SUMMERLUVIN подписалась на вас.

Увидев уведомление, я делаю то, чего никогда не делал: подписываюсь на нее. Социальные сети — это не то, на что я трачу много времени, но любопытство победило, когда я увидел ее профиль. Как ни странно, вся хоккейная команда уже подписана на нее.

summerluvin

aidencrawford: Я вижу, что ты пересмотрела свою позицию в отношении следования за спортсменами.

summerluvin: Временно. Но должна сказать, что я разочарована.

aidencrawford: И почему же?

summerluvin: Реклама на коробке с хлопьями без обнаженной натуры. Отписка.

aidencrawford: Я сделаю для тебя частный заказ. Не могу позволить себе расстраивать поклонницу.

summerluvin: пас.

aidencrawford: У тебя есть другие предложения?

summerluvin: Ты, одетый, не пытаешься отвлечь меня от моих исследований.

aidencrawford: пас.

Я засовываю телефон обратно в карман и поднимаюсь по ступенькам в корпус психологии. Причина моего раздраженного настроения — сидит в холле, как принц.

Неужели Донни Рай действительно во вкусе Саммер? Престижный и с академическим образованием? Узнать, что она встречается с Донни, было большим потрясением. Киан был единственным, кто рассказал мне об этом, потому что он знает все обо всех в Далтоне. Иногда мне кажется, что он ведет страницу сплетен нашего университета.

— Рай.

Донни поворачивается в своем кресле, а его друзья смотрят на меня так, как будто на дверях здания есть отпугиватель качков, через который мне удалось прорваться.

— Как дела? Нужен репетитор по английскому 101?

Я никогда не был тем, кто провоцирует насилие вне льда, но сейчас ничто так не привлекает, как мысль о том, что мой кулак впечатается в челюсть Донни. Правда, его незамысловатое оскорбление не попало в цель, потому что я уверен, что он знает всех студентов из списка декана, и я один из них.

— Я в порядке. Ты не мой обычный тип репетиторов, — я наслаждаюсь тем, как сжимается его челюсть. — Я хочу поговорить о Саммер.

— Тебе нужно мое разрешение?

— Очевидно, нужно, потому что ты, похоже, думаешь, что можешь контролировать ее. Она усердно работает над своей работой, и я был бы признателен, если бы ты прекратил свои заскоки. У нее стресс, а ты не помогаешь.

— Я просто пытаюсь дать ей немного своего опыта.

— У нее его предостаточно.

Он смеется.

— Ты с ней когда познакомился? Пять минут назад? Я знаю ее много лет, и она доверяет моему мнению. Ты должен быть рад, что я вообще готов ей помочь.

Придурок.

— Слушай, я говорю тебе, что она чувствует, и что ее проект не станет лучше, если ты будешь дышать ей в затылок.

Между нами возникает напряжение, пока он не отступает назад.

— Ладно. Я все равно хочу посмотреть, что из этого получится.

Я замешкался.

— Что это значит?

Он сардонически вздохнул.

— Сдавайся, Кроуфорд. Если она позволит тебе нанести удар, ты окажешься на обочине быстрее, чем успеешь закончить.

— Что, прости?

— Извини, ты тоже плохо слышишь из-за всех этих повреждений мозга?

Мои стиснутые зубы, кажется, превратятся в пыль от напряжения.

— Саммер не будет спать с тобой, потому что ты ведешь себя так, будто тебе не все равно. У этой девушки вокруг шипы толще, чем твоя голова. Я бы сказал тебе не тратить время впустую, но ты уже это делаешь. Так что я буду наблюдать, когда ты неизбежно потерпишь неудачу, — с высокомерием, которое сочится из каждой поры, он выходит за дверь.

Вечером, когда я покидаю лед и направляюсь в душевую, наступает время закрытия. Моя одиночная тренировка длилась дольше, чем предполагалось, возможно, потому, что я представлял себе лицо Донни в роли шайбы.

