Впервые за долгое время кто-то гордится мной, а я не знаю, как реагировать.

Доктор Мюллер возвращает мне бумагу.

— Это отличная работа, Саммер. Если ты выполнишь эти тесты и подберешь литературу, они будут умолять тебя присоединиться к кооперации.

Я вздохнула с облегчением. Попытка структурировать работу была очень напряженной, и осознание того, что я наконец-то справилась с ней, означает, что я еще на шаг ближе к достижению своей цели. В электронных письмах доктора Лэнгстон я получала только негативные отзывы. Я решила зайти к ней сегодня, но доктор Мюллер, один из моих любимых профессоров психологии, остановил меня, чтобы поболтать.

— Не слишком ли много будет, если я пришлю свой окончательный вариант и к вам?

— Ничуть, пиши по электронной почте или загляни ко мне в кабинет. Я буду рад помочь. Но разве ты не должна обсуждать это с Лаурой? В конечном итоге именно она должна подписывать твой проект, а не я.

По этой программе нельзя подавать заявление, если оно не одобрено руководителем. Поэтому я не могла за спиной Лэнгстон бросить свое имя в шапку, если она его не одобряла.

— Я знаю. Я просто хочу иметь больше одного мнения.

Мюллер соглашается, и я задаю ему еще несколько вопросов, наслаждаясь тем, что не чувствую покровительства, прежде чем отправиться к выходу. То, что Лэнгстон является председателем и членом приемной комиссии, не дает мне никаких преимуществ. Единственная причина, по которой она может делать и то, и другое, заключается в том, что она бесчисленное количество раз доказывала свою непредвзятость. У меня есть еще несколько недель до окончания срока подачи заявления, поэтому я рассматриваю все возможные варианты, чтобы гарантировать себе принятие.

Донни заставил меня понервничать, рассказывая о низком проценте приема каждый год и о том, что моя жизнь будет выглядеть хуже, чем скопление людей на трассе I-95, если я не поступлю. Очевидно, он отлично умеет подбадривать.

На мой телефон приходит сообщение от еще одной моей головной боли.

Эйден

Эйден: Я нашел наручники в твоей комнате.

Эйден: *прислал изображение*

Я останавливаюсь посреди тротуара, когда вижу фотографию, на которой он, широко улыбаясь, стоит в моей комнате, держа в руках пару пушистых розовых наручников. Озорной блеск в его глазах говорит о том, что он считает их чем-то непотребным, а не просто прошлогодним костюмом на Хэллоуин.

Прохожий врезается в меня, выводя из оцепенения.

Саммер: Почему ты в моей комнате?

Эйден: Тренировка закончилась рано. Амара впустила меня перед уходом.

Саммер: Не трогай мои вещи, и уж точно не заглядывай больше ни в какие ящики.

Эйден: Слишком поздно. Ты более извращенная, чем я думал, Престон.

Эйден: И кровать у тебя очень удобная. Я устал, думаю, мне стоит вздремнуть.

Эйден: Голым.

Господи, он раздражает. Я мысленно помечаю, что нужно купить замочек для своего ящика на случай, если капитан хоккейной команды решит подглядывать, и отбеливатель, чтобы постирать простыни. Запихнув телефон обратно в карман, я, не обращая внимания на дергающуюся боль в заживающей лодыжке, бегу к своему общежитию.

Внутри я пытаюсь перевести дыхание, но оно замирает где-то в груди, когда я вижу Эйдена на кухне. Его синий длинный рукав Under Armour так идеально очерчивает движение мышц спины, что я ненавижу это.

В животе у меня заныло, и это напомнило мне о моем школьном парне. Райан был на год старше меня.

Мы познакомились на катке, где я каталась на коньках в ожидании, пока отец закончит волонтерскую работу. Те три месяца я находилась в коме, вызванной Райаном. Однако я ненавидела, когда он приходил ко мне домой, потому что он тратил свое время на разговоры с моим отцом. Очень скоро я поняла, что он встречался со мной не ради меня, а ради моего отца. Странно, но вполне объяснимо для парня, который стремился в НХЛ.

Я не усвоила урок, потому что моим спутником на выпускном был другой хоккеист. Он был популярным и сексуальным, поэтому я согласилась, как любая здравомыслящая девочка-подросток. На вечеринке мы оказались в отеле, и я приготовилась потерять девственность в ту ночь. Но слова, прозвучавшие из его уст, иссушили меня, как пустыню.

— Я не могу поверить, что трахаю дочь Лукаса Престона.

Это было так отвратительно, что я схватила свое платье и убралась оттуда.

Так что можно сказать, что хоккеисты были вне моего радара. Совершенно.

