Бдительный после моих слов изменился в лице. Из глаз тотчас пропал блеск, осталась только тяжесть и осознание, что я отказал. Братки за его спиной, прекрасно слышавшие наш диалог, попросту опешили.

— Вот значит как, — процедил Бдительный, а потом, справившись с дрогнувшим голосом, добавил с прежней невозмутимостью: — Почему отказываешься, можно узнать?

— Тебе не понять, — я покачал головой.

Бдительный вдруг улыбнулся снова, но теперь улыбка была куда хуже прежней. Он наклонился ближе ко мне, почти к самому лицу, и сказал так тихо, чтобы слышал в первую очередь я:

— Я тебе сейчас объясню по-взрослому. То, что было на нашей прошлой встрече, забудь. Тогда ты меня удивил. Сегодня я приехал готовый. Сейчас мои люди зайдут в корпус, и если пацан там или кто-то знает, где он, я его найду. А ты будешь стоять и смотреть. Понял?

Я чуть отступил в сторону, ровно настолько, чтобы снова видеть его глаза.

— В корпус ты не пойдёшь. А все пацаны, кого я знаю, — здесь.

Бдительный, который был повыше меня, медленно выпрямился.

— Правда?

— Правда.

— И кто меня остановит?

— Попробуешь — узнаешь, — спокойно ответил я.

Братки сзади подобрались. Один уже перестал изображать скуку, второй вынул руки из карманов. Ситуация резко накалялась. До драки было буквально несколько секунд, и драка эта была бы грязной и быстрой. Братки не побрезгуют схватиться за стволы.

Я это понимал. Бдительный тоже.

— Последний раз спрашиваю, — сказал он. — Где пацан?

Перед тем как ответить, я покосился на Клёпу. Стоял он там не просто так, вслед за первым сигналом он должен был подать второй. И, понимая, что Бдительный вот-вот сорвётся, терпение у братка лопнет, я ждал этот второй сигнал прямо сейчас.

Сигнала не было, я видел, как Клёпа сам нервничает. Пацан высунулся из окна настолько, что за малым не выпадал во двор.

— Где он, сука?

Бдительный наконец вспыхнул и потерял самообладание. Он выбросил одну руку, схватил меня за грудки и потянул на себя, одновременно второй рукой доставая ствол.

— Я тебя прямо сейчас пристрелю как собаку, — зашипел он.

Ещё за мгновение до того, как он достал пистолет, я мог ударить. Я отчётливо видел начало движения и смог бы даже обезоружить этого урода, направить его ствол на его же людей, прежде чем они успели бы сообразить.

Но я рисковал. И рисковал вполне сознательно, потому что внутри меня уже шёл счёт минут, который я начал вести после первого сигнала от Клёпы. Только что мной была сделана ставка, возможно, самая крупная как в прошлой жизни, так и в этой. Риск был равнозначен тому, чтобы поставить все фишки в казино на зеро.

А ещё я прекрасно понимал, что ставкой в данном случае были все те пацаны, которые сейчас стояли вокруг меня. Зина, прятавшаяся внутри детдома с малолетками… Я знал, что ради этого пацана братки не станут выбирать методов.

Но существовала старая и добрая поговорка: кто не рискует, тот не пьёт шампанского. За свою жизнь, долгую и сложную жизнь, я понял главное правило: любой риск должен быть осознанным. Только тогда риск будет оправдан.

Бдительный вдавил ствол мне в скулу. Его братки тотчас напряглись, а мои пацаны стояли у меня за спиной, не понимая, что делать дальше.

Давай, Клёпа, не подведи, потому что время, которое я отмерял по внутреннему счётчику, вышло около минуты назад.

И пацан не подвёл.

Я боковым зрением увидел, как Клёпа дал второй сигнал.

— Где пацан, сука⁈ — шипел, брызжа слюной, Бдительный.

— Да чтоб я так знал, — я развёл руками.

Копыто и Рашпиль было рванули ко мне на помощь, Шкет испуганно выдохнул, Очкарик схватил мелкого за рукав и оттащил на полшага назад. Я же поднял левую руку к своим, тормозя пацанов. Всё сжалось в один тугой узел.

И ровно в этот момент за воротами раздался звук. Это был мужской голос, потом ещё один. Точно так же, как и при приезде Бдительного, послышались хлопки дверей тачек, но теперь куда более громкие — закрывалась-то не иномарка.