Хотя мы выиграли нашу последнюю игру, она стала худшей за всю нашу историю. И когда я вышел на арену, Килнер позаботился о том, чтобы кастрировать меня за дерьмовое исполнение.

Когда я откручиваю кран и оборачиваю полотенце вокруг талии, по кафельному полу раздаются легкие шаги. Когда я открываю дверь, в нос ударяет слабый запах персиков, прежде чем я вижу ее.

— Саммер?

Она поворачивается, длинные каштановые волосы волнами рассыпаются по спине. Полные губы разошлись, когда ее взгляд упал на мое низко висящее полотенце. Затем, словно очистив свои мысли, огонь гнева озаряет ее выражение лица, и она подходит ко мне, почти заходя в кабинку, прежде чем остановиться. Она скрещивает руки, чтобы создать между нами некий барьер, и я подавляю смех.

— Поверь мне, тебе будет не до смеха, когда я закончу с тобой.

Я подпрыгиваю.

— Надеюсь, что нет.

Она сверкнула глазами.

— Не хочешь объяснить, почему Донни только что стал помощником студента в моей работе?

Вот осел.

Я должен был догадаться, что эта ухмылка — плохая новость.

— Я ничего такого ему не говорил.

— Ты сказал много. Не пытайся притворяться, что ты не был мачо-мужчиной и не испортил все.

— Я пытался помочь.

— Я никогда не просила тебя о помощи!

— Ты бы и не попросила. Ты могла бы свисать с чертовой скалы и все равно не попросила бы о помощи.

— Но ты все равно это сделал? Может быть, я ничего не сделала с Донни, потому что я знаю, какой он. Он разозлился из-за того, что ты сказал, и теперь мы с ним застряли. Почему ты не мог оставить это в покое?

— У тебя был стресс, — пытаюсь я снова.

— И как это на тебя повлияло?

— Потому что я...

Скрип двери прерывает меня, прежде чем голос Килнера проникает в раздевалку.

— Это чертова водопроводная труба в ванной. Нужно все починить, Брент.

— Черт, — я затаскиваю растерянную Саммер в кабинку и закрываю дверь.

Моя рука закрывает ей рот, прежде чем она успевает издать хоть звук. Судя по тому, как вспыхнули ее глаза, она может меня укусить.

— Тебе нельзя здесь находиться, — шепчу я. Ее брови напрягаются, и она крепко сжимает мое запястье, словно пытаясь его сломать. — Я уберу руку, если ты пообещаешь не кричать.

Она неохотно кивает, и я отвожу свою руку от ее рта, по-прежнему прижимая ее к стене. Она тяжело дышит, и я не хочу этого, но мой взгляд падает на ее вздымающуюся и опускающуюся грудь, которая касается моего обнаженного торса. Капля воды с моих волос попадает ей на ключицу, заставляя ее вздрогнуть, когда она скользит по коже, оставляя мокрый след, проскальзывающий между выпуклостями грудей.

Я нахожусь в пламенном трансе, когда резкая боль в животе заставляет меня отпрянуть назад.

Саммер отдергивает свой атакующий палец, и если бы взгляды были осязаемы, то этот бы сбросил меня со скалы. На мою овечью улыбку она отвечает закатыванием глаз.

Находясь так близко к ней, я возбуждаюсь. Это не идеально, потому что я в полотенце, а она прижата ко мне так идеально, что одно неверное движение, и все станет еще более неудобным. Я пытаюсь выкинуть эти мысли из головы, но это невозможно, когда она зажимает губы между зубами. Мне приходится сдерживать стон. Я окутан ее пузырем, и мне кажется, что я почти задыхаюсь. Что, черт возьми, происходит?

Мой взгляд от нее отвлекает шум льющейся из раковины и сминающейся бумаги.

— Кроуфорд? Ты еще здесь? — он, должно быть, видит мои вещи на скамейке, потому что останавливается перед кабинкой.

Я прочищаю горло.

— Только заканчиваю, тренер.

— Ну, поторопись. Они сегодня рано закрываются.