Но когда Эйден Кроуфорд стоит на моей кухне со своей убийственной улыбкой и сияющими зелеными глазами, я чувствую искушение нарушить эту клятву. Я бросаю ключи на стойку, наблюдая, как он ставит кастрюлю в сушилку. Сцена настолько домашняя, что мне хочется ущипнуть себя.

— Как быстро, — говорит он, вытирая руки полотенцем для посуды.

Мое внимание привлекает дымящаяся чашка на стойке.

— Что это?

— Для тебя.

Я заглядываю в нее.

— Ты... приготовил мне чай?

— Ты сказала, что пьешь его два раза в день, если имеешь дело со мной, а я уже был здесь, — он пожимает плечами, и эта беззаботность сбивает меня с толку. — Не знал, какой тебе нравится, но это я не открывал, — он поднимает зеленую жестянку, и мое сердце замирает.

Я выхватываю ее у него и убираю обратно в ящик.

— Не трогай это.

Он застывает на месте.

— Ты в порядке?

— Нормально.

— Нормально? — недоверчиво спрашивает он. — Ты меня практически растерзала.

Эйден ждет объяснений, и мои плечи напрягаются.

— Мой папа купил мне это в магазине в Чикаго, когда ездил по работе. Оно мое любимое, и это последнее, что у меня есть.

Чтобы избежать мягкого взгляда в его глазах и сочувственного кивка, я подношу чашку к губам и делаю глоток. Удивительно, как я сдерживаю шум, который хочет вырваться наружу, когда вкус попадает мне на язык. Сильный аромат корицы и избыток меда покрывают мой язык горькой смесью. Но почему-то, возможно, потому, что он выглядел таким милым, оказывая простую услугу, я не могу заставить себя ничего сказать.

Он сделал мне чай.

Лесные зеленые глаза наблюдают за мной.

— Вкусно?

— Это... это... да. Вкусно.

Его глаза мерцают, и кривая улыбка делает что-то вихревое в моей груди, прежде чем она начинает гореть. Хотя, возможно, это из-за ложки корицы, которую я только что проглотила. С зудом в горле я опускаю чашку.

— Я пойду переоденусь. Я сейчас вернусь.

Я только успела надеть толстовку, как проклятие выдернуло меня из комнаты. Эйден стоит у стойки, в руке моя чашка, а на его лице выражение недоверия.

— Это отвратительно, — с кислым лицом он ставит чашку в раковину. — Хорошо, что я уже заказал тебе нормальный напиток и еду.

— Тебе не нужно было этого делать. Все было не так уж плохо.

— Саммер, все было так плохо, что ты была со мной мила. Это говорит мне все, что мне нужно знать.

— Эй! Я могу быть милой.

Его колючий взгляд раздражает меня.

— Ты здесь только потому, что я была добра, дав тебе шанс.

— Да, после того, как я умолял тебя.

— И это ты называешь мольбой?

Он ухмыляется, слишком заинтригованный.

— Хочешь научить меня? Может быть, с этими наручниками...

— Они не для того, о чем ты думаешь.

Он кивает с подавленной улыбкой. Когда его телефон зазвонил, он достал его.

— Еда здесь.

Когда мы поели, я передаю ему оценки. Чем быстрее он это сделает, тем быстрее я смогу написать свой анализ.

— Ты закончил? — в моем тоне сквозит нетерпение.

— Почти. Я хочу убедиться, что все делаю правильно.

— Это действительно не так сложно.

Проходит немного времени, прежде чем он вздыхает, и его теплая рука останавливает беспокойные движения моей подпрыгивающей ноги.

— Саммер, что происходит?

— Что ты имеешь в виду? — мой возмущенный взгляд заставляет его пристально посмотреть на меня.

— Я имею в виду, что ты раздражительна и у тебя такой отрешенный взгляд, как будто ты переживаешь из-за миллиона вещей.

— Ничего страшного. Мы можем просто закончить это?

Он откидывается назад и скрещивает руки.

— Нет.

— Нет?

Неужели он не знает, как близко я была к тому, чтобы задушить кого-нибудь?

— Сейчас не самое подходящее время проверять меня, Кроуфорд.

Я сжимаю челюсть, когда его взгляд медленно оценивает мое лицо.

— Скажи мне, что не так.

— Ты ведь знаешь, что ты не мой капитан, верно? Вся эта требовательность на меня не подействует.

Он наклоняется, съедая мое личное пространство.

— А разве нет?

В его глазах ясно читается вызов, но я подчиняюсь.

— Лэнгстон сказала, что мое вступление нуждается в доработке, поэтому я переделываю его целиком, вместе с разделом о методах, потому что Донни считает, что в нем чего-то не хватает.

— Ты такая же умная, как Донни. Умнее. Почему его мнение имеет значение?

