Я гребаный идиот.

Может быть, я и выглядел уверенным в себе, когда выходил из ее общежития, но мне требуется все, чтобы не приползти обратно и не дать ей то, что она хочет. Чего хочу я.

Выяснение того, какого оттенка коричневого цвета ее соски, может стать гвоздем в крышку гроба. Мне некого винить, кроме себя, за то, что я ворвался в ее общежитие с таким видом, будто имею право расспрашивать ее о том, кому она позволила себя поцеловать.

Вместо того чтобы перепихнуться, я просто вбил в свой мозг объект всех своих влажных мечтаний. Не прошло и пяти минут, а я уже могу сосчитать, сколько душевых кабин мне понадобится, чтобы подрочить на нее. Обратный путь к машине — это прогулка позора.

Ожидал ли я, что зайду к ней в общагу и заставлю ее кончить мне на лицо? Ни на секунду.

А если бы и ожидал, то не думал, что она будет так же жаждать этого.

Я не включаю музыку, потому что, видимо, мне захотелось помучить себя еще больше. К счастью, дороги почти пусты. Пытаться сосредоточиться на вождении невозможно, когда я все еще чувствую ее вкус на своем языке. Ее прекрасные звуки и сладкое тело заставили меня без раздумий опуститься на колени. Чертовски достойная киска.

С ее сиськами перед моим лицом и ее красивыми карими глазами, смотрящими на меня, я мог бы поклоняться ей вечно. Удивительно, что я не кончил в штаны, как подросток, как только она позволила мне раздеть ее. Было столько всего, к чему можно было прикоснуться, столько всего попробовать на вкус, что я чувствовал себя счастливчиком, что мне позволили даже смотреть на нее.

По Саммер мог сохнуть кто угодно. Я знал это с тех пор, как она вошла в кабинет Килнера в первый день, когда я ее увидел. Она скорее врезалась бы головой в дверцу машины, чем имела бы хоть какое-то отношение к моему члену, но теперь в моей голове по кругу крутится ее "да".

Это особая пытка, если учесть, что я только что отказал своему члену в спасении. Я могу только представить, как влажно и туго она принимает меня всего, так идеально разметавшись на спинке дивана. Блять.

Ворваться в ее общежитие, чтобы выяснить, есть ли у них с Этвудом что-то общее, было не самым удачным моментом. Самолюбие Кристал Янг было уязвлено после той женской вечеринки, и она думала, что, затащив меня на колесо обозрения, изменит мое мнение.

Не изменило.

Особенно после того, как я увидел, как Этвуд целует Саммер.

Не помню, получил ли я ответ на вопрос, почему она его поцеловала. И я не знаю, почему этот поцелуй так глубоко вонзился в мое нутро, что я не мог дышать, пока не увидел ее снова.

Подъезжая к дому, я замечаю Киана, стоящего у гаража в одних трусах, как бы говорящего мне, что эта чертова ночь еще не закончилась. Он стоит босиком на скользком асфальте. Из дома за его спиной льется музыка, и несколько человек стоят у входной двери. Конечно же, они возобновили эту чертову вечеринку.

В этом доме нет ничего неспешного. Мне следовало бы более серьезно отнестись к совету Брэди Уинстона, потому что быть капитаном для этих парней — все равно что быть нянькой на полный рабочий день.

Я захлопнул дверь своего грузовика.

— Ишида, что происходит?

Он прижимается ко мне.

— Она вернулась. Она вернулась за мной!

Его полный ужаса взгляд говорит мне все, что мне нужно знать.

Табита. Бывшая девушка/преследовательница Киана.

— Откуда ты знаешь?

— Это было на моей подушке! — он сует мне в руки украшение для свадебного торта в виде жениха и невесты, и я расслабляюсь.

В прошлом году, за несколько дней до рождественских каникул, нам на дом доставили свадебный торт. Когда мы открыли его, на нем было написано "Поздравляем мистера и миссис Ишида". Можно сказать, что мы больше не покупаем торты, и анонимные посылки в хоккейном доме больше не принимаются. Вот только все остальные знали, что за всем этим стоит Дилан, потому что он получает удовольствие от того, что издевается над Кианом.

— Скорее всего, ничего страшного, приятель. Я проверю.

Внутри я отключаю bluetooth-колонки.

— Убирайтесь. Вечеринка окончена, — говорю я сквозь стоны и ропот.

Ради команды я могу позволить себе столько всего. Единственная причина, по которой я разрешил вечеринку раньше, заключалась в том, что я мог собрать всех на карнавал Саммер. А не для того, чтобы эти идиоты могли напиться.

Найдя Себастьяна и Коула на кухне, я попросил их вывести всех через парадную дверь. Я направляюсь прямо в комнату Дилана и слишком поздно слышу стоны. Было бы разумнее постучать.

— Донован!

Не могу сказать, что я шокирован, когда вижу его привязанным к кровати, с повязкой на глазах и кляпом во рту.

Блондинка поворачивается, чтобы помахать рукой.

— Привет, Эйден.

Я натянуто улыбаюсь ей.

— Не могла бы ты его развязать?

Она снимает повязку с глаз и кляп. Дилан моргает, приспосабливаясь к свету.

— Эй, как дела, чувак?

Только он мог быть таким беспечным. Я бросаю ему начинку для торта, и он хихикает, но потом замечает мое выражение лица, и его веселье пропадает. Может быть, я и мелочный, но если я не получил сегодня секса, то никто не получит.

