Деций, скрипя мелом размашисто вывел на чёрной поверхности первое имя.

Тейл, бог глубин и морских тварей, страх моряков.

— Итак, — я рассуждал вслух. — Этот шнырь морской житель, курирует моря и океаны, древний как навоз мамонта и не имеет человеческого облика даже в качестве альтернативны. Есть какая-то дополнительная информация?

Шпренгер встал, щёлкнул суставами и показал на некую точку на карте. Это были острова в океане.

— Да, я подготовился по всем богам. И про него мы тоже кое-что знаем, Правитель. Архипелаг Эсцерк, государство гномов, закрытое к общению, четыре острова. Единственный гномий народ, освоившая мореходство и активно использующий флот, как торговый, так и военный. Нам известно, что там есть алтарь Тейла, а неделю назад ни много ни мало была атакована столица, которая называется Сигинтум. Город штурмовали алые тролли.

— Какие? — не понял я. — Что-то не припомню таких.

Я с надеждой посмотрел на Тайфуна, но тот оставался непроницаем. Скорее всего, он тоже про таких не слышал. Ладно.

— Десант с моря?

— Нет, со стороны суши.

— О как, — удивился я.

— Мои агенты в порту отбыли в тот момент, когда Столица архипелага подвергалась захвату или даже, вероятнее всего, уже пала.

— Это хреново, — я расстроился, и не один я.

Мурранг и Хрегонн были мрачнее тучи.

— Деций, фиксируй. Тейл — взял под контроль Эсцерк. Использованы алые тролли.

Писарь застучал мелом по доске, формируя первый блок.

— Шпренгер, кого опишем следующим? — спросил я.

— Нейгас, — спокойно ответил глава КГБ. — Согласно книгам, данным Деция и Аэртуна, это был бог землепашцев, плодородия, покровитель крестьян.

Шпренгер сделал паузу, обдумывая дальнейшие слова.

— Нам известно, что его тактика кардинально отличается от прямого штурма Тейла или попыток вторжения Озриса. Нейгас взял под контроль Южные порты Бруосакса. Он тоже использовал скелетов, но только на первом этапа, а потом ухитрился наладить мирную жизнь.

Офицеры удивлённо переглянулись, а Фаэн так и вовсе нахмурился.

— Что-то известно про тактику?

— Да, произошло массовое восстание нежити, а потом стал склонять лордов на свою сторону. Неугодных убил, но лояльным сразу же обеспечил хорошие условия. Он арестовал и казнил кучу коррупционеров, чем снискал народную любовь, снизил налоги, чем расположил купечество и перевозчиков, убрал нежить, очистил поля и дороги. Крестьяне присягнули ему на верность ради защиты и урожая. Это произошло за считанные дни. И прямо сейчас весь юг Бруосакса включая южные порты сейчас живет обычной жизнью, выплачивая налоги ставленникам Нейгаса.

— Круто, — только и смог сказать я.

В своё время, не так давно, мне доводилось проделывать подобное, на в микроскопическом масштабе, в захваченных городах. Получалось не всегда, но в итоге я имел крепкие тылы, отсутствие диверсий, возможность закупать продукцию, пользоваться местными подрядчиками. Получалось у меня не всегда, масштаб был на два-три порядка скромнее.

Деций писал.

Нейгас. Покровитель людей, крестьян, плуга и серпа. Известная локация: Юг Бруосакса. Метод: экономический и политический захват. Скелеты.

Я скрестил руки на груди.

— Коллеги, у меня есть рабочая гипотеза. Давайте забежим вперёд и скажем, что в этом микропантеоне есть богиня нежити.

— Да, Нёргал, — подтвердил Шпренгер.

— Она дала всем войска для старта. А потом тот же Нейгас убрал с доски нежить. И убрал её не в никуда. Южные порты плюс нежить, это и есть те войска, которые мы получили под стенами форта Марка. Это предположение, но оно указывает на то, что боги плотно и успешно взаимодействуют.

— Это не исключено, — прокомментировал мои мысли Шпренгер. — В любом случае, нам неизвестны его нынешние войска, какие козыри он припас на случай бунтов вновь присягнувших лордов.

— Думаю, что он не последние войска отдал Озрису, — ответил я. — Кстати про него, есть информация по тому, где этот злодей проявился, кроме Газарии?

Глава КГБ скривил губы в невесёлой ухмылке:

— Да. Он ударил что есть сил по Умару. Государство нашего союзника, принца Ги. В отличие от Газарии, тут он достиг больших успехов. Озрис разыграл там весьма сложную и кровавую партию. Семья падишаха многочисленна, большая часть братьев погибли во время восстаний мертвецов.

