Приблизившись к подножию, я протянул руку и опустил ладонь на гладкий холодный камень.

Все алтари чём-то похожи и в то же время все они различаются.

Всегда камень, всегда большой. В данном случае он представлял собой очень приплюснутый цилиндр диаметром метров в тридцать, с выбитыми на нём четырьмя расходящимися во все стороны клыками, направленными внутрь.

Незримые нити магии, питающие этот узел энергии, мгновенно подчинились мне в ту же секунду, когда Рой отметил, что новый лич принят в состав моих подчинённых, в мою армию.

Контроль над энергетическим центром перешёл в мои руки мягко и без сопротивления. При этом каменный монолит хранил в себе огромный запас силы. По моим ощущениям его ёмкость, весьма приличная по сравнению с алтарём в крепости Марка в Соляных пустошах. Колоссальная мощь, способная обеспечивать маной целую армию долгие месяцы, не говоря уже про постоянную подпитку от этой части мира Гинн.

Маги из роты Фомира, остававшиеся во время штурма на безопасных позициях, наконец позволили себе расслабиться. Опуская жезлы и снимая боевые барьеры, прошли ворота и стали стягиваться к центру лагеря.

Бойцы, а мои маги были в первую очередь воинами, с живым интересом осматривали периметр, созданный божественным колдовством Соббека, но весьма пригодный для обороны.

Они уже прикидывали сектора обстрела, места для установки сторожевых башен и численность рот для гарнизона.

В их умах этот кусок земли автоматически получил статус новой провинции Газарии. Логичный и предсказуемый шаблон военного мышления: захватил ценный плацдарм, значит обязан его удерживать. Экспансия.

Я убрал руку с холодного камня и повернулся к Мёртвому рыцарю. Танкред неподвижно возвышался неподалеку, обманчиво расслабленный.

«Танкред, поднимай всех каких сможешь убитых в качестве нежити».

«А монстры-дикобразы и убитые в бою саблезубые?»

«Всех убитых тоже».

«А живые?» — он повернулся к парочке раненых животных.

«Нет».

Простое и понятное слово отказа. Нежить не будет никого убивать. Одно дело в бою, другое дело казнь, даже если речь идёт о животных.

Рыцарь молча извлёк из ножен свой меч и вонзил его в каменистый грунт.

Волна концентрированной некромантии прокатилась по двору, жадно впитываясь в изувеченные тела дикарей и немногочисленных зверей (всё же большая часть хищников, как только погиб шаман сбежала).

Свежее пополнение нашей армии поднималось из грязи, безмолвно пополняя ряды регулярной пехоты.

Как только последний воскрешённый дикобраз занял свое место в строю, огромная костяная машина смерти развернулась. Затем стала выходить из лагеря под изумлённым взором магов роты Фомира, которые подались в сторону от такой массовой миграции.

Я удалённо активировал портальное кольцо в направлении крепости Марка, одновременно с этим связался с самим Марком.

«В портал сейчас выйдет нежить и уйдёт обратно к себе».

«А как же сражение?» — спросил Марк. — «Только что же ушли».

«Всё. Уже всё».

«Мы победили, босс?»

«Нежить отработала по полной, всё хорошо».

Под мерный, синхронный топот армия Танкреда направилась к порталу.

Мёртвый рыцарь Танкред шагал в авангарде отступающей колонны, направляясь к мерцающему зеву портального кольца. За ним тянулась бесконечная вереница разномастной пехоты. Солдаты двигались ровными шеренгами, сохраняя строй даже на неровной, каменистой земле.

Их старые доспехи и оружие издавали монотонный сухой лязг. Никакой суеты, никаких заминок. Они получили приказ на отход, они его выполняли.

Приказ на отход выполнялся с предельной точностью.

Вслед за костяными когортами тяжело ступали новообретённые трофеи. Огромные дикобразы, ещё недавно способные напугать живых одним своим видом теперь послушно переставляли массивные лапы. В их пустых глазницах горел холодный зелёный свет, полностью вытеснивший прежние инстинкты. Мёртвые туши двигались через ворота, не удостоив даже мимолётным взглядом крепость, которую недавно охраняли, не замедляя шаг ни на секунду.