— Гостиная. Сейчас же.

К тому времени, как он выходит, он все еще натягивает свои треники.

— Это из-за Киана? Это была шутка.

— Дело не только в этом. Ты валяешь дурака, пока Килнер наезжает на меня после заварушки в Йеле. Ты пригласил сюда этих придурков, и это ты проиграл пари, чтобы устраивать вечеринки, — я провел рукой по волосам. — Я не могу продолжать заниматься с тобой этим дерьмом. Ты пропускаешь тренировки, приходишь на них с похмельем, ввязываешься в драки настолько, что тебя изгоняют. Когда ты уже возьмешь себя в руки?

Он проводит рукой по лицу.

— Я что, должен выслушивать эту лекцию? Я просто развлекаюсь. Мы все веселимся.

— То, что ты делаешь вне льда, зависит от тебя, но ты мой друг, парень. Скажи мне, если что-то случится, и я помогу.

— Есть, есть, капитан! — он имитирует приветствие, отчего у меня сводит челюсти.

— Я серьезно.

Ухмылка сползает с его лица, когда он отводит взгляд.

— Ничего не происходит.

— Ты бы сказал мне, если бы это было так?

Он делает паузу, но потом кивает.

— Да, сказал бы.

В глубине души я знаю, что он этого не сделает. Дилан готов делиться всем в своей жизни, если это не связано с чувствами, тогда он — кирпичная стена.

Летом первого курса мы отдыхали в Хаммонассете на командном сборе, и это единственный раз, когда я узнал что-то личное о Дилане. Его родители строги к нему в отношении школы, а отец ненавидит, что он занимается таким варварским видом спорта, как хоккей. Его мать, с другой стороны, настолько заботлива, что на весь семестр забила наш холодильник своей стряпней. В конце концов, они переехали в другой город, и она стала навещать нас реже, но мы получили возможность увидеть ее отношения со своим золотым мальчиком.

— Хорошо. И я покончу с тем пари, которое ты проиграл. Все, у кого есть проблемы с этим, могут иметь дело со мной.

— Мне подходит, — говорит он, заметно расслабляясь. — Откуда ты взялся? Ты покинул карнавал несколько часов назад.

Смена темы напоминает мне о звуках, которые я слышу уже несколько раз.

Ее стоны.

И ее хныканье.

И ее хриплые призывы к Богу.

— Просто проверяю кое-что.

Дилан фыркает.

— Преследуешь свою девушку после того, как Этвуд ее поцеловал? Знаешь, я никогда не думал, что ты опустишься до уровня Табиты.

В этот момент входит Киан, на его лице снова появляется страх.

— Она здесь, не так ли? — кричит он, исчезая на кухне.

— Ты мне больше нравился с кляпом, — говорю я Дилану, что только заставляет его смеяться сильнее.

— А знаешь, кто еще с кляпом...

Я швыряю в него пустой стаканчик, и он уворачивается.

Идиот.

— Я повеселюсь с тобой завтра на тренировке, — говорю я.

Его смех затихает, и он бросает на меня пристальный взгляд.

Киан возвращается, держа в руках лопатку.

— Как думаешь, я смогу спать с кем-нибудь из вас?

— Нет, — Дилан светится, совершенно равнодушный к страху Киана.

— Мы можем поменяться комнатами, Киан, — предлагаю я.

— Но мне было бы удобнее, если бы ты был в комнате.

Может ли эта ночь стать еще длиннее?

— Хорошо.

Мне придется спать на неудобном губчатом матрасе, потому что Киан будет жаловаться всю ночь, если придется. И я ни за что не буду спать с ним в одной постели, потому что он дергается, как будто на него нападают.

— Но ты не можешь каждые десять минут спрашивать, не проснулся ли я.

— А как же я узнаю, спишь ты или нет?

Я не стал раздумывать над ответом, когда мой телефон завибрировал. Это Дилан, который уже идет по коридору, хихикая про себя.

Заячий Патруль 2.0

Дилан Донован: Приготовьте свои камеры. Ишида и Кэп спят вместе.

Коул Картер: Я бы заплатил, чтобы увидеть это.

Себастьян Хейз: Разумеется, ты это сделаешь, И.

Дилан Донован: Пять долларов за вход. Десять, если вы хотите сделать видео.

Эли Уэстбрук: Я думал, что тот вопль был от девушки, которая у тебя в гостях. Ты опять напугал Киана, да?

Дилан Донован: Это был безобидный розыгрыш, папа.

Себастьян Хейз: WTF?⁷ Так вот зачем ты потащил меня в круглосуточный магазин в час ночи? Я думал, это для проекта.

— Кто тебе пишет? — спрашивает Киан, пытаясь заглянуть мне через плечо и сжимая в руках лопатку.

— Парни.

— Я не получаю никаких сообщений, — говорит он, глядя на свои смарт-часы.

— Может, WIFI плохой, — отвечаю я, не обращая внимания, потому что пишу Дилану сообщение о том, что он в шаге от того, чтобы его номер заблокировали.

— Я подключился к сети. Ничего нет.

Я пожимаю плечами, глядя на него, и вижу, что он смотрит вниз на мой телефон, чтобы увидеть чат. Я понимаю это слишком поздно, потому что на его лице смешивается выражение недоверия и обиды.

Черт.

— Вы, ребята, завели групповой чат без меня?!