Так ли чувствуют себя нормальные люди? Потому что быть свободной от стресса — это спокойно и страшно одновременно. В данный момент все идет по плану, а в моем желудке образовалась пустая дыра в форме стресса. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, как будто я забываю о пятидесятистраничном эссе, которое должно быть сдано завтра.

Я собираю сумку, когда вижу сверкающее платье Амары и туфли на каблуках.

— Ты готова? — спрашивает она.

— Готова? — мой мозг работает в ускоренном режиме. — К чему?

Она застонала.

— Только не говори мне, что ты отказываешься от планов, чтобы позаниматься. Если только ты не стремишься к образу горячего репетитора, в таком случае мне это очень нравится.

Я вспоминаю, что Амара и Кэсси уговорили меня пойти сегодня на концерт.

— Черт, я забыла о концерте.

— Я буду драться с тобой, если придется. Ты не пойдешь сегодня в библиотеку.

У меня такое чувство, что это не пустая угроза.

— Я собираюсь пойти к Эйдену, но я могу отменить встречу.

Она ухмыляется, и это не должно быть так озорно, учитывая то, что я ей сказала.

— Круто, тогда веселись.

Я делаю паузу в середине текста.

— Ты не злишься?

Она хихикает.

— Это же Эйден, мать его, Кроуфорд. С чего бы мне злиться? Знаешь, кто бы разозлился? Например, половина студенток.

Она права, но, если бы они знали, что наше совместное время будет потрачено на заполнение оценок и анализ данных, они бы отказались.

— О чем ты говоришь?

— О текстах. Частые визиты. Не общаешься ни с кем из парней. Ты так увлечена им, — в ее голосе звучат дразнящие нотки, как будто мы в шестом классе, и я только что призналась, что влюбилась.

— Для такого умного человека ты совершенно неправильно оценила ситуацию.

Она поднимает бровь.

— Ты хочешь сказать, что даже не целовалась с ним?

— Нет, не целовалась.

Она озабоченно наморщила лоб.

— Ты нормально себя чувствуешь? Плохо рассуждаешь? Плохое зрение?

— Он — тема моей работы. Вот и все.

Я никогда не думала о том, чтобы поцеловать его. Ладно, "никогда" — это еще мягко сказано, потому что его губы были совсем рядом, когда он прижимал меня к душевой кабине в раздевалке, и они были розовыми и пухлыми, и.… неважно.

— Мм, так вот почему ты изучала его всю ночь напролет? — она подчеркивает свои слова, проводя руками по своему телу.

— Я не собираюсь обсуждать это с тобой. Повеселись на шоу.

— Обязательно. А ты развлекайся, изучая, — ее усмешка преследует меня за дверью, как назойливая муха.

По дороге к дому Эйдена я стараюсь не обращать внимания на ее слова, что оказывается совсем несложно, когда Эйден впускает меня в дом, а Киан и Дилан спорят на кухне.

— Это был 2017 год, тупица.

— Ты шутишь? 17-й был Детройтом. Это 16-й, спроси любого, — Киан поворачивается к Эйдену. — Кэп, кто выиграл зимнюю классику в 2016 году?

— Монреаль, — буркнула я, снимая пальто.

Три пары глаз устремляются на меня, прежде чем я осознаю свою ошибку.

Дерьмо.

— Кажется?

После неловко долгой минуты Киан поднимает глаза от своего телефона.

— Нет, ты права, Санни.

С каждой минутой свет прожекторов становится все ярче. Это был год, когда мой отец играл в зимней классике, а четырнадцатилетняя я стояла с мамой, чтобы поддержать его. Глаза у Эйдена расчетливые, как будто он пытается разгадать загадку.

Вместо того чтобы что-то сказать, он берет мое пальто и вешает его на вешалку.

— Мы будем наверху.

Я поднимаюсь по ступенькам, но когда дохожу до двери, замираю. Оступившись, я натыкаюсь на Эйдена. Он смотрит с меня на дверь.

— А что, если на этот раз тебя ждет любительница суши?

Он закатывает глаза.

— Ты — нахалка, ты знаешь об этом?

Я ухмыляюсь его невеселому выражению лица.

— Это обоснованное беспокойство.

Он открывает дверь и заталкивает меня внутрь, положив руку мне на спину.

— К сожалению, я не любитель суши на женщинах.

— Только взбитые сливки и клубника?

— Ты собираешься сделать мне сюрприз? Я бы не отказался от кленового сиропа.

Я насмехаюсь.

— В твоих мечтах.

— Бывало и такое, — пробормотал он.

Толкнув его в грудь, я сажусь за его стол. Порывшись в сумке, я простонала.

— Я забыла свой ноутбук.