— Понял.

Его шаги удаляются, и Саммер со вздохом опускает голову.

— И Кроуфорд? Скажи своей девушке, чтобы она не ходила в обуви в душ.

Затем дверь закрывается.

— Боже мой! Это так неловко, — щеки Саммер покраснели. — Ты как печка! — она отходит, вытирает капли воды с руки и груди, а затем распахивает дверь кабинки. В недоумении я натягиваю свои треники и иду за ней.

— Это все? — спрашиваю я, когда она уже идет по коридору. — Ты проделала весь этот путь ради этого?

— Да, наверное.

Тяжелые двери с грохотом закрываются за ней.

— Когда щебечет косолапый ублюдок, это не укол в твое мужское достоинство! — Килнер хватает Дилана за воротник и пихает его с силой силовика. — Где, черт возьми, твоя голова?

Если вы не поняли, мы проиграли. Плохо.

Разочарование наполнило воздух в раздевалке. В противостоянии с центровым Брауна мне удалось завладеть шайбой, но плохая связь и неудачный выбор времени запутали игру, и Себастьян пропустил мою передачу, что привело к перехвату. Контратака Брауна, проведенная нападающим, заставила нас броситься вдогонку. После этого наша защита рассыпалась, как кишащий термитами фундамент, и Браун, играя в большинстве, забил два гола.

— Кроуфорд слишком занят тем, чтобы выглядеть красиво для своей следующей фотосессии, — говорит Тайлер Сэмпсон.

Реклама энергетического напитка позволила Киану остаться в школе, но это означало, что придется месяцами терпеть издевательства. Особенно после того, как Slink обновила рекламу, и один из младшекурсников увидел плакат в магазине в Провиденсе.

— Отвали, Сэмпсон, — ухмыляется Дилан, который пытается расположить меня к себе только потому, что его выгнали за неспортивное поведение.

— Он просто завидует, что ты красивее его, — шепчет Киан.

Я пожимаю плечами и поворачиваюсь к Килнеру.

— Мы можем выиграть четвертьфинал. Сегодняшнее поражение было единичным.

— Единичным или нет, мы не можем позволить себе проиграть Йелю, — Сэмпсон устремляет на меня острый взгляд.

— Достаточно, — тренер делает шаг вперед. — Йель — это тяжело, но при правильных изменениях мы можем победить.

— Каких изменениях? — осмеливается спросить Киан.

— Больше никаких вечеринок. Больше никакой выпивки, — тренер смотрит на Дилана, который опустился на скамейку. — Больше никаких девушек.

Хор стонов вырывается из уст парней, и я даже не замечаю, когда мой собственный покидает меня. За исключением остальных, так как тренер смотрит на меня с подозрением, а Эли фыркает.

— Это мой приказ. Ваш капитан будет их выполнять. А теперь убирайтесь отсюда к черту.

Я не против правил и прекрасно отношусь к дисциплине. Самоконтроль — это естественно, и я люблю отсроченное удовлетворение. За исключением случаев, когда речь идет о Саммер Престон. После того как она прижалась ко мне в душе, мне было трудно думать о чем-то другом. Я даже погуглил о наклонностях серийных убийц, потому что уверен, что нюхать чьи-то волосы — чертовски странное занятие. Но у нее все по-другому. Они мягкие и пахнут сладким персиком.

Я даже не люблю персики.

Это плохо, и мне нужно отвлечься от нее, но с новыми правилами Килнера это произойдет не скоро.

— То, что вечеринок больше не будет, очень тебя расстроило, да? — Дилан и Киан хихикают, проходя мимо меня.

Я отмахиваюсь от них и проскальзываю в свой грузовик. Не отвлекаясь, я испытываю глупое желание встретиться с разгневанной девушкой сегодня вечером. Только сначала надо ее найти. Это оказывается непростой задачей, когда она не отвечает на мои сообщения.

К счастью, Амара в хорошем настроении и сообщает мне, что Саммер в библиотеке. Осталось найти, в какой же именно.

