Нетерпеливый стук в дверь моей спальни вырывает меня из сна, который вызван усталостью.

— Кэп! Ты опоздал, чувак.

Натягиваю плед на голову, но этого недостаточно, чтобы не слышать голос Киана. Мне не следовало идти против него ради этой комнаты. Лучше бы я был этажом ниже.

— Эйден!

Черт. Я сбрасываю с себя одеяло, мои мышцы кричат от боли. Я привык справляться с болями в теле после тренировок. Но сегодня я чувствую боль в своей гребаной челюсти, вот как глубоко она засела.

Я открываю дверь и прислоняюсь к ней для опоры.

— Что?

Киан окидывает меня взглядом.

— Ты выглядишь как дерьмо.

— Спасибо, — ворчу я, возвращаясь в постель.

Киан идет следом.

— Что, черт возьми, случилось?

— Бегал прошлой ночью.

— Нет, ты не бегал. У нас вчера была тренировка.

— После, — говорю я, морщась, когда ложусь.

— С чего бы это... — он смотрит, как я сворачиваюсь в клубок, и разражается хохотом. — Вчера вечером ты ходил к Саммер. Ты бегал с ней, не так ли?

— Было поздно, и она была одна, — мой голос заглушает подушка.

— О, Боже. Это слишком хорошо, — он разражается смехом, который почему-то вызывает у меня боль в костях.

Когда он достает свой телефон, мой звонит с тумбочки, и я понимаю, что он пишет сообщение в групповой чат. Он все еще набирает текст, когда поднимает взгляд.

— Кстати, ты опоздаешь на каток.

Я бросаю взгляд на часы и ругаюсь, вскакивая с кровати. Килнер отрубит мне голову, если я пропущу сегодняшнюю тренировку.

Проводя рукой по волосам по пути на арену, я не улучшаю свой растрепанный вид. Что касается боли, которая пронзает меня с каждым шагом, то я не могу сильно на ней сосредоточиться, потому что в течение следующего часа на меня будут наседать шестнадцать детей.

— Каждая минута добавляет круг вокруг катка, — Килнер обладает суперспособностью материализовываться там, где вы не хотите его видеть.

Я зажмуриваю глаза.

— Я проспал.

Складка на его лбу углубляется.

— Не надо мне оправдываться. Ты знаешь последствия.

Взглянув на время, я застонал.

— Это пять кругов.

— Уже шесть.

Мне следовало бы знать лучше, прежде чем жаловаться. Моя улыбка становится фальшивой, когда я смотрю на него.

— Я вам уже говорил, что вы мой любимый тренер?

— Иди на чертов лед, пока мы не дошли до семи.

Сдержать стон, пока я завязываю коньки, оказалось непросто. Я надеваю куртку инструктора и приглашаю детей выстроиться на льду. Сегодня я оценил, сколько времени у них уходит на то, чтобы выстроиться в прямую линию, потому что я все еще пытаюсь размять больное тело.

— Итак, кто готов показать, как он тренируется?

Раздаются негромкие возгласы.

— Мы покатаемся на коньках и научимся обращаться с клюшкой, а затем закончим игрой.

К тому времени, как я вывел на лед нескольких новичков, мы уже были в полном порядке.

* * *

Саммер

Когда я сегодня с готовностью поехала на каток, я не думала, что буду потеть, сидя так близко ко льду. Но, наверное, так бывает, когда смотришь, как здоровенный хоккеист учит шестилетних детей играть в защите. Застежка на молнии обнимает каждую складку его мышц. Я пытаюсь остановить бурлящую реакцию, которая поднимается на поверхность. Эйден так уверен в себе, в школе и в хоккее. Это безумно привлекательно, и я не слишком горжусь, признавая это.

Когда ребенок поскальзывается и барахтается на льду, пока Эйден не ставит ее обратно на коньки, я не могу сдержать смех.

Мои щеки пылают, когда зеленые глаза находят меня.

Соберись, Саммер.