Если бы Амара не доставала меня до этого, я бы не забыла положить его в сумку.

— Пользуйся моим, — Эйден открывает его и вводит свой пароль.

Я смотрю на него так, будто он предлагает мне дохлую крысу.

— И увидеть твою порноисторию? Ни за что.

— Ты думаешь, у меня просто открыты вкладки с порнографией?

Когда я только уставилась в ответ, он покачал головой.

— Просто используй его, Саммер.

Я делаю вид, что выгляжу поверженной, но на самом деле он избавил меня от кучи проблем.

Учиться с Эйденом было бы здорово, если бы не его огромное тело, отвлекающее внимание. Он занимается без рубашки, как какая-то мужская модель. Он лежит на своей кровати и делает пометки в учебнике за неделю, зажав ручку между зубами. Я никак не могу оторваться от этой пытки, раз уж он предложил прочитать мои последние мысли. Он постоянно доказывает, что хоккейные стереотипы ошибочны, с каждой новой крупицей информации, которую он открывает. Я прочитала его эссе по одному из фильмов, посвященных литературе, которое он получил в качестве задания, и поняла, что мне нужно, чтобы он отредактировал мою работу.

— Ты выглядишь так, будто освободилась десять минут назад, — Эйден делает закладку на своей странице и кладет книгу на тумбочку. — Готова к тому, чтобы я ее прочитал?

Я расстроенно провела рукой по волосам.

— Я не могу сосредоточиться. Можно я пришлю его тебе позже?

— Я не против.

Когда я закрываю его ноутбук, мой взгляд останавливается на его музыкальном приложении.

— У тебя есть плейлист для секса?

Он выглядит невозмутимым.

— Конечно. Некоторые девушки ведут себя тихо.

— Девушки? Ты знаешь, как неловко, когда парни не издают ни звука?

Он пожимает плечами.

— Я не знаю. Я издаю много.

Мои щеки пылают.

Если честно, мужчина, который не боится стонать?

Горячо.

Я прокручиваю его музыку, чтобы отвлечься от своих мыслей.

— У тебя на удивление хороший вкус, если не считать кантри.

Он обиженно отступает назад.

— Ты не можешь ненавидеть кантри. Мне придется обратить тебя в свою веру с помощью плейлиста.

Я закрываю его ноутбук и поворачиваюсь в кресле лицом к нему.

— Не трать свое время. Я не буду это слушать.

— Имей свободное мышление, Солнышко.

Я сверкнула глазами.

Он бросает на меня извиняющийся взгляд.

— Ладно, может, я составлю тебе плейлист? Ты даже не поймешь, что это кантри.

— Это невозможно, но ты можешь попробовать.

Он выглядит победителем, глядя на время в свой телефон.

— Что нам теперь делать?

— Я еду домой.

— Нет, не поедешь.

Я поднимаю бровь.

— Что ты собираешься делать, запереть меня здесь?

Он задумчиво поднимает подбородок.

— Если дойдет до этого, то может быть.

— Твой психоз дает о себе знать.

— Твое занудство дает о себе знать.

У меня отпадает челюсть.

— Я не зануда!

Последний раз меня назвала занудой моя младшая сестра, потому что я отказалась отвезти ее на вечеринку к подруге. Ей было тринадцать, черт возьми.

Эйден делает странный выдох, что-то среднее между усмешкой и недоверием.

— Что это было?

Зеленые глаза остаются невинными.

— Что?

— Ты выдохнул через нос.

— Это называется дыхание.

— Не будь умником. Скажи то, что ты так явно пытаешься скрыть.

Он облизнул губы в раздумье, прежде чем выпустить еще один вздох.

— Когда ты в последний раз веселилась?

Видя мое замешательство, он поясняет.

— По-настоящему, без обязанностей, весело.

Что это за вопрос?

Мы уже не дети.

Я же не могу рассказать ему, когда я в последний раз играла в прятки. Разве что он ожидал рассказа о вечеринке братства, на которой я не была с тех пор, как Амара заставила меня пойти на вечеринку в тогах. А это было невесело.

— Нужно определение? — подталкивает он.

Я говорю сквозь стиснутые зубы.

— Нет. Я просто думаю.

— Я нахожусь на краешке своего сиденья, — он подчеркивает это, придвигаясь к краю матраса.

Я знаю, как получать удовольствие. Просто я давно не веселилась, хотя и не по своей вине. Когда на меня наваливается учебная нагрузка, я начинаю пренебрегать этой частью своей жизни и некоторыми другими, например, психическим здоровьем. Не самая лучшая практика, но когда академическое подтверждение является моим наркотиком, я не могу избавиться от зависимости.

Когда Эйден выжидающе смотрит на меня, мне нелегко найти что-нибудь интересное.