Новорождённый высший лич, бывший верховный шаман дикарей, двигался в арьергарде. Его мантия, сотканная некромагией, колыхались в такт движению, а в черепе пульсировал огонь. Никаких попыток оглянуться на захваченный алтарь, который он только что защищал, никаких воспоминаний о прежнем хозяине.

Никаких сомнений. Он просто шёл вперёд.

Я стоял неподвижно в центре лагеря, потихоньку вытаскивая из алтаря энергию. Не так уж и много, небольшие проценты.

Маги ошарашенно застыли. Их оживлённые споры об укреплении обороны оборвались на полуслове. Рота Фомира в полном составе наблюдала, как бесконечный поток тяжёлых скелетов, звероскелетов, личей и воскрешённых монстров послушно скрывается в мерцающей воронке перехода.

Поток из костей и мёртвой плоти непрерывно вливался в сияние портала. Ни один из двадцати тысяч мёртвых солдат не остановился и не отклонился.

Живые армии после боя всегда погружались в хаос. Победители разбредались по захваченной территории, вскрывали хранилища, срывали амулеты, собирали оружие, доспехи, личные вещи с трупов врагов, тратили время на мелкий заработок.

Я их не винил, более того, в Штатгале действовала система Мейнарда, когда мародёрство организовано и производится системно, с умом.

Нежить напрочь лишена этих привычек. Брошенные дикарями золотые браслеты, причудливо вырезанное оружие и редкие шкуры валялись прямо под ногами марширующих скелетов. Ни один костяной палец не потянулся в их сторону. Материальные блага не имели ценности для этой пехоты. Единственной значимой величиной было безоговорочное подчинение приказам.

Широкая золотистая воронка портала методично поглощала отряды один за другим. Пространство внутреннего двора стремительно освобождалось. Костяной дракон, круживший над лагерем, заложил крутой вираж над разрушенными глинобитными хижинами. Огромный ящер камнем приземлился рядом с хвостом колонны и прошёл портал пешком, практически на брюхе.

Замыкающие шеренги пересекли границу, и портальное кольцо было деактивировано.

Долина Мооф опустела.

Там, где ещё час назад кипела жизнь двухтысячного гарнизона дикарей, теперь расстилался ковёр из переломанных копий, развороченных палаток и пропитанных ядом игл.

Масштаб разрушений впечатлял, но сейчас он не имел никакого практического значения. Главная цель была достигнута.

Захватчики добровольно покидали завоеванный плацдарм. Территория стремительно пустела, превращаясь из укрепленного пункта обратно в пустующие стены.

Пустующие, но не пустые, алтарь всё ещё был тут.

Фомир остановился в паре шагов от меня и скривил недовольное лицо.

— Рос, что за ботва? Мы пришли на битву, а по сути, просто рядом постояли? В чём наша роль? Прикрытие?

— Нет, вовсе не прикрытие. Твоя роль очень важна, Фомир. Важнее не придумать.

— Опять ты со своими туманными намёками? Ну, допустим. А как же гарнизон вокруг алтаря, командор! — громко заявил маг. Он указал жезлом на стремительно пустеющую площадь. — Нужно немедленно возвести укрепления и перебросить сюда дополнительные инженерные силы. Гномы осмотрят стены, поставим гарнизон. Как насчёт Третьего полка? Мы получили невероятно ценный трофей, и наша прямая обязанность закрепиться на позиции! Ты же видишь, что алтарь подчиняется тебе?

Я смотрел на главного мага с лёгкой полуулыбкой, оценивая шаблонность его мышления.

В его словах звучала классическая академическая школа стратегии, совершенно неприменимая в условиях Войны Богов.

— Оставлять солдат для защиты единственной точки глубоко на вражеской территории является глупостью, Фомир, — ровным тоном ответил я. — Любая стационарная оборона без надёжных линий снабжения неизбежно превратится в братскую могилу. Соббек притащит подкрепление от союзников и целый полк поляжет тут.

— Ничего они не смогут против твоей тактики и моей магической защиты.

— Твоего магического дара… Вот тут ты прав. Это вообще ключевое.

— Ты можешь толком сказать, что происходит?

— Ну, смотри. Мы поступим очень и очень вульгарно.