— Заходим, заходим, — послышался грубый, но знакомый мужской голос.

Знакомый, кстати, не только мне. Бдительный замер — его глаза на миг ушли в сторону ворот, рука тотчас убрала ствол обратно. Я даже внутренне болел за то, чтобы он успел это сделать и не спалиться.

Перед кем не спалиться?

А вот как раз перед полетевшими во двор детдома ментами во главе с усатым майором.

— Шухер! — успел выкрикнуть один из братков, стоявших у ворот.

У ворот замелькала милицейская форма: фуражки, серый майорский китель. Так как сейчас, я никогда в своей жизни ментам не радовался. Всё-таки не зря, крайний раз возвращаясь из ментовки, я мысленно замерял время возможного реагирования на звонок товарища майора. И не зря я давал менту крайне любопытную мотивацию, а вместе с ней и дело, которое гарантированно приводило к внеочередной звёздочке на погонах.

Братки засуетились. Для них визит ментов был как гром среди ясного неба. Чужая взрослая сила, которую Бдительный привёз с собой, вдруг встретила другую взрослую силу.

Бдительный стоял рядом, и я видел, как у братка на глазах ломается его тщательно собранная утренняя постановка. Братки во главе со старшим даже не сразу поняли, как реагировать на появление ментов. Если в прошлый раз наша доблестная милиция сразу начала проводить задержание, то в этот раз ни пистолетов, ни наручников в их руках не было. Больше того, от меня не ушло, как сам майор при виде братков опешил.

Бдительный молчал, силясь понять, что вообще происходит. Я встретил его взгляд и ничего не сказал.

В том, чтобы бандитов, как в прошлый раз, положили мордами в мокрую землю, я был не заинтересован.

Майор стремительно шёл к крыльцу детдома, придерживая фуражку, которая сидела как чепчик. Китель на нём был заметно помят, судя по всему — надевал впопыхах. За ним двигались ещё двое, один с блокнотом, другой с недовольной физиономией, будто его выдернули из отдела, не дав дожевать бутерброд. Вполне вероятно, что так оно и было. На воротах остался ещё один мент, оглядывал двор, машины, братков и наших пацанов.

— Что здесь происходит? — спросил майор.

Бдительный стоял рядом со мной, ещё не включившись и судорожно переваривая происходящее. Я понимал, что если братков сейчас примут, это скорее сыграет против. А вероятность задержания казалась весьма высокой — как Бдительный, так и его свита были вооружены до зубов. Лицензий на стволы у братков, ясное дело, не было. И ехали бы пацаны обратно в СИЗО всем скопом.

Я бросил взгляд на Бдительного, улыбнулся одним уголком губ и заговорил.

— Да вот, товарищ майор, есть ещё на нашей земле добрые люди. Мужчины решили в такое непростое время поддержать детдом финансово.

Лицо у мента аж перекосило. Бдительный сообразил быстрее, сунул руки в карман, достал оттуда нехилый пресс в валюте.

— Ну кто, если не мы, товарищ майор, — выдал он.

Соображалка у братка работала исправно.

— Вон, — он кивнул на спортплощадку, на которой стояли мои ребята, — пацаны тренируются, а всё ржавое и галимое. Никуда не годится.

Остальные бандиты замерли так же, как мои пацаны, и боялись лишний раз вздохнуть. Блатная романтика таким вот упрямцам, как правило, нравилась только на бумаге. Реально ехать по этапу и кушать баланду — дураков не было.

Майор посмотрел на машины, на братков и наконец отвис. Видно было, что в слова про благотворительность мент не поверил, но переключаться на братков не стал.

— Руководство на месте? — спросил он.

Зинаида уже стояла на крыльце.

— Зинаида Игоревна, подойдите, — попросил я.

Она спустилась с крыльца, вся перепуганная до чёртиков. Кофта у неё была застёгнута криво, волосы выбились у виска. Перед братками она бы, может, совсем растерялась, но форма заставила её собраться по привычке. Советская привычка — великая вещь: видишь фуражку, вспоминаешь, что ты ответственный взрослый, даже если внутри хочешь спрятаться в кладовке за мешком картошки.

— Я здесь, — сказала она. — Зинаида Игоревна…

— Старшая вы? — перебил майор.

