Итак, если подвести промежуточный итог, что мы имеем?

Мои скелеты не могут преодолеть стену, потому что у нас нет осадных машин (у армии Танкреда они были, но не пролезли в портал, поэтому остались в соляных пустошах). Скорее всего, на границе стен так же будет мешать и магический щит.

То есть, пока что численное преимущество само по себе не сыграло.

Дракон, в теории, может попасть на территорию лагеря и даже щит его не остановит. Однако в одно лицо он ничего не сделает, битву не победит, а скорее всего, вовсе погибнет.

Можно попробовать послать к стене гиганта, в теории он может попробовать её пробить, как живая стенобитная установка. Ну, не совсем живая.

Но, скорее всего, они контратакуют, чтобы не дать ему такую возможность. Могут долбануть по нему магией.

Ещё одной интересной мыслью было сравнение. Лагерь гноллов не был защищён стеной, больше того, они оказались достаточно тупыми, чтобы самим открыть ворота.

Эти отходят от обстрела, даром что дикари, в ворота на верную смерть не ломятся, плюс щит. Налицо грамотный руководитель, завязанный на алтаре, то есть с некими административными правами в его отношении.

Я сместил фокус восприятия.

К обычному зрению подключилось божественное магическое.

Мир потерял краски, плоть и камень стали полупрозрачными, зато появились многослойные рисунки потоков, скоплений и узлов.

Передо мной развернулась энергетическая составляющая вражеской обороны.

Сапфировая полусфера магического щита стала видна и больше не выглядела монолитной стеной. Она пульсировала, переливалась и состояла из тысяч тончайших нитей силы, сплетенных в густую сеть. Конструкция была мощной, но не сплошной. Это интересный факт и полезный для меня.

Я начал прослеживать маршруты этих светящихся линий. Энергия не могла браться из ниоткуда. Она текла от ворот вглубь двора, собираясь в толстые жгуты и уходя к единому центру. Источник питания барьера находился в самом сердце лагеря Соббека.

Логично предположить, что всё завязано на алтаре.

Мой внутренний взор заскользил вдоль этих плотных жгутов. Линии энергии уходили за шалаши дикарей и стягивались к центральной площади. Там возвышался массивный каменный алтарь, источающий густое сияние природной маны. У самого подножия божественного монумента находилась фигура, через которую проходила без малого треть общего потока.

О, как! Да вы, батенька, живой контроллер, система управления.

Человек. Судя по одеждам — верховный шаман дикарей. Его тело скрывалось под слоями грубых шкур, тяжёлых костяных амулетов и перьев, но внешняя атрибутика не имела ни малейшего значения. Важна была только его функция. Этот крепкий со злым выражением старикан служил живым узлом связи. Он черпал колоссальную мощь напрямую из алтаря Соббека и своими руками дирижировал всей структурой обороны.

И он как положено шаману — танцевал, даром что без бубна.

С визуальной точки зрения его действия напоминали дикий танец, полный первобытной ярости, но за ними крылась чёткая цель.

Танец — это просто удобная и понятная ему форма. Взмах тяжёлого посоха перенаправлял потоки энергии к главным воротам, прикрывая прорехи в щите после попытки атаки пламенем дракона. Параллельно с этим шаман вычерчивал в воздухе новые магические печати.

Проанализировав, что он творит, я понял, что старик пытался пробить малые портальные окна, намереваясь затянуть в лагерь подкрепления из дальних уголков Бесплодных земель.

Получается, что ещё десять минут и из этих разрывов хлынут новые своры бронированных хищников и свежее мясо для обороны. Численность гарнизона вырастет в разы, а мой фактор неожиданности, благодаря которому я в моменте стал обладать численным преимуществом на ключевом участке, будет нивелирован действиями старого шамана.

Однако не всё так безоблачно для шамана.

Архитектура обороны Соббека выглядела внушительно, но она опиралась на одну фатальную недоработку. Дикари и их первобытный бог готовились к войне со смертными армиями, чья магия и тактика предсказуемы и традиционны.

Вот такие традиционные армии и отряды они били бессчётное множество раз. Однако они совершенно не рассчитывали на прямое столкновение с военной машиной Газарии.

Вся эта грандиозная структура имела одну единственную критическую уязвимость. Центральной точкой обороны был сам шаман.

Старик мог легко блокировать разрушительные заклинания от моих магов или, скажем некротический огонь дракона, уплотняя в нужным местах магический щит.