Звучит звуковой сигнал, и дети дают пять инструкторам, а затем уходят с катка. У выхода Эйден разговаривает с родителями, его взгляд каждые несколько секунд переходит на меня.

Наконец он подходит ко мне и снимает шлем.

— В какую альтернативную вселенную я попал, что ты по своей воле оказалась на катке?

— Видимо, в ту, где ты все еще невероятно надоедливый.

— И милый? — спрашивает он с мальчишеской ухмылкой.

Я смеюсь вопреки себе.

— Может быть, я просто хотела посмотреть, действительно ли ты помогаешь этим бедным детям.

— А, так ты оцениваешь, насколько хорошо я выгляжу в роли дилфа⁶.

— Это ты в роли отца? Я видела, как ты прижимал их ко льду.

— Я проверял, как они стоят. Это все часть того, как быть хорошим учителем. Хотя я и не ожидал, что ты что-то об этом знаешь.

— Продолжай говорить, Кроуфорд, и я, может быть, просто оценю тебя.

Его взгляд сузился.

— Оценишь?

— Тренер попросил меня, чтобы я сделала это для тебя, — говорю я ему. — Это может избавить тебя от общественных работ.

— И ты согласилась? Ты уверена, что чувствуешь себя хорошо? — на его лице написано притворное беспокойство.

— Это еще одна вещь, которую я могу держать над твоей головой, чтобы заставить тебя делать то, что я хочу, — я хлопаю ресницами.

— Тебе не нужен шантаж, чтобы заставить меня сделать то, что ты хочешь, Саммер.

Слова соскальзывают с его языка в виде гладкой смеси, которая капает мне в желудок. Я ничего не могу ответить, и он, похоже, понимает, что заставил меня замолчать, потому что на его губах застывает косая улыбка. Она так же быстро исчезает, когда он кивает в сторону коридора.

— Итак, дай угадаю, ты собираешься сказать, что я был трудным засранцем.

Быстро придя в себя, я следую за ним.

— Отнюдь.

— Это потому, что ты видела меня без рубашки?

— Ты так много о себе воображаешь.

— Кто-то же должен, — пробормотал он, прежде чем прочистить горло. — Так что же это было?

— Тебе не все равно, — говорю я, садясь на скамейку. — О хоккее, о своей команде и своих друзьях. Ты готов на все ради них. Ты отличный капитан, и испытательный срок — последнее место, где тебе место.

В его глазах мелькнуло удивление.

— С такой оценкой тренер может подумать, что я тебя подкупил.

— Раз уж ты об этом заговорил, я бы не отказалась от чаевых.

— Подойди сюда и вытащи их сама.

Я скривила лицо от отвращения.

— Знаешь, что? Я беру свои слова обратно.

Эйден встает передо мной, наступая своей голой грудью на мои глаза.

— Мы не можем этого допустить. Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину?

Я сжигаю первую мысль, пришедшую мне в голову, и поднимаю на него глаза.

— Ничего. Я уже все решила.

— Ужин?

Я качаю головой, и улыбка на его лице исчезает, прежде чем я говорю:

— На вынос. У меня дома.

— Договорились, но никаких наборов данных. Это не сеанс.

— Но...

— Просто ужин, — твердо говорит он.

— Не останавливайся, — глубокий голос Эйдена вибрирует на моей коже, посылая мурашки по ее поверхности. Когда его тело оказывается между моих ног, а мои пальцы впиваются в его мускулистые плечи, он тихо стонет.

— Если бы ты просто послушал меня, у тебя не было бы этой проблемы.

— Хм, — пробормотал он с удовольствием. — Если итог окажется таким, я сделаю это снова.

Получив сообщение от Киана с вопросом, нравится ли мне в свободное время мучить хоккеистов, я узнала, что после нашей пробежки Эйден превратился в ходячего зомби. Вчера команда провела тренировку по закаливанию и силовую тренировку, но в его болячках почему-то виновата я.