— Да, я заведующая, — ответила Зина и бросила на меня быстрый взгляд.

Я чуть кивнул, показывая, что всё под контролем. Майор достал из внутреннего кармана удостоверение, показал Зине, как и положено. Заведующая знала майора лично, но удостоверение мент всё-таки показал. Весь его внешний вид — от фуражки, которую он надел, до удостоверения — указывал на то, что майор хочет, чтобы всё прошло без сучка и задоринки.

— Проверка, — объявил он. — Поступил сигнал.

Бдительный стоял неподвижно, но я видел, как он нервничает — пальцы сжимали баксы, которые браток не спешил убирать. Он не любил неожиданности. Особенно те, которые случались при свидетелях.

— Какой ещё сигнал? — осторожно спросила Зинаида.

— Разберёмся. Так, Зинаида Игоревна, ваша задача — сделать так, чтобы воспитанники никуда не разбегались. Сейчас закончим с данными гражданами, — он кивнул на братков, — и займёмся вами.

Один из ментов уже подошёл к браткам, которые заметно подобрались.

— Документы есть? — строго спросил милиционер у ближайшего.

— А что такое? — лениво протянул тот.

— Я спросил, документы есть?

— Есть…

— Вы тоже, граждане, покажите документы! — подключился майор.

Бандиты начали доставать паспорта. Смотрелось забавно. Ещё минуту назад они собирались заходить в корпус, а теперь доставали паспорта как приличные граждане. Мои пацаны видели и смотрели очень внимательно.

— Товарищ майор, — сказал Бдительный. — У нас здесь был свой вопрос. Мы уже уезжаем.

— Уезжайте, — сказал майор, даже не глядя на него. — Только документы сначала покажете.

Бдительный медленно повернул голову ко мне. Взгляд у него был тяжёлый и липкий. Во взгляде застыло обещание. Очень конкретное, с плохим концом. Он уже собрался прятать баксы обратно, но я опередил. Подошёл к братку, нагло забрал всю пачку долларов и протянул Зинаиде.

— Спасибо за помощь детдому! — сказал я.

Заведующая растерялась, но деньги взяла. Я тотчас услышал, как у Бдительного скрипнули зубы. С бабками он расставаться не планировал, но сделать ничего не мог. Тем более майор смотрел на братка крайне внимательно.

Милиция проверила паспорта, вернула бандитам.

— Вопросов больше нет? — спросил Бдительный, убирая паспорт.

Майор уверенно покачал головой в ответ. Нет, братки ему сейчас были совершенно неинтересны.

— Свободны, а то, что детдому помогаете, — моё почтение, — сказал мент.

Бдительный промолчал, уважение мента ему было явно ни к чему. Заход у братка сорвался, и прямо сейчас он не мог ничего с этим сделать. Бдительный, по-английски, не прощаясь, развернулся и пошёл прочь со двора — к воротам, где стояли их дорогие немецкие тачки. Он кивком позвал за собой своих людей.

Майор тем временем шагнул ближе к Зине.

— Помещения покажете. Корпуса, подсобки, кладовые.

— Сейчас, — сказала она. — Только дети…

— Дети пусть стоят, где стояли. Потом разберёмся.

— А что случилось-то? — прошептала Зина.

— Что случилось, как раз это мы сейчас и узнаем, — отрезал майор. — В детдоме ещё кто-то есть?

— Да…

— Пусть выходят сюда, внутри никого не должно быть, — грозно распорядился мент.

— Конечно… — Зина закивала, пугаясь ещё больше. — Сейчас…

Про эту часть плана я ничего не рассказывал заведующей. Хотелось её немного поберечь, иначе нервничать Зина начала бы задолго до прихода ментов. И не факт, что она бы всё не испортила.

— Карасёв, — обратился майор к одному из своих. — Идёшь с ней, проследи, чтобы ни шагу в сторону.

— Есть!

Лейтенант пошёл внутрь корпуса вместе с Зиной. Прежде чем она поднялась на крыльцо, я едва заметно коснулся своей рукой её руки. Когда Зина обернулась, чуть заметно моргнул, показывая, что всё под контролем. Вряд ли её это успокоило, но лучше так.

Майор на секунду задержал на мне взгляд. Не понравился я ему ещё при прошлом нашем мимолётном знакомстве. Это было взаимно, хотя я не стал бы оформлять наши отношения официально.