Я сделал короткую паузу, изучая окрестности при помощи божественного восприятия.

Лазутчиков нет, врагов нет, нежить ушла.

Только я, Фомир и его рота.

Пустая крепость и алтарь.

Я поманил рукой остальных магов, они подошли, с любопытством осматривая алтарь. Большая часть из них уже видели алтарь в крепости Марка, кроме того, сталкивались с таким в сердце Кмабирийских болот.

Я отступил на полшага назад и окинул взглядом магическую роту.

Ситуация была особенной, я собрал их всех, в полном составе и даже временно придал им магов из разведки. Вывел из Мистраса магов, которые участвовали в поисках, в том числе Шота, снял с дежурства магов прикрывающих крепость Марка. Фактически тут было сто семь магов, считая Ластриона и Фомира. Буквально вся боевая магическая мощь Штатгаля и Газарии.

Десяток рядовых, сержантов и офицеров (так или иначе большая часть магов не были рядовыми) переминался с ноги на ногу в ожидании инструкций. Их взгляды безостановочно сканировали местность, разгром, пустыню, стены лагеря.

Мой голос нарушил тишину.

— Стойте ровно. Особенно ты, Фомир. Сейчас всё будет, и ты всё поймёшь.

— Обычно такое ничего хорошего не сулит.

— И тем не менее. Давайте выстроимся кругом вокруг алтаря.

Маги действительно обступили здоровенную каменюку.

А я залез в систему управления алтарём. Интерфейса в обычном смысле этого слова не было, но можно было управлять силой мысли, помноженной на волю.

— Ага, вот оно, — сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Воздух вокруг пульсирующего монолита тем временем начал дрожать, раздался гул, земля под ногами мелко вибрировала.

Мелкие капли крови на песке оторвались от земли и зависли в воздухе.

Пространство над площадью искрило крошечными зарядами неконтролируемой силы. Небо над головой стало кроваво-красным.

Я неспешно опустил руку в рюкзак. Движение вышло обыденным, будто требовалось достать плотницкий инструмент для ремонта старой телеги.

В следующую секунду на свет появился Гивсар. Среднего размера древний боевой молот. Этот легендарный артефакт, утерянный в эпоху Второй магической войны и извлечённый нами из непролазной грязи Кмабирийских топей, отремонтированный сапёрами.

Я когда-то думал придать его Хайцгругу, но молот как оружие ему не шло.

Теперь он понадобится для другой цели.

Я перехватил ребристую рукоять двумя руками, оценивая распределение веса. Мне нужно было использовать его по прямому назначению, ударить.

— Рос, что происходит? — спросил Фомир, волосы которого трепал налетевший из ниоткуда ветер.

— Собираюсь легонько стукнуть по этой каменной глыбе, — произнёс я скучным тоном, указав навершием молота в сторону гудящего алтаря.

— Что ты задумал?.. — прошептал главный маг, сорвавшись на сиплый выдох.

Ну, как легонько ударить?

Я напрягся. Короткий вдох. Веки на мгновение сомкнулись.

Внутренний фокус сместился глубоко в грудную клетку, к пульсирующему ядру полубога нежити. Искра чужой, но полностью подчинённой мне божественной мощи отозвалась ровным, гудящим теплом. Я потянулся глубже, активируя спящие резервы наследия Ньёрда. Древняя сила хлынула по венам свирепым потоком. Мышцы мгновенно уплотнились, наливаясь нечеловеческой силой.

Пространство вокруг моей фигуры пошло мелкой рябью от колоссального выброса энергии. Воздух искажался, словно над раскалённым тиглем.

Ноги чуть согнулись в коленях. И я прыгнул. Песок под подошвами тяжёлых сапог буквально взорвался.

Моё тело без единого звука взмыло вертикально вверх. Гравитация словно на время потеряла власть надо мной.

Я стремительно набирал высоту, подпрыгнул на десять метров вверх. Время утратило привычный бег. Секунды растянулись. Я изогнулся, удерживая молот.

За долю секунды до столкновения Гивсар поглотил направленные в него потоки заклятия разрушения и магии Ньёрда.

Древний боевой молот врезался в самую середину каменного монолита Соббека.