Неприязнь Эйдена к Донни — это не то, что он старается скрыть. И как бы я ни относилась к нему, я настолько привыкла к мнению Донни, что не могу представить себе, как можно сделать шаг без него.

— Потому что он знает, что делает. Кроме того, нас только трое, имеющих право на участие в кооперации — Донни, Шэннон и я. Я — его конкурент, но он все равно готов помочь. Я должна быть благодарна ему за это.

Эйден ничего не комментирует, только качает головой.

— Хорошо, давай я тоже помогу тебе. У тебя еще есть несколько недель, и я могу прочитать твою работу.

Я тупо смотрю на него.

— Не обижайся, но что ты знаешь о работах по психологии?

— Ничего, учитывая, что я изучаю экономику, но иногда дополнительная пара взглядов может помочь.

От его искреннего взгляда мне становится тепло в животе.

— Это очень мило с твоей стороны.

— Не обольщайся, мне говорили, что я засранец.

— Кто она? — спрашивает Эйден.

Он донимал меня просьбами сделать перерыв, и я, чтобы достать его, поставила свой любимый турецкий сериал. Оказалось, что ему он понравился.

— Это его бывшая девушка. Она не знает о фиктивной помолвке, — объясняю я.

— Черт, она собирается посмотреть контракт, — Эйден взволнованно подталкивает меня.

Музыка нагнетает напряжение, и мы ждем сенсации. Мы сидим на краю дивана, прижавшись друг к другу. Потом идут титры.

— Серьезно? — простонал Эйден.

— Вот так они тебя и достают.

Он собирает наши пустые контейнеры и хихикает.

— Я начинаю понимать, что ты все время сидишь дома и не ведешь никакой жизни. Это даже забавно.

Я насмехаюсь.

— У меня есть жизнь, придурок. На самом деле, я встречалась кое с кем на прошлой неделе, — вру я.

Ну, не совсем.

Коннор сидел со мной в кафетерии. Это самое приближенное к свиданию за весь год. Жалко, я знаю.

— Кто?

— Коннор Этвуд.

Он издал горловой звук.

— Что у тебя может быть общего с Этвудом?

— Ты его знаешь?

Конечно, знает. Они оба спортсмены и капитаны своеих команды.

— Да. Этот парень бывает на каждой вечеринке, и у него была своя доля девушек. Теперь, видимо, одна из них — ты.

Я тут же отступаю.

— Я не была с ним. Мы просто учились вместе.

Он качает головой.

— Это твой тип, да? Футбольные игроки.

— Игрок. В единственном числе. Но нет, я все еще выясняю, какой у меня тип.

— Продолжай работать над этим, — говорит он. — Я ухожу. Увидимся в четверг в бассейне.

Я прячу довольную улыбку, которая пытается вырваться наружу. Я не была уверена, помогает ли ему моя статья, но Эйден начал брать выходной и плавать в течение одной тренировки. Это похоже на большое достижение.

Я тоже встаю.

— Подожди, я провожу тебя. Мне только нужно переодеться.

— Для чего? — спрашивает он, но я уже в своей комнате, переодеваюсь в случайную пару леггинсов и спортивный бюстгальтер. Я выхожу с кроссовками в руках, надевая их у двери.

— Куда ты идешь?

— На пробежку, — говорю я, жестом приглашая его выйти.

— Сейчас?

— Утром у меня не было времени, — я закрываю за нами дверь, затем проверяю наличие перцового баллончика и брелка сигнализации, пока Эйден смотрит на меня.

— Ты не должна бегать одна так поздно.

Я почти смеюсь, но выражение его лица настолько серьезно, что я сдерживаюсь.

— Спасибо за беспокойство, но я справлюсь.

Он молчит всю дорогу, пока я не сворачиваю на свою обычную тропинку.

— Проводишь меня до машины?

— Боишься? — я следую за ним на парковку.

Он, похоже, глубоко задумался.

— Что-то вроде этого.

— Не волнуйся, Кроуфорд. Я не позволю бугимену схватить тебя.

Когда мы подходим к его машине, Эйден бросает сумку на заднее сиденье и запирает двери.

Я смотрю на него.

— Что ты делаешь?

Он вытягивает ноги и двигает головой из стороны в сторону.

— Занимаюсь бегом.

— У тебя недавно была тренировка.

Он проходит мимо меня.

— Эйден, я не буду с тобой бегать.

— Не надо. Я просто побегу вон по той тропинке, — кричит он через плечо.

— Это моя тропинка!

— Какое совпадение!

Я смотрю ему в спину.

— Ты сказал, что устал.

— Разве? Я чувствую себя прекрасно.

Прежде чем я успеваю возразить, он удаляется, и я, нехотя, следую за ним.