Теперь я сижу на диване, а он лежит на полу между моих ног, и я массирую его напряженные мышцы. Время от времени его бицепс задевает мою ногу, и по позвоночнику ползет странное ощущение. Попытка игнорировать его стала моей своеобразной ночной игрой.

— Подожди, так она теперь нравится теще? — спрашивает он, указывая вилкой на телевизор.

Мы остановились у индийского ресторана в Далтоне, где, по словам Эйдена, готовили самую вкусную курицу в масле. Я смеялась целых две минуты после того, как сказала, что не доверяю его вкусу, а он выглядел уязвленным. Он доказал, что я сильно ошибалась, когда я попробовала еду. Это было почти так же вкусно, как готовила моя мама, хотя я никогда бы не озвучила эту мысль. Потом Эйден включил свой любимый турецкий сериал, так как не хочет отдавать мне должное за то, что я подсадила его на этот сериал.

Сидя в общежитии и поедая еду на вынос, я чувствую себя странно комфортно.

— Да, потому что она видит, что это хорошо для ее сына, — объясняю я.

Заканчиваются титры, и мои руки устали от массажа его спины.

— Это все, что ты получишь. Еще немного, и я потребую оплаты.

— А как же мои ягодицы? — спрашивает он с оживленным видом.

— Я к ним и близко не подойду, — отнекиваюсь я.

Он усмехается:

— Ты намного лучше Хэнка. У него руки как два валуна. Ты должна стать моим физиотерапевтом.

— Отличная идея. Я поменяю специальность и стану твоим личным физиотерапевтом, — я беру свой ноутбук. — Итак, я знаю, что ты сказал никаких наборов данных, но это...

— Саммер, ты можешь хоть раз расслабиться? Мы можем посмотреть на твою работу в следующий раз, она никуда не денется, — он берет мой ноутбук и кладет его рядом с собой. — Ты ведь умеешь расслабляться, правда?

Я сдуваюсь.

— Донни просто напугал меня из-за всего этого заявления. Оно должно быть идеальным.

— Ты разбираешься в этом лучше всех. Не позволяй его мнению влиять на твою работу.

— Я знаю, — неубедительно говорю я.

Он выглядит так, будто хочет сказать что-то еще, но вместо этого направляется на кухню, прихватив с собой мусор.

— Есть какие-нибудь напитки?

— У нас есть сельтерская вода в подсобке и Slink, если ты хочешь выпить свой вес в сахаре.

Он усмехается, берет две бутылки с водой и протягивает мне одну, после чего падает на диван.

— Эти штуки ужасны. У меня было несколько коробок после того, как я с ними поработал.

— Ты работал со Slink'ом?

Он кивает.

— Это было рекламой.

— Ты занимаешься... рекламой?

Он бросает на меня косой взгляд.

— Ты серьезно совсем не следишь за хоккеем?

— Я не слежу за спортсменами, — поправляю я.

— Верно, — говорит он. — Когда я приехал в Далтон, мне предлагали сделки, на которые я не соглашался. Но несколько семестров назад мне нужны были деньги, и я продвигал Slink.

— Когда ты заплатил за обучение Киана? — пробурчала я. Прикусив язык, я смотрю на него с овечьим видом. — Киан рассказал мне об этом, когда убеждал меня, что ты хороший парень.

— Конечно, рассказал, — он качает головой. — И что, сработало?

— Присяжные еще не определились.

Он улыбается. Улыбка с ровными зубами, которая намочит трусики любой девушки. Но только не мои.

Определенно не мои.

— Так ты вроде как популярный человек, — говорю я.

Он бросает на меня раздраженный взгляд и собирает свои вещи.

— Это правда! Ты выкладываешь фотографии без рубашки? Обнаженные фотосессии? Шайба прикрывающая товар?

— Я ухожу.

Он уже направляется к двери.

— Это из-за того, что я сказала?

Он не отвечает.

— Я просто хочу знать, катался ли ты на коньках голым, рекламируя коробку с хлопьями!

Дверь захлопывается, и я смеюсь так сильно, что мне приходится хвататься за живот.