После тщательных и изнурительных поисков я обнаруживаю длинные волосы и бледно-розовый свитер в тихой учебной зоне. Звук отодвигаемого стула привлекает внимание Саммер ко мне. Она рассматривает брызги дождя на плечах моей серой толстовки. Она возвращает свое внимание к работе.

— У тебя нет игры? — наконец спрашивает она.

Напоминание о проигрыше не так болезненно, когда я рядом с ней.

— Было ранее. Я пришел сюда учиться.

Она бросает на меня скептический взгляд.

— Ты никогда не занимаешься в библиотеке.

— Мне нужно было сменить обстановку, — я пожал плечами.

Но она права.

Я предпочитаю хаотичную природу дома. Библиотеки были слишком тихими для меня.

— Так ты пришел в самую дальнюю библиотеку кампуса? — нажимает она.

— Мне потребовалось три попытки.

— Для чего?

— Чтобы найти эту.

— В других не было того, что ты искал?

Я улыбаюсь.

— Даже близко нет.

Она ждет большего, но не получает. В последнее время я делаю много вещей, которые не понимаю, поэтому я перестал пытаться их анализировать.

— Ты можешь спрашивать меня, о чем угодно. Покажи мне все свои наборы данных.

Она продолжает печатать, убирая волосы с лица.

— Я не могу.

— У тебя больше нет вопросов?

— Есть, но это на среду.

— Правильно, потому что ты не можешь отступать от своего графика даже на чуть-чуть.

— Как человек, у которого в голове только шайба, я не жду от тебя понимания, — огрызнулась она.

— Поверь мне, у меня в голове много чего крутится.

— Уверена, что ежедневный приток обнаженной натуры, который ты получаешь, не дает тебе покоя.

Мое влечение к ее оскорблениям вызывает легкое беспокойство. Я бы поговорил об этом с психотерапевтом, но лучше об этом не распространяться. Я усмехаюсь, и вижу, как ее губы подрагивают, прежде чем она снова отводит взгляд.

— Если ты думал, что я сдвину свой график, чтобы ты не был занят на этой неделе, то я не могу. Так что не стесняйся, уходи.

— Мне и здесь хорошо.

Она выглядит сомнительной.

— Пытаешься добиться моего расположения после того, как подставил нас с Донни?

— Скрестим пальцы, — я замечаю под ее учебником скомканную бумажку. — Что это?

Она пытается выхватить листок.

— Ничего.

Я держу его подальше от ее рук.

— Инициатива в области психического здоровья для спортсменов? — я смотрю на нее. — Ты организовала мероприятие?

— Вроде того, — она неловко переминается с ноги на ногу. — Предполагалось, что оно будет проводиться раз в семестр, но последнее мероприятие прошло ужасно, поэтому я его отменяю.

— Когда было последнее?

— В декабре. Там были только те, кто занимался дополнительно. Спортсменов не было. Кроме Тайлера.

Тренер разозлился на меня за то, что я пропустил это мероприятие. Это было мероприятие Саммер.

— Ты должна это сделать.

Она смеется.

— И снова унизиться? Нет, спасибо.

— Я пойду, и расскажу об этом всем, кого знаю.

Было бы невежеством не признавать, какое влияние я имею в кампусе. Есть определенная репутация, которая приходит с капитаном.

Она собирает свои волосы и укладывает их на одну сторону.

— Ни в коем случае. Мне не нужно, чтобы ты рекламировал мое мероприятие, и чтобы люди думали, что мы не те, кем являемся.

Я наклоняю голову.

— Мы не можем быть просто друзьями? Мне не нужно трахаться с тобой, чтобы пойти на твое мероприятие.

Она хмурится на мою наглость.

— Мы не являемся ни тем, ни другим.

— Не меняй тему. Ты будешь это делать или нет?

Она отводит взгляд.

— Нет. Это требует много работы.

— С каких это пор ты сторонишься работы? Ты взялась за меня.