Мент перевёл взгляд на строй детдомовцев на спортплощадке. Пацаны всё ещё стояли мокрые, с красными лицами после нагрузки.

— Так, Филатов, чтобы ни один из них шагу не ступил со двора, — распорядился майор второму сотруднику. — И обыщи каждого!

Филатов кивнул, показывая, что принял приказ. Пока сотрудники не видели, я показал большой палец пацанам, давая понять, что всё под контролем.

Братки уже расселись по тачкам, покатились за воротами прочь от детдома. Колёса прошли по мокрому асфальту, брызнули грязью.

Майор, ожидая, пока Зина вместе с лейтенантом выведет из детдома младших и персонал, повернулся ко мне.

— Ответственная позиция, Дёмин, — хмыкнул он, шевеля густыми усами. — Очень мудро с твоей стороны.

Я в ответ улыбнулся.

— Стараюсь, товарищ майор, спасибо, что вы оценили подход.

— Сочтёмся, — ответил мент.

У Филатова, который пошёл к моим пацанам, что-то пошло не так сразу. У детдомовцев ненависть к ментам была на уровне инстинктов, а мент был дюже неуверенный для работы с молодёжью. Его инициативу провести обыск с пристрастием пацаны не оценили. О появлении милиции я никому из них не говорил, кроме Клёпы. Поэтому пацаны растерялись точно так же, как до этого растерялись братки. А чаще всего растерянный трудный подросток равен наглому трудному подростку.

— Никакие карманы я выворачивать не буду, — вспыхнул Копыто в ответ на просьбу Филатова. — С хрена ли!

— Вызывайте инспектора по делам с несовершеннолетними, — подключился Очкарик.

Филатов, естественно, растерялся, обернулся к майору. Тот сразу покосился на меня.

— Дёмин, а Дёмин, может, поговоришь со своими ребятами-то? Глядишь, тебе зачтётся.

Я ничего не ответил, но двинулся в сторону своих пацанов. Как раз-таки появлялся отличный шанс поговорить с ними, каждый детдомовец сейчас был словно на иголках.

— Да ментура вовремя подъехала, — выдохнул Рашпиль, когда я подошёл.

— Тихо ты, — шикнул Очкарик и сразу поправил очки.

У младших лица были серые. У старших чуть получше, но глаза всё равно бегали. Каждый пацан по-своему переваривал Бдительного и появление ментов. Я понимал, что нужно объясниться, потому что момент был действительно опасный.

Сейчас дай им ещё пару минут — и пацаны раздуют из увиденного такой пожар, что потом никаким ведром не зальёшь. Детдомовцы-то считали, что менты нагрянули в детдом случайно… и моей задачей сейчас было аккуратно им объяснить, что это не совсем так.

Я повернул голову к Филатову.

— Товарищ Филатов, дай нам пару минут с ребятами поговорить.

Мент помялся, но, учитывая, что меня подослал майор, отошёл. Пацаны продолжали бубнить, хотя бы так справляясь с бушующими внутри эмоциями.

— Всё, замолчали, — я поднял руку.

Пацаны сразу осеклись, словно я плеснул на них холодной водой.

— Пацаны, — начал я. — Слушаем, что я сейчас вам скажу. Сейчас товарищ Филатов разберётся у вас по карманам и сделает обыск, как ему приказал товарищ майор.

Пацаны сразу же недовольно загудели. Конечно, кому понравится, когда тебя обыскивает мент? Но я сразу же пресёк это гудение, вскинув руку.

— Я что просил? — напомнил я, переводя взгляд по детдомовцам.

— Быть паиньками…

— Сопротивляться товарищу милиционеру мне нужно, — продолжил я. — Сопротивляется только тот, кому есть что скрывать, а нам нечего скрывать. Значит, и незачем сопротивляться.

Рашпиль, похоже, первым понял, что тут происходит. Он чуть нахмурился, глядя на меня. Потом покосился на ментов, стоявших чуть в стороне. И, подойдя ко мне, шепнул на ухо:

— Валер, я правильно понял, что это ты ментов в детдом вызвал?

От автора:

Попаданец на паровозном заводе 1887 г: от ржавого станка и первой сделанной кулисы до своей мастерской, казённого заказа и войны с теми, кто наживается на браке.

https://author.today/reader/586028