— Ещё бы, Умар не подвергался вторжениям уже четыре сотни лет, там нет замков, одни дворцы, парки вместо рвов и стен, они просто не готовы к нападению. А сам принц Ги?

— Насколько нам известно со слов допрашиваемых капитанов, он не только жив, но и ведёт активную войну. Причём теперь он использует такой повод, как объявленная им «священная месть». Ранее он нанял и вооружил целых две дивизии, менее двадцати тысяч клинков.

— Используя трофеи и деньги, добытые в войне с Бруосаксом. А сейчас?

— У него два корпуса и одна учебная дивизия в тылу, в его провинции. До шестидесяти тысяч воинов. По большей части это ополчение, его дивизии переформированы в корпуса, но ядро — хорошо вооружённые ветераны войны, которых он бережёт.

Удар по семье выступил для достаточно грамотного и решительного принца катализатором к активным действиям.

— Тактика?

— Он не избегает крупных битв, всегда мобилизует большие силы, то есть дерётся, исходя из численного превосходства, осаждает и захватывает города. Однако маневрирует медленно, обдуманно. Наши источники говорят о том, что он якобы случайно не очищает регионы, где его братья могут быть живы.

— То есть, даёт им возможность погибнуть от ударов Озриса, потом подчищает хвосты. Умно. А столица?

— Принц Ги контролирует целых три порта, но к столице не рвётся. Постепенно наращивает войска, принимает клятвы верности от вельмож и мелких полководцев по провинциям, очень неспешно расширяя зону влияния. Мелкие и средние города Умара, лишённые защиты центра, охотно приносят ему вассальные клятвы в обмен на спасение.

Принц Ги явно метит себя в падишахи. И у него получится. Герой войны, тот, кто держит под рукой все или большую часть войск, опытный в борьбе с нежитью и слугами Озриса, к тому же законный наследник.

— А как же его монарх-отец? Он жив?

— По официально позиции ставки принца Ги, его отец, падишах Ота Великий, был убит враждебными магами в первый же день Войны Богов. А тот, кто сейчас сидит на троне, является подменышем. Лжепадишахом.

Фомир усмехнулся.

— А что, у нашего приятели принца есть какие-то доказательства? — спросил он.

— Фомир, — я ответил за Шпренгера. — Да кому в наше время нужны доказательства? Это же политика.

— Его слова звучат убедительно для жителей провинций Умара, — сказал Шпренгер. — В столице Умара открыто поселился дракон. Действующая власть не может внятно объяснить народу присутствие древнего ящера в черте города и почему с ним никто не борется, а вместо этого сытно кормят. Что это, как не предательство? Общественность складывает два и два. Подменыш на троне, дракон в столице… Скрытая паника, жертвы среди гражданских, мольбы к принцу Ги.

Деций расчертил ещё один блок под Озриса.

Озрис. Бог плодородия и жертвоприношений. По легенде у него зелёное лицо. Локация: Умар. Активные боевые действия, сотрудничество с драконом.

Написав про дракона, Деций задумался, вернулся к Озрису и написал про него то же самое.

— Записывай ещё одного, друг-человек, — обратился к писарю я. — Соббек. Бог охоты и растерзания. Жестокий, агрессивный. Специализируется на элементалях и прямом силовом давлении.

Шпренгер поднял руку.

— Дополнение. Ещё он покровитель хищников, волков, тигров, львов. По легенде имеет оборотный облик — чёрный волк или пёс с горящими огнём глазами. Зверобог. То есть, если Тейл — первоначально морской моллюск, то Соббек — изначально зверь, вспыльчивый и охочий до крови и убийств.

Писарь пыхтел, но записывал.

— Ещё одно дополнение, — добавил я, когда Деций дописал. — У Соббека алтарь на границе Бесплодных земель и по пути в Вальяду и окрестностям. Некий город Мооф или около него.

Писарь закончил, отдышался и повернулся к нам.

— Нёргал, — продолжил глава ГКБ и поморщился. — Про эту я слышал и до Войны Богов. Многие безумные ведьмы, которые приносили в жертву похищенных детей, под пытками клялись, что делали это ради Нёргал и по её просьбе. Изображается в виде безумной, красивой и совершенно нагой богини с двумя кривыми клинками. Информации у Айртуна мало, но то, что есть, говорят о полном отсутствии логики и тяге к массовой резне ради самой резни. Была склонна проносить в жертву целые деревни, создавая ритуальное озеро крови и стоя в нём по щиколотку. Охочая до мужской любви.

Никто не стал это комментировать. Писарь просто фиксировал её имя, а также то, что нам не были известны её алтари или захваты территорий.