— На втором курсе меня пригласил на одно мероприятие очень умный парень из одной из моих лабораторий, — Эйден внимательно слушает. — Он предложил мне быть одним из основных докладчиков на его панели в тот вечер.

Интерес Эйдена рассеивается, когда он понимает, что это все.

— Твое представление о развлечениях — это... публичное выступление?

По его тону я поняла, что он не впечатлен. Он не в таком восторге, как я, когда мне представилась такая возможность.

— Ну, да. У меня это хорошо получается.

Вздох вырывается из его груди.

— Не спорю, но это не весело.

— Может быть, не для тебя, — защищаюсь я.

— Для кого угодно, Саммер. Я думал, что эта история закончится перепихом в кладовке на твоем съезде ботаников.

Язвительный выпад не зашел далеко, потому что, если уж на, то пошло, Эйден — самый большой ботаник между нами.

— Извини, что разрушила твои порнофантазии.

— Ключевого чувака не было бы в моей фантазии.

Я откидываюсь назад в его кресле.

— Ну, это все, что у меня есть. Я не делаю всего этого.

— Чего не делаешь?

— Не сплю с кем попало. Сначала они должны мне понравиться.

— Я тебе нравлюсь? — он сияет.

Я бросаю на него смертельный взгляд.

Его жизнерадостный взгляд рассыпается смехом.

— Что? Я думаю, что небольшое действие могло бы принести тебе пользу, даже если бы оно исходило не от меня.

— Это никогда не будет от тебя.

Ответ звучит защитно, как будто Амара меня слышит, а я пытаюсь доказать ей, что все это совершенно платонически.

Он сцепляет руки за головой.

— Тогда все, что тебе нужно сделать, это указать, и я стану твоим ведомым.

Видите? Платонически.

— Ты бы помог мне сойтись с кем-нибудь?

— Конечно. Я видел, как ты усердно работаешь. Очевидно, что ты не используешь наручники в своем ящике. Тебе нужна ночь развлечений без обязательств.

— Они не... — я сделала паузу, не потрудившись поправить его насчет наручников. — В последний раз, когда я так делала, я в итоге встречалась с парнем.

Его глаза удивленно расширяются.

— Я думал, что Рай был твоим последним парнем.

— Я встречалась с одним парнем после него около двух недель, так что это не считается, — объясняю я. Это было тогда, когда я думала, что избавилась от раздражающего присутствия Донни. Вскоре я поняла, что расставание с ним не означает, что я от него избавилась. Он по-прежнему бросал на меня осуждающие взгляды всякий раз, когда видел меня на улице, а не в общежитии, где я занималась.

— И как давно это было?

— В младших курсах.

Он издает тихий звук и с сожалением качает головой.

— Да, нам нужно срочно это исправить.

Мой скептицизм растет.

— Почему это так важно для тебя?

— Потому что как твой друг я хочу, чтобы тебе было весело.

— Мы не друзья, мы дружелюбные, — отвечаю я.

Эйден хмурится, но не позволяет мне ослабить его решимость.

— Я дружу, а ты — это просто ты.

— Ты делаешь из меня какого-то ворчуна.

На его лице появляется серьезное выражение, которое я почти никогда не вижу.

— Я шучу. Ты просто пучок солнечного света, Саммер.

— Не надо сарказма.

— Это не так. Ты действительно такая.

Хотя я уверена, что он все еще издевается надо мной, он говорит это так искренне, что я почти верю в это.

— Я хочу, чтобы ты раскрепостилась, чтобы мы смогли увидеть больше другого лета. А не того, которое было по расписанию.

— Мой строгий график принес свои плоды. Я закончила учебу на год раньше.

Все те ночи, которые я проводила в общежитии, вместо того чтобы гулять с друзьями, что-то значили. Должны были.

— Я тоже, но я позволил себе наслаждаться университетом, — возражает он.

— А что в твоем понимании "наслаждаться университетом"?

Хотя ответ на этот вопрос вполне очевиден. Мой первый визит в эту комнату — лишнее тому подтверждение.

— Девушки.

Увидев мое невозмутимое выражение лица, он усмехается.

— Я шучу, но не буду врать, это плюс. Но в основном это воспоминания с друзьями и отсутствие необходимости спрашивать, что такое "наслаждение от университета". Ты просто знаешь.

— Тогда научи меня.

Улыбка, расплывшаяся на его лице, почти заставила меня отступить.

— Увы, ученик становится учителем.

— Не забегай вперед. Я всего лишь даю вам пробную попытку, Профессор.

— Я соглашусь. Но только если ты будешь называть меня профессором таким сексуальным голосом.

— Боже мой. Заткнись, Эйден, — я швыряю в него карандаш, но он его ловит.