Он мог бесконечно долго черпать ману из каменного энергоблока за своей спиной. Но при всём при этом сам он был обычным человеком. Он дышал, его сердце гнало кровь по венам, а кости могли сломаться. Шаман был живым существом.

Это было его слабостью.

Я медленно поднял голову. Высоко в небе, послушно описывая широкие круги, парил костяной дракон. Мой особенный, существующий в единственном экземпляре и потому незаменимый юнит. К сожалению, совершенно тупой.

Он был безэмоциональным орудием, механизмом, ожидающим хорошей команды от оператора. И сейчас этот летун подходил для выполнения маленькой, но очень важной задачи.

Щит Соббека был превосходно спроектирован для отражения фронтальных ударов, горизонтального давления тяжёлой пехоты и массированных магических обстрелов.

Однако в конкретной выбранной точке его можно продавить.

Точно так же любой бронежилет выдерживает шквал осколков, но может быть точечно пробит.

Я сфокусировал внимание на драконе и сформировал для него приказ, одновременно с этим обращаясь за помощью к магам роты Фомира.

План был предельно прост. Если магия и хитрость не дают результата, в дело вступит чистая гравитация и кинетическая сила.

Дракон стремительно приблизился к ближайшему холму. Мой взгляд выхватил подходящий выступающий утёс. Исполинские костяные когти, способные легко рвать стальные панцири, с сухим скрежетом вонзились в твёрдую породу. Резкий рывок гигантских крыльев выломал из скалы монолитный кусок гранита размером с небольшой дом. Огромный, неотёсанный примитивный камень, лишённый всякого рода магии, станет снарядом.

Мёртвый ящер тяжело замахал крыльями. Он начал стремительно набирать высоту. Гравитация неумолимо тянула колоссальный груз к земле, заставляя кости монстра скрипеть от напряжения. Мы вышли на боевой курс. Далеко внизу раскинулся лагерь противника, надежно укрытый мерцающей сапфировой полусферой. Прямо под её сводом, у подножия божественного монумента, продолжал свои дикие пляски верховный шаман. Что очень важно, он танцевал на одном месте, амплитуда в пределах полутора метров.

Старик концентрировал внимание на внешнем периметре, совершенно не ожидая угрозы с неба, потому что мир Гинн, равно как и мир, откуда дикари прибыли, ещё не дорос до авиации.

Я выровнял траекторию полёта. Дракон завис точно над центральной площадью лагеря. Расчёт не будет идеален, но я поправлю направление в полёте.

Мысленная команда заставила костяные пальцы монстра разжаться.

Колоссальная гранитная глыба сорвалась вниз. Снаряд стремительно набирал скорость. Одновременно я этим я применил телекинез и чуточку подправил направление, скорректировал «огонь», потому что второго шанса у меня может не быть. Воздух вокруг него наполнился низким нарастающим гулом.

Шаман каким-то шестым чувством почуял надвигающуюся угрозу. Старик резко замер, бросил подготовку порталов, однако в этот момент маги Фомира синхронно нанесли несколько десятков ударов по щиту с фронта и чуть в сторону, по правому флангу.

Щит вспыхивал, напрягался, истаивал и это потребовало от шамана немедленного вмешательства. Он стал перенаправлять потоки энергии, латая дыра и восстанавливая плетение заклятий. Надо сказать, что с обстрелом он успешно справился, но потратил на это примерно четыре секунды.

Этого оказалось достаточно.

Сапфировый барьер вспыхнул ослепительным светом. Щит не успел уплотниться, снаряд был слишком тяжёл.

Тонкая магия встретилась с грубой кинетической энергией нескольких тонн веса.

А надо сказать, что из курса физики в школе я помнил, что кинетическая энергия считается как масса, помноженная на скорость в квадрате, делённая пополам. Грубо прикидывая, песчинка на орбите Земли, разогнанная до сотен тысяч километров в час, пробивает метр композитной брони.

Конечно же камень не был таким быстрым, однако свои двести-триста километров в час он успел набрать, то есть это был грузовик, который несётся по автостраде навстречу стене.

Такой грузовик пробьёт дыру в любой стене.

Опять-таки, тот факт, что шаман перенаправил энергию в место атаки магов, временно ослабило купол на остальных участках.

Барьер издал пронзительный стон, отчаянно пытаясь блокировать попытку проникновения. На долю секунды камень облепили ярки-синие искры, однако почти сразу же законы физики взяли своё. Колоссальный вес пробил сияющий свод.