— У меня в списке из книги есть ещё Элтагон. Бог интеллекта, не жестокий, но бессердечный. Написано так. Циничный манипулятор. Предпочитает действовать чужими руками и сеять внутренние конфликты.

Шпренгер посмотрел в свой блокнот.

— У меня нет информации, чтобы он проявился в известных нам регионах.

Я молча кивнул. В условиях войны мы знали не так и много. Не было ни заранее налаженной сети информаторов, ни обмена данными с союзниками. Когда появится кто-то из эльфов-контрабандистов, сведений станет больше, а пока…

Деций прошёлся вдоль доски. Там оставалось довольно много места.

— Командор? Якоб?

— Ещё есть Ноокинун, — произнёс Шпренгер, сверяясь со своими записями. — Бог воды и дождей. Пока не замечен в открытых конфликтах. Держится в тени. Но есть одна крайне важная деталь. В архивах из книг магической роты, трофеев времён Войны Магов указано, что до Эпохи Магов именно он отвечал за работоспособность порталов между мирами. И его гибель якобы провела к потери связи с иными мирами.

Я поёжился. Один факт прорыва из других миров мне всё же известен.

Фомир быстро пробежался глазами по исписанной доске. Тонкие губы мага беззвучно шевелились, подсчитывая результат.

— Тейл, Нейгас, Озрис, Соббек, Нёргал, Элтагон, Ноокинун, — маг поправил мантию. — Итого семеро. Семь Мёртвых богов пробудились и ведут игру? А ты вроде говорил, что больше?

— Тут странная петрушка, друзья мои, — осторожно подбирая слова, сказал я. — В книге Проппа упоминаются ещё два бога, некие Целум и Теллура.

— Но? — спросил маг, переводя взгляд на меня и Шпренгера.

— Но Бисс Урай про таких богов никогда не слышал. Мёртвым про них не известно. А мёртвые много знают, — безэмоционально пояснил глава КГБ.

— Да, то же самое у меня в ощущениях, как у полубога. Их как бы нет. Вообще нет. Они не появились в Гинн.

— Может, они умерли совсем? — предположил Фомир. — Либо, что более вероятно, не стали играть в игру под названием «я вернусь и вам всем глотки перегрызу». Может, они нашли способ улизнуть в иные миры и осели там, оставив старую войну в прошлом.

Я пожал плечами. Версия жизнеспособная.

— Работаем с тем, что есть в зоне видимости, — подвёл итог я. — На доске пусть остаётся место. Мало ли. Но пока что имеющихся данных более чем достаточно. Теперь к конкретике. Для чего мы их вообще всех записали? Я хочу, чтобы вы забыли религиозные сказки и деление на чёрное и белое. Отбрасывает термины «Живые» и «Мёртвые» боги. Это искусственная классификация, придумана для паствы.

Маглита нахмурилась. Я знал, что несмотря на то, что она являлась главой пиратского клана, ухитрялась быть религиозной.

Однако сейчас не стала встревать и защищать своего бога Перкидая.

Остальные слушали молча, привыкшие оценивать ситуацию с точки зрения прочности щитов и остроты клинков.

— Перед нами не монолитный фронт тьмы, — продолжил я, методично озвучивая необходимость оценки божественности с тактической точки зрения. — Перед нами группа изолированных игроков, преследующих личные интересы в условиях жёсткого дефицита ресурсов. Игровое поле — мир Гинн, наш с вами мир. Каждый играет сам за себя. Да, есть два союза, мы относимся к живым, это наша данность. Однако каждый в этой игре действует в своих интересах и своими методами. Закончили с философией. Прямо сейчас Газария находится в состоянии открытого, задокументированного конфликта только с одним из них, с Озрисом.

Я встал и ткнул пальцем на блок текста, посвящённый богу жертвоприношений и любителю крокодилов.

— Это даёт остальным участникам право считать, что мы якобы с ним не в конфликте. Мы тоже можем делать вид, что это так, хотя не стоит тешить себя иллюзиями. Больше вам скажу, если Озрис раздавит Штатгаль и сожрёт Газарию, никто из наших так называемых «союзников» среди Живых богов не придет мстить за наши смерти. Нас спишут как второстепенные потери, не более того. Поэтому… Нам известно, что Орден Сияющего орлана, да продлятся в вечности жизни его правления, принял для себя стратегию глухой обороны. Пусть так, это их дело. Мы на полуострове, нас в любой момент поприветствует Тейл, высадит десант любой высокопоставленный игрок, накажет Озрис, посетит новый дракон. И спасибо, если не десять драконов разом.

— Значит, мы не можем себе позволить сидеть и ждать, пока война сама собой закончится, верно? — высказался Новак.

— Да. Нет той беды, что пройдёт мимо Штатгаля стороной, немного искажая классику, скажу я.

