствую, как он стонет, когда я сжимаюсь вокруг него.

— Ты такая чертовски тугая, — хрипит он, просовывая второй палец.

Я чувствую себя такой наполной, что моя голова откидывается назад от чистого удовольствия. Его зубы покусывают мой клитор, и я хнычу.

— Смотри на меня, — приказывает он. — Смотри, как я трахаю тебя своим ртом, Саммер.

Он делает круговые движения, которые я не могу понять, но которые нравятся моему телу. Он не сводит с меня своих гипнотизирующих зеленых глаз, и я тоже не могу отвести взгляд. Даже когда вижу этот нахальный блеск, который в ином случае заставил бы меня сказать ему "отвали".

Моя рука зарывается в его волосы, и я прижимаю его к себе. Его глубокий гул говорит мне, что он находит мое отчаяние забавным, но меня это не волнует. Этот умник может дразнить меня вечно, если его язык доставляет мне такое удовольствие.

— Не останавливайся, — мой нуждающийся голос звучит чужеродно для моих ушей.

Он мурчит, касаясь моего ядра, и это жжет мою кровь, как инферно. Насколько огнеопасны люди?

Эйден проводит кончиком языка по моему клитору, пока его пальцы входят и выходят из меня.

— Это достаточно хороший поцелуй для тебя, детка?

Детка меня просто уничтожает. В его руках я вся дрожу и трясусь, а когда он закидывает одну из моих ног себе на плечо, это становится невыносимым. Если я думала, что предыдущая поза меня сломала, то эта меня просто уничтожила. Его тяжелая мозолистая рука сжимает мягкую плоть моего бедра в грубом захвате.

— Эйден, я не могу...

— Кончи на мой язычок, Саммер. Покажи мне, как приятно чувствовать мой рот на твоей киске.

Это все, что нужно. Я полностью освобождаюсь. Я пульсирую и сжимаюсь вокруг его пальцев, пока он не вынимает их. Эйден целует мой торс и шею, его волосы растрепались от моих непроизвольных движений. Потребность в нем грызет меня, как настойчивый дятел.

Стоя, он окидывает взглядом мое обнаженное тело, словно запоминая его. Как будто того, что он только что сделал со мной, ему недостаточно. Видя мое раскрасневшееся лицо, он улыбается, словно совершил трудный подвиг. Когда его язык проводит по влажным губам, мой пульс бьется между бедер.

Грубые руки обхватывают мое лицо, а мягкие губы касаются моего лба в легком поцелуе. Контраст того, что эти губы только что делали между моими ногами, а теперь прикоснулись к моему лбу, разрывает мой мозг.

Я тянусь к его поясу, чтобы расстегнуть джинсы, но его полуприкрытый взгляд становится неохотным. Эйден издаёт напряжённый вздох, и кажется, что он делает всё, чтобы сдержаться. Когда я замечаю эрекцию на его джинсах, он останавливает меня.

Из всех возможных вариантов того, как мог бы пройти сегодняшний вечер, Эйден, стоящий передо мной на коленях, был буквально в самом конце списка. Но почему-то это оказалось еще ниже.

Проведя большим пальцем по моей нижней губе, с жалкой улыбкой на лице, он качает головой. Эйден отодвигается от моих раздвинутых ног, и я чувствую себя замерзшей и незащищенной. Осознание того, что только что произошло, сильно ударяет меня. Я зажмуриваюсь, чувствуя, как в животе закипает неприятие.

Эйден хватает с пола мою рубашку и натягивает ее через голову. Бросив последний взгляд, Эйден полностью одевает меня. Никогда еще я не была так разочарована тем, что одета.

— Эйден, — говорю я, беря его за руки, когда он поправляет мою рубашку. С тяжелым выдохом он наконец-то смотрит на меня.

Если уверенность была причиной того, что я обрела голос, то выражение его лица — причина того, что я снова его потеряла.

— Если ты хочешь этого, ты придешь ко мне, — он вынимает мои волосы из-под рубашки, поправляя их назад. — В следующий раз ты будешь у меня не для того, чтобы что-то доказать или победить в каком-то соревновании. Это будет потому, что ты знаешь, что единственный парень, который может удовлетворить тебя — это я.

Бросив последний взгляд, он уходит.