Что очень важно, камень падал вертикально и сопротивление щита не сменило его траекторию, как было бы при наклонном падении.

Многотонный кусок гранита рухнул прямо на верховного шамана. Удар расплющил старого иномирца вместе со всеми его костяными амулетами и деревянным посохом.

Не было брызг, не было звуков, сопровождающих смерть.

Глыба вбила шамана в грунт и ушла сама наполовину, став сразу же и своего рода надгробьем.

Уничтожение шамана дало мгновенный результат.

Оставленный без контроля координатора потоков, магический щит пошел глубокими мерцающими трещинами.

Маги, подбодренные успехами в подавлении щита, продолжили обстрел и уже через тридцать секунд неприступный купол осыпался вниз мириадами тускнеющих искр. Недостроенные малые порталы близ алтаря распались и исчезли, навсегда отрезая гарнизон от подкреплений.

Мой взгляд сместился на возвышающуюся рядом фигуру Мёртвого рыцаря. Танкред замер стальным изваянием, ожидая дальнейших указаний. Я сформировал новый ментальный приказ и направил его прямиком в мёртвый разум полководца.

Внутри лагеря повисла короткая пауза. Утрата командира и разрушение купола требовали изменения тактики. Допустим, прикрыть ворота и те участки стены, где намечается прорыв.

Дикари отвергли логику. Смерть шамана повергла их сначала в шок, а потом и озлобленное безумие.

Низкий, утробный вой зародился в глубине двора и за пару секунд разросся до оглушительного рёва тысяч глоток.

Насколько я заметил, разные части обороны стали действовать по-разному. Дикобразы, например, стали перемещаться за спину алтаря. Саблезубые, которые топтались под стенами, начали разбегаться.

А дикари отринули и здравый смысл, и инстинкт самосохранения, заменив его чистой агрессией, гневом и истерикой.

Вместо того, чтобы стать под стены для их укрепления, пёстрая волна полуголых психопатов хлынула наружу, прямо на ровные шеренги моей пехоты.

Они бежали хаотичной толпой, размахивая грубыми топорами и костяными дубинами. Дикая масса плоти, ослеплённая первобытной яростью.

Мёртвый рыцарь Танкред принял этот удар, не сдвинув строй ни на дюйм. Костяной вал синхронно сомкнул ряды, превратившись в монолитную стену из старых щитов и копий. Столкновение живой волны с мёртвой преградой не сулила живым ничего хорошего.

Дикари с разбегу врубались в передовые шеренги, снося черепа и дробя сухие рёбра тяжёлыми дубинами. В некоторым местах им удалось смять первые один-два ряда панцирников.

Однако они тут же понесли свои потери, а численное преимущество и строй вместо хаотичных волн никто не отменял.

На место каждого разрушенного скелета незамедлительно вставал следующий, принимая удар за ударом, не ропща и не подумывая о побеге.

Потеряв набранную скорость, нападающие захлебнулись в собственной крови, потому что нежить принялась двигаться навстречу.

Линия фронта стремительно поползла вперёд, продавливая истеричное сопротивление защитников, и тяжёлым катком вкатилась в распахнутые ворота. За какие-то две-две с половиной минуты бой перешёл во внутренний двор лагеря.

Меж глинобитных хижин и дымящихся костров развернулась методичная зачистка территории.

Дикари бросались на нежить десятками, пытаясь остановить продвижение авангарда. И, надо сказать, они были сильными и умелыми, однако такие истеричные порывы не имеют значения, если лишены организации.

Костяные когорты перемалывали защитников, не сбивая шаг, продвигаясь по заданным векторам к центральной площади.

В центре хаотичной бойни проявился последний резерв противника. Гигантские дикобразы, оставшиеся без погонщиков, слепо метались по двору. Их главный природный арсенал — дистанционный залп ядовитыми иглами оказался абсолютно бесполезен против пехоты, лишённой кровеносной системы.

И хотя животные были не разумны, они каким-то образом поняли, что шансов против многотысячной толпы у них нет.

Бросив троих раненых, порядка двадцати зверей издали тонкий писк и в едином порыве рванули к противоположной стене лагеря, где были ещё одни ворота.

У них не было рук, а у этих ворот — обслуги, однако животные навалились и выбили их, сбежав.

«Раненых дикобразов не добивать! Фомир, у тебя в отряде есть спецы по животным?»

«Ну, гоблин Ойнур хорошо ладит с собаками и конями».