Удар прошёлся по ушам, заставляя вибрировать кости.

Воздух разорвало чудовищным грохотом, будто прямо в центр площади ударил грозовой разряд небывалой силы.

Мощнейшая ударная волна разошлась концентрическими кругами от алтаря и до стен лагеря.

Камень монолита издал жуткий, низкочастотный скрежет, поразительно похожий на предсмертный стон живого существа. Энергетическая архитектура божественного узла связи начала стремительно рассыпаться прямо на глазах, утрачивая способность удерживать накопленный резерв.

Из образовавшихся разломов наружу ударил ослепительный, выжигающий сетчатку свет.

Колоссальные объёмы дикой, неконтролируемой маны больше ничто не удерживало. С нарастающим низким гулом, от которого вибрировали кости, чистая божественная мощь начала яростно выплескиваться в окружающее пространство. Запущенная цепная реакция уверенно перешла точку невозврата.

Это не было похоже на обычный магический выброс, как при ритуале.

Может быть, это самый странный и сильный ритуал из возможных, сильнее только жертвоприношение бога. Не богу, а если самого бога положить на алтарь, чего тот никогда не позволит.

Дневной свет померк. Температура резко упала, а ветер сорвался в вой.

Я стоял в эпицентре этого нарастающего хаоса, ощущая, как воздух пытается сорвать кожу с лица.

Отбросив в сторону раскалённый Гивсар, я раскинул руки, открываясь навстречу бушующему шторму. Мое ядро полубога, выкованное из энергии мёртвых и наследия войны, перешло в режим управления и поглощения.

Я стал администратором этого разрушения, запушенного мной самим.

Поток яростно сопротивлялся. Он бился в невидимые барьеры Доспеха Ньёрва, обжигая ауру, пытаясь раздавить меня своей массой, но я жёстко подавил этот бунт. Подчинив себе первобытный хаос, я начал менять его геометрию. Растекающаяся во все стороны буря остановилась, сжалась и свернулась в тугие, пульсирующие жгуты концентрированной силы. Я выковал из них жёсткие, направленные каналы, соединяющие эпицентр разрушения с каждым из присутствующих на площади магов.

Шум ветра перекрыли нестройные крики боли. Маги падали обратно на песок, их тела выгибались дугой, не рассчитанные на подобные объёмы прямой божественной трансляции.

Это была беспрецедентная операция по принудительному возвышению, игнорирующая любые законы постепенной эволюции.

И это было чертовски больно. Я это понимал, потому что не так давно меня возвысили до полубога.

Львиную долю спрессованного потока я направил в Фомира. Главный маг Газарии, принимал на себя самый чудовищный удар этой мощи. Его тело билось, вены на шее вздулись, грозя лопнуть, а кожа приобрела болезненный, перенасыщенный светом оттенок. Энергия ломала его внутренний резервуар, стирая старую архитектуру ауры, чтобы выстроить на её руинах нечто в тысячи раз более объёмное.

Если бы кто-то из богов зафиксировал, как простой смертный поглощает такой объём чистой силы, Фомир стал бы приоритетной мишенью на всем континенте.

Но война… Из-за войны они были заняты. Из-за войны они отменили старые законы и запреты, в том числе некоторые очень важные.

Я балансировал на острие бритвы, управляя этой хирургической процедурой в полевых условиях.

Мой разум отрезал любые эмоции, превратившись в вычислительный центр. Процесс требовал ледяной, нечеловеческой концентрации.

Одно неверное движение, малейший неконтролируемый скачок давления в каналах — и кровь моих парней просто вскипит.

Они сгорят заживо, превратившись в обугленные куски мяса из-за элементарной передозировки. Каждую долю секунды я считывал их физиологические показатели, дозируя поток с ювелирной точностью и продолжая выкачивать умирающий гранитный монолит досуха.

Вражеский терминал стал для меня лишь удобной батарейкой для форсированной модернизации личного состава.

Истощённый гранит не выдержал. Когда последние крупицы полезной энергии перетекли в сформированные мной каналы, фундаментальная структура алтаря окончательно рухнула. Божественный терминал, служивший якорем для Соббека в этой точке континента, лопнул на десятки фрагментов.