— Ты меня раздражал, когда я бралась за тебя, — она снова тянется за бумагой.

Я не отступаюсь.

— Тебе стоит это сделать. Это будет очень хорошо смотреться в твоем заявлении, — она прикусывает губу, размышляя над этим. — Да ладно, ты же знаешь, что хочешь.

Я почти думаю, что она снова откажется, но она вздыхает.

— Хорошо. Я уточню в отделе, но объявление могу сделать сама. Спасибо за предложение.

Удовлетворенный, я откинулся в кресле.

— Посмотри на нас, мы договорились о чем-то без препирательств.

— Мы препирались.

— Это не было препирательством.

— Да, это было.

— Нет...

— Мы делаем это прямо сейчас! — она раздраженно выдыхает, но я не пропускаю веселое хихиканье, которое сопровождает этот вздох.

Она снова собирает волосы и убирает их за плечи. Инстинктивно я снимаю с запястья резинку для волос, которая провисела у меня на руке гораздо дольше, чем следовало, и протягиваю ей.

— Вот.

Она смотрит на мою руку, пока на ее лице не проступает узнавание.

— Это моя.

— Хорошее наблюдение. Возьми.

— Ты сохранил мою резинку?

Теперь, когда я думаю об этом, мне становится жутко. Кто в здравом уме хранит у себя резинку девушки в течение нескольких недель, не собираясь ее использовать или возвращать? Выражение ее лица говорит о том, что она, возможно, думает о том же.

— Ты сказала, что предпочитаешь собранные волосы.

— Значит, ты просто все это время носил ее на запястье?

— Повернись, Саммер, — приказываю я, уклоняясь от ответа на вопрос.

Все еще выглядя неуверенно, она поворачивается ко мне спиной. Ее персиковый аромат одурманивает мой рассудок, когда я собираю ее мягкие волосы и завязываю резинку, не слишком туго, чтобы у нее не разболелась голова.

Когда я закончил, она дотрагивается до нее.

— Неплохо. Ты много тренируешься на девушках?

— Только на тебе. Но у меня от природы хорошие руки.

Она делает гримасу.

— Ты не способен вести нормальный разговор?

— Нет, но мне нравится видеть, как ты краснеешь.

— Я не краснею, — возражает она, краснея.

Мы занимаемся еще два часа. Точнее, она занимается, а я притворяюсь. Слишком трудно сосредоточиться в тишине библиотеки. Когда она наконец закрывает ноутбук, я хочу ликовать, но она просто складывает его в сумку и уходит. Я догоняю ее на улице.

— Что ты сейчас делаешь? — я говорю, как навязчивый ребенок, но ничего не могу с собой поделать.

Она бросает на меня нечитаемый взгляд.

— Иду в общежитие.

— Нужна компания?

Она смеется, потом, похоже, понимает, что я не шучу.

— Мне нужно сдать контрольную работу и уточнить у доктора Тоура, какой тест ты будешь сдавать в среду.

— Мы только что два часа занимались. Разве ты не хочешь отдохнуть?

— Я занималась два часа. Ты пялился в пространство, — она идет быстрее, как будто ей не терпится уйти от меня.

— Хорошо, но разве ты не должна сделать перерыв?

— Если бы я хотела отдохнуть, я бы взяла промежуточный год.

Я смеюсь, но выражение ее лица говорит о том, что это не шутка.

— Сейчас только восемь. Мы должны что-то делать.

— Я уже что-то делаю. Я иду в свое общежитие, — она вздыхает, когда я не перестаю идти рядом с ней. — Слушай, ты, конечно, все еще чувствуешь себя виноватым из-за истории с Донни, но я уже с этим смирилась. Ты сделал что-то импульсивное, и теперь нам придется жить с последствиями. Это неважно.

— Позволь мне хотя бы загладить свою вину. Я приглашу тебя на ужин. Ты ведь должна поесть, правда?

— Спокойной ночи, Эйден, — пропела она, оставляя меня на площадке.