«Попроси его попробовать достучаться до сознания дикобразов. Вдруг удастся убедить их вступить в нашу армию или как-то сотрудничать. Мне жаль их убивать. Но держитесь на дистанции, вдруг они стрельнут иглами, вы же не нежить».

Тем временем роты нежити достигли алтаря, окружив его со всех сторон.

Мой фокус сместился к центру лагеря, где возвышался гранитный алтарь Соббека.

Возле его подножия покоился тот валун, под которым не должно было ещё успеть остыть тело верховного шамана.

Защитный купол исчез, но пространство вокруг импровизированного надгробия продолжало пульсировать густой, почти осязаемой энергией. Колоссальный магический потенциал старика, накопленный годами магических практик, никуда не испарился.

Недопустимая потеря ценного ресурса. В условиях тотальной войны разбрасываться магическими кадрами подобного калибра — верх стратегической некомпетентности.

Поэтому я направил туда Мёртвого рыцаря, пусть попробует свои особые способности на ценном субъекте.

От основной массы атакующих отделилась массивная фигура. Мёртвый рыцарь Танкред, закованный в чёрную броню, неспешно зашагал через территорию лагеря.

Вместе с ним и за его спиной шагал костяной великан. Отдельные очаги сопротивления дикарей ещё вспыхивали, но полководец уже не обращал на это никакого внимания.

И когда они дошли до валуна, Танкред просто указал на него пальцем. Великан схватился за каменюку и достаточно легко выковырял её из земли.

На дне углубления покоился шаман.

Ну, покоился от слова покой, а покой нам только снится.

Подойдя к расплющенным останкам, Танкред остановился. Его пустые глазницы, горящие мёртвым зелёным пламенем, холодно смотрели на покойного.

Он наклонился и положил правую руку в районе сердца старика и зашептал слова некромагии, от которых вибрировал воздух вокруг них обоих.

Вокруг останков взвился густой непроницаемо-чёрный дым. Он извивался подобно живым щупальцам, жадно впитываясь в останки шамана. Некротическая энергия Танкреда вступила в жёсткий конфликт с остаточным фоном природной магии, бурлящим в мёртвом теле. Два несовместимых потока силы столкнулись, порождая скрежетающие звуки и короткие вспышки ядовито-зелёных искр. Система перестраивала чужеродное ядро, выжигая из него любые привязки к прежнему хозяину и создавая новую нежить.

Надо сказать, что многие убитые дикари уже стали восставать как нежить, поскольку были убиты нежитью и попали под проклятье, однако это не шло ни в какое сравнение с магией Мёртвого рыцаря.

Процесс обращения достиг точки невозврата. Остатки первобытной магии Соббека были выдавлены, выжжены, заменены грубым давлением некромагии. Чёрный дым втянулся в то, что осталось от шамана, ненадолго сохранив после себя лишь мутное свечение.

Из пыли и грязи медленно поднялась высокая фигура. Грубые шкуры и примитивные костяные амулеты истлели, превратившись в серый прах. На их месте из сгустков окружающей тьмы соткались рваные жреческие одеяния. Верховный шаман дикарей перестал существовать. Перед Танкредом возвышался новорождённый лич — сложный и опасный магический конструкт, лишённый слабостей смертной плоти, но сохранивший знания, силу и навыки.

Вражеский полководец, который десять минут назад координировавший оборону лагеря, вставал в строй в мою армию.

Вот такие теперь правила игры, твою дивизию!

Новообращённый лич замер на некоторое время, свыкаясь со своей ролью.

Изумрудное пламя в его глазницах пульсировало, сканируя окружающее пространство через призму некрозрения. Лич безошибочно определил и свою роль в новой армии, и кто тут главный.

Медленно, с леденящей кровь грацией, мёртвый маг повернул накрытый традиционным капюшоном череп в мою сторону. Глаза его вспыхнули, он смотрел прямо на меня.

Расстояние не имело значения — наши взгляды встретились и он медленно поклонился.

— Моя сила, мой разум и моя вечность принадлежат Владыке. Приказывай!

Я вздохнул. Не люблю я весь этот пафос. Но с мёртвыми, вероятно, по-другому не получиться.

«Бисс Урай, он будет мне подчиняться?» — обратился я к завербованному личу через Рой.

«Он разумен, но его воля заменена на желание служить в новой роли. Формально он среднего уровня лич, но уже прошёл стадию формирования личности внутри новой оболочки».

«Короче. Будет?»

«Да, сделает всё что нужно, даже на уничтожение пойдёт».