— Дипломатия невозможна? — поднял руку Фаэн. — Спрашиваю, как официальный глава МИД.

— Дипломатия возможна только как составная часть военной тактики. Это не базовый инструмент. Тем более что боги не станут с нами договариваться, мы для них — пыль под ногами.

— Ты рассчитываешь на долгую войну? — спросил Фомир. — Я просто до войны виноградник прикупил. Вот, думаю, имеет смысл вино ставить или нас быстрее накроет ударной волной твоих этих перемен?

— Война будет быстрой, — невесело ответил я. — Здесь не будет изматывающего окопного сидения, длительных осад или ожидания подкреплений извне. Формула выживания проста, либо мы их, либо они нас. Кто-то кого-то быстро убьёт. И это обязывает нас атаковать быстрее, чем боги накопят силы.

— Убьём? — недовольно сощурился Фаэн. — Богов? Командор, при всём уважении к твоей новой силе… Что мы вообще можем против них? Мы выкашиваем их слуг, да. Жжём скелетов, убиваем гноллов, топим корабли. Но это просто пешки. Расходный материал. И мы пешки. А если… когда на поле боя нарисуется бог собственной персоной?

Несмотря на то, что вопрос озвучил эмоциональный эльф, он был в глазах у всех.

Даже хладнокровный Шпренгер перевёл напряжённый взгляд на массивную кладку стен, словно ища в ней защиту от невидимой угрозы.

— Вы тысячу лет считали богов сильнее вас, друг-эльф. Даже те из вас, кто сами жили тысячу лет. Вы видите перед собой непознаваемые, неуязвимые стихии, а не враждебные политические силы. Боги Гинн — это конкретные физические и энергетические сущности, функционирующие по определённым правилам. У них есть сила, но есть и слабость. Если угодно, то уязвимость.

Я подошёл к доске, взял кусок мела и криво написал два слова: «алтарь» и «паства».

— Друзья мои. Боги не способны напрямую черпать энергию из пустоты. Их могущество, их способность влиять на материальный план жёстко привязаны к инфраструктуре. К физическим объектам передачи веры и магии. К алтарям и храмам. Причём у Мёртвых богов нет времени на храмы, они сразу играют по-крупному, создав некое ограниченное по количеству число алтарей. В Газарии всего один алтарь.

— Точно? — спросил Фомир.

— Да. Как полубог говорю тебе. А мир — это сотни тысяч квадратных миль суши. Значит, их не тысячи, а пару десятков. И каждый фантастически важен. Каждый алтарь — это «зона контроля», захват которой выводит бога из игры. Слуг можно уничтожить. А алтарь — это не святыня. Это просто узел связи, пропитанный концентрированной энергией, и он статичный объект. Его можно захватить, переподчинить или просто взорвать к едрене фене. Мы не будем воевать с небом, офицеры. Мы летать не умеем. Сами не умеем, им не дадим.

— И всё же. Что нам делать, если они придут лично надрать нам задницу, командор? — не унимался Фаэн.

— Если появится дракон, его убьёт Хайцгруг. Буквально завтра его выпишут из больницы, и он станет тренироваться с новым отрядом, противодраконьим. А если нарисуется бог, то его придётся убить мне.

— Ты меня прости, Рос, — подняла руку Бреггонида. — мне не доводилось менять тебе обкаканные подгузники, врать не буду, но ты не переоцениваешь себя? Самую малость?

— Нет. Ты же не думаешь, что Живые боги наделили меня статусом полубога из благородства? Из желания спасти смертных от зомби-апокалипсиса? Хрен там плавал. Они бы не согласились на эту сделку и статус для меня, если бы мы не предполагали, что я буду выполнять для них грязную работу. Они дали мне возможность убивать богов.

— Тысячи лет назад в этом мире уже была Война Богов. И тогда среди множества событий так же активно действовал полубог-нежить. Его звали Ньёрд, — сказал Фомир. — Он не убивал богов, но полубогов доводилось.

— Да. Он тот самый сущностный источник энергии, чья броня слилась с моей энергетикой, — подтвердил я. — Однако его память мне недоступна. Поверю тебя на слово.

Глаза Фомира расширились.

— Ты меня прости, Рос, за, быть может, резкие слова, — сказал маг. — Но ты не боишься повторить его судьбу? Десятки захваченных королевств, а потом боги сами его и прибили, потому что он в своей жажде завоеваний не мог остановиться.

— Надеюсь, что нет, друг-человек. В крайнем случае ты меня остановишь.

— Я всего лишь маг.

— Всего лишь высокий магистерский уровень, Фомир. И это ведь ещё не потолок.

— Это как раз таки потолок, Рос. Выше магов не бывает.